late dawns over monroeville

треск огонька в печи, завывание северных ветров за окном; берт в сотый раз перечитывал книгу, одну из тех шести, которые он смог спасти после судного года. его жилище находилось почти в глухом лесу, жил он отшельником, отдельно от людей. честно, плевать он хотел на газеты, телевидение и общество. ведь после пережитого ему нужен был только покой. зимой было холодно, берт топил печь и питаясь запасами, сидел дома и читал, рисовал, играл на отобранной у какого-то бродяги гитаре; летом было жарко, берт работал в огороде, запасался едой, таскал что нибудь с заброшенных домов из соседних поселений или охотился со своими собаками. до судного года берт был вегетарианцем, но после пережитого им ужаса, после всех этих тяжелых голодных дней ему пришлось отказаться от всех своих принципов, какой-либо философии и прочего идейного дерьма просто ради одного — выживания. когда ты оказываешься вне зоны комфорта в постоянном страхе, голоде и холоде, когда единственное, чему ты можешь доверять, это оружие, забываются все принципы, а все цели сливаются в одну — выжить. маккрэкен задумался, пробегая глазами уже в который раз одну и ту же страницу; он думал о всем, что было с ним, о всей его жизни, но поток его мыслей прервал рваный стук в дверь. ➴➴➴ он пустил в дом пару ребят — путешественники, совсем юнцы; ищут что-то, что осталось от старого мира, до судного года. совсем замерзли, пурга поднялась, холодно; маккрэкен решил сварить им суп, обогреть и дать ночлег. он вспоминал, как сложно было ему, когда те, кто нашел выгодное убежище, не пускали его в дом, чтобы его хотя бы не сожрали, поэтому он пустил поздних гостей и ничего не боялся: убьют? ну и черт с ними, у него ни семьи, ни любви, ни детей, смысла в жизни особого тоже больше нет. берт надел очки и начал мыть овощи; в доме была тишина, нарушали ее лишь звук ветра, щелканье дров в печи и плескание воды в тазу. — знаете, моя бабушка ужасно готовила, но моя мать еще хуже. ребята посмеялись, задали пару простых вопросов; дальше берт был осыпан благодарностями и уже поставил кастрюльку с водой на печь, стал загружать в нее рубленые овощи и грибы, добавляя пряные приправы, которые делал сам; а далее, два юных путешественника, представившихся фрэнком айеро и рэем торо, задали вопрос, ответом на который стал длинный рассказ о том самом судном году и одном из самых болезненных и тяжелых моментов из жизни берта маккрэкена. ➴➴➴ я был юн, все только начиналось. знаете, у нас были тысячи кинолент, книг, рассказов, но мы никогда не думали, что это может случиться в реальности. все шло как долбанном фильме ужасов: ученые упустили вирус, которым заразилась собака, которая уже была бешеной. она укусила кого-то и пошло заражение. готовы были только психически нездоровые люди, верящие в дребедень по телевизору. ну а спаслись либо богатые, либо сильные. богатых и влиятельных укрыло государство; а мы, челядь, расходный материал, дохли словно мухи на раскаленном стекле автомобиля в летнюю жару. и именно в этот судный год я полюбил и потерял, встретил того самого, моего самого солнечного на планете человека. — мы были напарниками и любовниками, просто идеальным дополнением друг друга: наши умения сходились в одну идеальную машину для убийств, воровства и вымогательства; именно такие ужасные вещи мы творили просто чтобы выжить, дожить до конца. однажды, несколько месяцев мы жили в торговом центре; в нем я когда то покупал одежду, книги, беззаботно гуляя по этажам. но в то время на этажах была своя мафия, правила, и каждый воевал друг с другом за еду и оружие. мы были хитрее: у нас была одна комната с дырой в магазин, все шло неплохо; мы не ввязывались в локальные конфликты, я даже наслаждался жизнью. после объятий она казалась прекрасной, как в кино. таскались как-то туда-сюда по этажам, даже на лифтах, пока все полностью не обесточили. мелочь в холодных фонтанах вылавливали. распродажи в магазинах, пока все еще было хоть чуть-чуть по человечески. сердце скучает по тем моментам. мы были счастливы. » — а как звали этого парня? — джерард артур уэй. « его глаза отливали оливковым цветом и на солнце золотились; он был чудесен, хотя знаете, я уже забыл, как можно воспоминаниями прочувствовать то, что было раньше. но с ним я словно был в безопастности, хотя я скорее был ему защитой. — мы много планировали на будущее, и зря мы это делали. в любых отношениях лучше ничего не планировать, потому что может случиться что угодно; и если ваш партнер вас решит бросить, ваши надежды разрушатся и будет в сотню раз больнее. поверьте мне, я прочувствовал на своей шкуре. ➴➴➴ однажды баррикады у выходов прорвало: все без исключения пришли к оружию и начали давать отпор; все разворачивалось быстро, жестоко и очень масштабно. мы ринулись на помощь: пистолет джерарда, моя двустволка, у каждого по охотничьему ножу. мы ловко отбивались от тварей, меняли посменно патроны, прикрывая друг друга. помню, я даже одному нож всадил в горло. у тварей скелет гораздо более хрупкий; из-за состава вируса он начинает крошиться через пару суток, поэтому не составляло никаких проблем пробить череп уроду ногой; или сломать гребет с усилием пнув или наступив сверху. все шло как по маслу, пока мы не стали отступать, бежать, прятаться: нас загнали в угол. мы работали слаженно, но что-то дернуло джерарда и он упал.. а я, а я заметил не сразу, начал яростно отбиваться.. » о как я любил его. все было в нем было идеально: его характер и забавная родинка на носу, его прекрасные чернющие волосы, дурацкие шутки про сантехников и смех. я души в нем не чаял.. » берту было жутко больно рассказывать обо всем этом. сердце стало болеть. маккрэкен помешал суп, добавил соли, взял себя в руки и, наконец, продолжил свое болезненное повествование; « он упал, я начал рубить их, лишь чтобы прижаться к нему, успокоить и сказать, что залечимся; я даже не заметил, что он изменился.. от первого же блять укуса. ➴➴➴ все будто бы обошлось, я лечил его, пока не заметил, как он начал меняться. это было медленно и мучительно, даже для меня. у него был жар, он постоянно грубил, иногда бил меня. его поведение было ему несвойственно, это было больно. самое страшное в реальной болезни это то, что ты можешь не заметить, что твой близкий заражен. он никогда об этом не скажет. укусу следуют изменения в психике, поведении, отношениях. тварь может манипулировать тобой, а потом убить. совсем тупыми они становятся через дня четыре, становятся такими, какими мы их представляли все это время. ...джерард, когда инфекция достигла апогея, пытался манипулировать мной. он говорил что любит меня, что желает мне добра и хочет чтобы мы были навсегда вместе... я на секунду поверил, а потом понял, потому что увидел его взгляд... это не был тот нежный, добрый и любимый мною взгляд. а был хищный и агрессивный. жаждущий крови. он начал приближаться, приподнимаясь с кровати. я — плакать и пытаться с ним поговорить. это было невозможно, было тяжело, ведь с виду он был все тот же, мой возлюбленный, но с более остервенелым взглядом. мой джи. мне не хватало смелости приставить пистолет к его голове. мне не хватало сил, но я понимал, что это будет лучше для него. я прокручивал в голове сценарии: будет ли вообще что-либо иметь смысл, если его не станет?.. буду ли я обескуражен, поражен, убит его последними словами? вопросы мешались в кашу в моей голове. он усложнил все тем что сказал «я люблю тебя». я понимал, в этом аду нам двоим — больше нет места. я собирался с мыслями, боролся с нашими воспоминаниями, что были сильнее меня. но у меня получилось.. ..и я отправил пулю в его голову. ➴➴➴ айеро и торо сидели в напряжении, абсолютно обескураженные. они не проронили ни слова, ни звука. метель стихла, приближалось утро. суп остывал, но слушатели были чрезвычайно заняты рассказом берта. он продолжил, напомнив о супе. ➴➴➴ я плакал. я был сломлен. я не знал, что делать. для меня потерялся смысл жизни. но я все же убедил себя в том, что это был не конец для меня, что я выживу, я силен и когда нибудь я еще встречу свою любовь.. если честно, лучше бы я снес себе башку, как планировал, в той же комнате. спустя много лет я понимаю, что джерард был моей половиной. но я не защитил его. я все еще думаю что я виноват в том, что он умер. кажется, я все еще влюблен в его образ в воспоминаниях, хоть и понимаю, что он идеализуется с каждым годом все больше и больше.. ➴➴➴ утром ребята ушли, поблагодарив берта и записав его историю. он снова оказался один на один с разворошенной душой. он прокручивал все это в своей голове раз за разом, думая о смысле своей жизни после всего этого. так прошел месяц, потом два, потом восемь. потом прошел год. в календаре берта все еще помечена дата смерти джерарда и он сегодня, именно сегодня, спустя 19 лет после произошедшего, подвел себя к мысли о самоубийстве. и снова, в течении месяца, а потом двух, и наконец года, он сунул в рот дуло пистолета джерарда, который он хранил всю жизнь. суп остыл. интересно, кто нибудь обнаружил в постели труп?