Sheep and Wolves

Приторный и густой запах крови витал в воздухе, почти душа посреди мрака. Если бы это была его первая встреча с этим зловонием, он бы задохнулся. Его зоркие глаза едва различали пёструю бледную фигуру у ног. Это была не его работа, и он почти сожалел об этом. Кожа, так красиво содранная, обнажала органы. Треснувшая грудина и раздвинутые ребра открывали взору лёгкие и сердце. Он так любил это. Настоящее произведение искусства. Но всё же неаккуратно. Настолько неряшливо, что он не мог этого выносить, даже любуясь расколотым мешком мяса с костями. Он не мог остаться здесь надолго. Ему нужно было создать свой собственный шедевр. Овцы. Вот кем являются обычные люди. Просто пушистые и тупые овцы. Вечно пасутся и живут беззаботной жизнью. Но люди, подобные ему, — волки. Они притворяются овцами, но однажды выбирают овцу на заклание... Он сидел в почти пустом кафе, уставившись в ноутбук и думая. Текст, что ему поручили написать, ещё даже не начат. Он вздохнул. У него нет вдохновения на эту тему. В конце концов, она довольно скучна. Специально предназначенная для тупых овец, повёрнутых на здоровье, жалобах на глютен и ГМО. Это совсем не творческая задача. Он снова разочарованно вздохнул и приподнял пальцы над клавиатурой. Он был полон решимости начать писать. Так ли это? Судя по его поведению, ответ был за границами понимания. Беспомощный крик убийце перед ним: "Освободи меня!" — умолял он глухую к мольбам фигуру. Блеск лезвия, и боль, пронзившая прежде, чем кровь брызнула из горла. Алая жидкость, хлынувшая из плоти, заливала кожу, одежду и всё вокруг... Он булькал и задыхался в попытке дышать. Всё, что он видел, — кривая ухмылка. Влажное, прерывистое дыхание поражало его лёгкие. Он задыхался, зрение темнело... он умирал? Нет, он не может сейчас умереть. Ему нужно... Вздрогнув, он проснулся. Его тело возбудилось и было очень горячим. Он не мог сдерживаться. Быстрая подготовка к выходу на охоту, и он уже готов убивать. Вожделение для него не отражалось в сексе. Ему он ни к чему. Секс отвратил его окончательно после того, как он в детстве стал свидетелем работы своей мамаши — шлюхи. Поспешно схватив вещи и сунув их в рюкзак, он покинул дом, по дороге надевая его. * * * Было бы лучше, если бы лицо не покрывал грим, скрывающий шрамы, оставленные предыдущей жертвой. Заманить этого парня было легко. Он слишком быстро доверился. Жалость почти проявилась в нём... наверное, из-за невинности. Ему было невдомёк, что он не заинтересован в сексе с ним. Он совсем не понимал людей, в отличие от него. От того, что он снова выжил, совсем не было радости. Это напоминало о матери. Мысль о ней приводила в ярость и вызывала настойчивое желание убить шлюху прямо сейчас, но он лишь сделал глубокий вдох. Фенрир Грейбек испытывал самое близкое к веселью ощущение. Это его чувство отражалось в гудящих от адреналина нервах и крови, уже предчувствовавших убийство. Ему до боли хотелось сотворить шедевр, разрезая плоть. Люди, нет, овцы существовали лишь для удовлетворения волков. Они не были реальными, не то что Фенрир. Проживая свою жизнь, они так легко умирали. И такой волк, как Грейбек, с лёгкостью мог заметить миллион идеальных жертв всего за каких-то десять минут, так открыты были люди. Он даже не знал, хорошо это или плохо. Было досадно замечать прекрасную цель, которую он не мог убить из-за того, что Фенрир не на охоте. Тут требовалась вся сила воли, чтобы мгновенно не побежать за снаряжением и не получить желаемое прямо сейчас. Переведя взгляд на открытые ноги и слишком короткую футболку, Фенрир едва сдерживал отвращение, готовое проявиться в гримасе. Он, по идее, должен ещё и заплатить за это, хм, разумно, учитывая, что это проститутка. Из-за так надоевшего общества, надоевшего голоса и манеры говорить он желал поскорее расправиться с ним. Грейбеку не хотелось касаться даже воздуха около него. Медленно и незаметно надев перчатки, он схватил тряпку, пропитанную хлороформом, и прижал к лицу проститутки. Тот слишком слабо сопротивлялся для парня, а крики были и того тише. Усмешка с отвращением теперь не покинет его лицо при воспоминании о тонне макияжа на тряпке. Вскоре парень обмяк и повалился на Фенрира. Он сердито оттолкнул его, смазанный макияж только уродовал. * * * Фенрир привязал его к деревянному столбу. Запястья высоко задраны, а веревка затянута на металлическом крюке; лодыжки привязаны к шесту, так, чтобы кончики пальцев едва касались пола. Грейбек снял его скудную одежду, но не для унижения, просто так лучше видно, где резать. Он тут же заметил, что парень очнулся, по характерным сокращениям мышц лица. Сразу как глаза открылись, парень огляделся, а дальше дело было за паникой. Борьба с верёвками, дёрганье, испуганные всхлипывания из-под кляпа во рту. Фенрир же просто смотрел. — Сопротивление ничего тебе не даст, — внезапно сказал он. На мгновение Фенрир замер и внушительно посмотрел на него, слезы уже оросили лицо. — Это бессмысленно.