Предвестник ЭНДа

      Впервые я увидел его два года назад. Когда вернулся в гильдию, немного задержавшись на задании. Все наши, кто участвовал в экзамене, как раз прибыли и отмечали становление нового волшебника S-класса. Как я и опасался, им стала Эльза, которая теперь обещала быть еще более строгой и пугающей. Бррр. Однако меня почему-то заинтересовала не столько она, сколько бледнолицый парень, что буквально растекся по лавке, сидя около Вакабы. Он смотрел на меня с таким выражением лица, будто самая его заветная мечта внезапно исполнилась. Не совсем понимая, чем это было вызвано, я ввязался в очередную драку, решив подумать обо всем позже.       Через некоторое время я услышал разговоры согильдийцев о нем. Его звали Бел. Парня подобрали на острове Тенрю, на котором он непонятно как оказался. Никто не знал ничего о его прошлом, но и не спрашивали — такое в гильдии было негласное правило. Все только наблюдали за ним, да иногда пытались завести разговор. На контакт он не шел, предпочитая избегать всех. Было видно, что он боится нас, а от того сторонится. Лили сделала его своим помощником, и с ней единственной он мог поговорить более-менее спокойно. Около нее же он прятался, кажется, даже неосознанно, когда больше не мог выносить количество людей около себя. Похоже, там, откуда он пришел, с ним случилось что-то ужасное. Он чем-то напомнил мне Эльзу. Когда я только вступил в гильдию, она тоже постоянно молчала и была замкнута в себе. Хотя уже тогда Грей ее немного расшевелил. Жутко становится от мысли, какой она была до моего прихода. Даже сейчас Эльза все еще не отпустила прошлое, и это видно.       Но не буду отвлекаться. Шло время, и Бел несмотря на свои страхи постепенно открывался нам. Было видно, как он старается подавить свою замкнутость и боязнь, и у него даже стало получаться. Он официально вступил в гильдию, как только научился читать и писать. Леви все время занималась с ним, а в ответ он преподавал ей язык своей родины. За неграмотность над ним никто не смеялся, лишь понимающе кивали головами. Я вспомнил себя, когда только вступил. Игнил научил меня многим словам, но все-таки я не мог нормально читать. Да и пишу я до сих пор коряво и с ошибками. Бел старательно пытался слушать все, что говорила Леви, но из-за работы официантом и уборщиком сильно уставал, поэтому едва не клевал носом. За целый день он выматывался так, как я на сложных заданиях. Но он не сдавался и уже через неделю взял свой первый заказ.       Очень часто я ловил себя на том, что пытаюсь найти его черноволосую макушку в толпе согильдийцев. Что-то тянуло меня к нему, но я не мог понять, что именно. Бел ничем не выделялся, кроме неясного прошлого и нелюдимости, но все равно мне хотелось с ним заговорить на какую-нибудь тему, расшевелить его. Не знаю, почему, но я желал стать к нему ближе, однако никак не мог придумать, как это сделать. Я просто наблюдал за ним, часто замечая, что и он не спускает с меня глаз.       Наконец, когда я однажды подошел к доске заказов, около которой стоял Бел, я решился. Выбрав самый сложный по написанию слов заказ, я попросил его помочь мне его прочитать. В тот момент, когда я заговорил с ним, глаза Бела так засияли, будто он сам только этого и ждал. Он с тщательно скрываемым воодушевлением тут же объяснил мне все, да так понятно, что я невольно поразился. Хлопая глазами, я уставился на него с удивлением. Но когда Бел склонил голову вбок, очевидно собираясь спросить, в чем причина моего удивления, я тут же убежал. Это был какой-то порыв, который я не смог контролировать. Сердце забилось где-то в горле, но я так и не понял, почему настолько странно отреагировал.       После этого я стал чаще подходить к парню. Меня все еще тянуло к нему, словно магнитом. Я старательно искал темы для разговора, пытался втянуть его в драку, но он только ерошил мои волосы, да пытался улыбнуться. Однако его губы будто деревенели, и парень расстроенно отворачивался, углубляясь в очередную книгу. Единственный раз, когда я услышал его смех, был тогда, когда я попросил его помочь мне с Ревом Дракона. Бел легко согласился на это и отвел в лес, где подробно объяснил, почему у меня не получается заклинание. Я тренировался под его присмотром до самого вечера и, когда упал без сил на землю, притворился спящим. Я действительно устал, но не настолько, чтобы сразу заснуть. Бел ткнул меня пальцем в щеку, а затем тихо-тихо и легко рассмеялся. Когда я чуть приоткрыл глаз, парень смотрел куда-то на озеро, и его лицо наконец озаряла улыбка. У меня на сердце потеплело от этого, захотелось вскочить, закричать и обнять его. Но я сдержался. И не зря. Бел аккуратно поднял меня на спину и понес к гильдии. Положив руку на сердце, это были лучшие полчаса моей жизни. Рядом с парнем мне было так спокойно, как с Игнилом. А потому я действительно задремал.       С тех пор я стал еще пристальнее наблюдать за ним. Мне вдруг захотелось узнать о нем все: что он любит, что не любит, чем увлекается, как выполняет задания. Кстати, о последнем я узнал довольно скоро. Примерно через месяц после нашей тренировки я решил проследить за Белом, который взял заказ повязать банду разбойников. На мое счастье, это было в городе неподалеку, поэтому мне не пришлось долго трястись в повозке. Я выбрался из нее, не доезжая до места, и мы с Хэппи взмыли в небо, чтобы незамеченными добраться до логова разбойников. Бел как раз, скрываясь в тенях так, что я едва видел его, приближался к зданию. Я знал, что это он, а не очередная тень, лишь потому, что чувствовал его запах. Но он был немного странным, будто лишь наполовину человеческим. Хэппи снизился, и мы засели в кустах, наблюдая через окна, как Бел тихо и быстро выносит разбойников. Через полчаса все было кончено. Парень вышел, связав всех бывших противников, и потянулся. В свете полной луны лишь я и Хэппи заметили, что Бел был лишь на половину человеком. У него на макушке были уши, сзади хвост, а на руках — когти. Я замер, разглядывая его, но Хэппи совсем не удивился.       — Разве ты не заметил этого? — гораздо позже, когда мы уже вернулись в Магнолию, спросил он. — Бел всегда был котом.       — Но его запах… — попытался возразить я.       — Маскируется, — просто ответил Хэппи. — Думаю, Бел не хочет, чтобы кто-то знал о его второй форме.       — Наверное, ты прав.       Мы никому не рассказали о своем открытии, даже самому Белу. Если он не показывался в той форме, значит, действительно не хотел, чтобы кто-то видел его таким. Только вот я никак не мог понять, почему так было. Бел не был уродом, наоборот, кошачья гибкость и повадки только украшали его. Он становился опасным. И каким-то… загадочным? В какой-то степени меня привлекла эта его форма, а потому я иногда стал следить за ним, когда он выполнял задания. Бел всегда работал тихо и лишь под покровом темноты показывал свое истинное обличье. Мне даже нравилось, что лишь я и Хэппи знали об этом. Это было что-то личное, тайное, а оттого притягательное. Мы наблюдали друг за другом, но делали вид, что не замечаем этого. Так и прошло два года.       За это время многое произошло. Смерть Лисанны стала тяжелым ударом для всех нас. Для меня. Меня всегда привлекала в ней ее открытость, честность, готовность помочь всем и каждому. Поэтому, когда в гильдию, едва стоя на ногах, ввалились Бел, Мира и Эльфман, у меня сердце упало. Я понял, что произошло, даже до того, как Бел начал рассказ. Пелена слез застилала глаза, но вместе с тем я чувствовал нечто, похожее на облегчение. Будто Лисанна удерживала меня от чего-то.       Я стоял перед ее могилой и не мог сдержать слез, что изредка катились по щекам. Каждый раз, когда я был здесь, Бел прятался неподалеку, но не подходил. Он лишь наблюдал, до крови прикусывая губу. Он так ничего и не сделал, лишь однажды поймал меня на выходе из кладбища и без слов потрепал по волосам. Тогда он быстро ушел, но мне стало легче. Я почувствовал, что не один. Когда-то именно Лисанна первой подошла ко мне, теперь же рядом был Бел. И я не мог выразить словами то, какие эмоции испытал в тот момент. Я изменился после этого, пусть внешне это почти и не проявилось.       Бел тоже менялся, становился более открытым и дружелюбным. За эти два года он сделал большой шаг в этом. Если раньше он пытался ни с кем вообще не контактировать, то сейчас спокойно дремал на потолочной балке, точно настоящий кот. Он мог поддержать беседу, и по нему не было видно, что он хочет сбежать. Он даже смог открыть нам свою вторую форму, правда, когда делал это, был бледным, как полотно. Он боялся, что мы сочтем его монстром. Но в тот день я первый хлопнул его по плечу и широко улыбнулся, пытаясь приободрить. Бел тогда облегченно выдохнул, и после уже без опаски показывал свою истинную форму. Он даже начал улыбаться, и его губы уже не деревенели, как это было раньше. Я был счастлив потому, что счастлив был он.       Позже Бел смог сдать экзамен на старшего волшебника, и даже Гилдартс и Эльза считали его способным магом. Мастер иногда лично подбирал ему задания, а иной раз и поручал срочные заказы. Именно с них Бел носил мне сувениры. У меня дома лежало ожерелье вождя гоблинов, кинжал волшебника из Клыка Вурдалака, золотая ложечка из захваченного разбойниками особняка и многое другое. Я бережно хранил все это, пусть в моем доме царил вечный бардак. Хэппи посмеивался надо мной, но открыто ничего не высказывал. Только твердил иногда что-то про «сладкую парочку», но я как-то не обращал на это внимания. Это вообще его любимая фраза, откуда мне знать, к кому он ее применяет?       Казалось, уж теперь все должно быть в порядке, но это было не совсем так. Бела часто мучили кошмары, но он молчал об этом. И лишь темные круги под глазами выдавали то, что он давно нормально не спал.       Впервые я испугался за него незадолго до собрания мастеров гильдий, где внезапно появилась Колыбельная. В то время все заметили, что с парнем творится что-то неладное. Он был вечно хмурым, злым, без причины огрызался и скалил клыки. Темные круги под его глазами уже можно было принять за макияж, настолько черными они были. Но Бел упрямо отмалчивался о том, что происходит. Многие пытались вытащить его из этого состояния, а мастер запретил ходить на задания, опасаясь, что он погибнет. Однако их забота ни к чему не привела, Бел продолжал ходить по гильдии, словно оживший мертвец. А я ждал. Ждал, когда он сорвется и уже не сможет бороться с этим.       Порой нужно дать человеку выплеснуть все страхи и волнения, чтобы он потом мог идти вперед. Этому меня научил Игнил. И я продолжал ждать, пока однажды ни услышал приглушенные стоны. Это в кошмаре метался Бел на потолочной балке, едва не свалившись с нее. Я поспешил наверх под одобрительный кивок мастера. Когда я разбудил его, Бел был настолько бледным, что действительно напоминал мертвеца. С него градом тек пот, а глаза метались, не замечая обстановки. Он буркнул что-то невразумительное и выпрыгнул в окно, тут же начиная бежать со всех ног. Он убегал от страхов, кошмаров, а я едва успевал за ним. Лишь в последний момент я успел оттащить его от обрыва, который он даже не заметил. Мы уже были слишком далеко от Магнолии.       Бел никак не мог успокоиться. Он шарил по мне глазами, цеплялся за мои плечи, словно утопающий за соломинку, и часто-часто дышал, будто захлебываясь. Все, что я мог сделать для него тогда — это обнять, даря тепло. Никакие слова не доходили до его разума, он полностью был поглощен кошмаром. Лишь когда он затих у меня в руках, я смог взглянуть на него. Это бледное лицо, отдающее синевой, подрагивающие ресницы и лишенные крови губы — таким был он. Сломленным. Я не мог видеть его таким. Только не его. Бел не должен быть слабым, он ведь гораздо сильнее меня. Он всегда был добр ко мне, внимателен. Он вселял в меня уверенность одним своим видом, и я даже не замечал, что там, на балках, сидит не уверенный в себе маг, а испуганный парень. Все мы считали, что после получения звания старшего волшебника Белу было как-то по статусу оглядывать нас свысока. Многие равнялись на него. Как же слепы мы были!       Позже, уже в своем доме Бел рассказал часть своего прошлого. И это было по-настоящему жутко. Я ожидал чего-то такого, но не думал, что жизнь его настолько не пощадила. Быть подопытным в лаборатории, где тебя за человека не считают… Это просто ужасно. И это клеймо, что он носил с тех пор. Из-за него он никогда не снимал майку, не ходил на море или на горячие источники. Он боялся, что для нас станет мерзким, грязным. И все его страхи были написаны на его лице, когда он с содроганием ждал моего ответа. Но для меня он не был таким. Что бы с ним ни делали, Бел оставался Белом. Я узнал его уже после лаборатории и не могу сказать, что считал его отвратительным. Наоборот, что-то во мне хотело, чтобы Бел всегда был рядом. Что-то велело его защищать, пусть он и был сильнее меня. Что-то тянуло меня к нему, и вскоре я перестал противиться этому. Бел был дорог мне, и даже более того. Кажется, Хэппи не зря твердил свою любимую фразу. Ох, не зря…       С тех пор мы часто стали выполнять задания вместе, старательно избегая темы его прошлого. Бел даже брал меня выполнять заказ высшей сложности, на который я рвался уже не один год. И теперь хотел снова и снова ходить на эти ужасно сложные задания, только бы любоваться кошачьей грацией Бела. Он был таким опасным в это время, его глаза сияли неприкрытой угрозой, и все внутри меня замирало, когда я следил за ним. Иногда, как бы странно это ни прозвучало, мне хотелось, чтобы Бел посмотрел так на меня. Чтобы его взгляд пронзил меня, словно одна из его стрел. Чтобы я замер, ощущая его силу. Поэтому, когда Хэппи стащил заказ высшей сложности, и мы решили взять Люську для компании, втайне я хотел увидеть, как отреагирует Бел на такое нарушение правил. Будет ли он смотреть на меня тем самым взглядом? Будет ли волноваться?       Реальность превзошла все ожидания. Когда Делиора был уничтожен, Бел одарил меня своим гневным взглядом и заломил руку так, что я взвыл. Но в этом движении было что-то такое, чего я хотел. Да, он волновался за меня, злился, что я взял заказ высшей сложности, и смотрел тем самым опасным взглядом, от которого тряслись поджилки. И в тот момент я понял, что хочу видеть Бела именно таким. Гордым, властным, словно настоящий кот. Ему не пристало быть слабым. Только не ему.       Однако в тот момент я даже не подозревал, что в скором времени буду действительно бояться его опасной стороны. Все началось с того, что на нас напали Призраки. Сперва они порушили нашу гильдию, затем атаковали Бела, ранив ему руку, избили Джета, Дроя и Леви, и под конец похитили Люси. Мы не могли простить им этого, а потому атаковали их. Мы бились на передовой, и я краем глаза следил, как красиво Бел мстит Гажилу. Но тот бой нам было не суждено выиграть. Мы отступили. И следующая битва состоялась уже на нашей территории, когда Призраки пришли буквально на своей гильдии. Из старших волшебников остался только Бел, ведь Эльза была ранена, Гилдартс – на столетнем задании, Мистган непонятно где, а Лексас отказался помогать. Именно он возглавил нас, вселяя уверенность и корректируя тактику боя. Все шло нормально до тех пор, пока я ни услышал его болезненный крик, эхом разошедшийся по гильдии врага. Его схватили, как и снова схватили Люси. Меня обуял гнев, когда я понял это, и ярость застлала глаза.       Однако когда я прибыл к тому месту, где они содержались, то застыл. Повсюду валялись тела полумертвых Призраков, а Люси, бледная, как мел, смогла лишь указать куда-то в сторону. Там был Бел. Вернее, не совсем он. Это был большой черный кот, его второе обличье. Он вот-вот вспорол бы горло Гажилу, если бы я ни кинулся к нему, лишь на интуиции закрывая одной рукой глаза и обнимая другой. Бел дернулся в моей хватке, но спустя миг затих, слушая мой успокаивающий шепот. Слова будто приходили извне, и я не понимал, почему успокаиваю его именно так. В моем духе было бы просто вырубить его ради него же самого. Но в этот раз все было иначе, и я провел не одну ночь, размышляя над этим.        Тогда я смог вернуть его в норму, но испугался за него настолько, что едва не поседел. Еще больше я переживал, когда Полюшка поставила диагноз: магическое истощение и множественные физические раны. Кроме того, процесс старения Бела был практически остановлен, поэтому внешне он не изменится и через десять лет. Но это еще не все. Кое-что она рассказала лишь мне, и я до сих пор не знаю, как на это реагировать. Полюшка сказала, что все время до гильдии Бел прожил в месте, в котором не было магии. У него всю его жизнь было магическое истощение, и целительница не понимала, как он вообще смог выжить. А я не понимал, где в нашем мире может быть место без магии.       Загадок вокруг Бела становилось все больше, а ответов не было. Я мог лишь продолжать наблюдать за ним, да помогать, когда это необходимо.       Во время лечения у Полюшки Бел был беспомощен и зол на себя, большую часть времени он молчал, что мне решительно не нравилось. Я заботился о нем изо всех сил, мечтая вернуть гордого кота, который лишь одним взглядом заставляет трястись поджилки. Я помогал ему во всем: кормил, давал лекарства, даже водил в душ. В это время я, поддерживая его вялое тело, мог только удивляться тому, насколько гибким и стройным он был. Я никогда даже не думал, что буду засматриваться на кого-то своего пола. Но тогда едва сдерживал себя от того, чтобы прижать это прекрасное тело к себе и никогда не отпускать.       В плане наших отношений нам очень помогла Люси. Именно она подстраивала всякие «случайности», которые помогли нам стать ближе. За это я мог бесконечно благодарить нашу блондинистую подругу. После поездки на горячие источники я думал, что теперь Бел точно никуда от меня не денется. Я часто ночевал у него дома, где подолгу разглядывая его безмятежно спящего и невероятно милого. Но однажды, когда Локи вдруг решил покинуть гильдию, Бел тоже исчез. Признаюсь, я едва находил себе место тогда. Я просто не знал, как быть. Я не хотел его потерять. Я едва не разнес половину гильдии, пока Леви пыталась расшифровать его послание. Там была всего одна фраза, в которой он просил его не искать. Скрепя сердце я перестал метаться, пытаясь найти его след. Люси все время повторяла, что он вернется, нужно только подождать, и твердила, что со старшим волшебником ничего страшного не случится. И я решил поверить ей.       Мы прибыли на курорт Акане, но мои мысли все еще крутились около Бела. Как бы я хотел, чтобы он был рядом. Но спустя некоторое время стало уже не до размышлений. Эльзу похитили, и мы сорвались с места, чтобы спасти ее. Райская Твердыня оказалась той еще задачкой. Нас везде подстерегали маги, работающие на темного волшебника Джерара. Каждый из нас прошел через несколько сложных битв, но самая тяжелая была впереди. На вершине башни меня и Эльзу настигло сражение с этим голубоволосым парнем, что обрек мою подругу на такие страдания. Во время боя я часто думал о том, что, будь здесь Бел, мы бы не получили столько ран. Он смог бы помочь нам. Но его не было. И я все больше переживал, вкладывая свои чувства в заклинания.       Мне удалось победить, и каково же было мое счастье, когда Бел нашел нас на берегу моря! Он злился на меня, потому что переживал. И от этого мне сразу стало так легко и спокойно, что я вмиг провалился в сон. Мой Бел со мной. Теперь все будет в порядке…       Когда мы вернулись, Бел едва ли не силой потащил меня к Полюшке, которая долго ругалась, осматривая мое тело. Она выдала мне несколько микстур, наказав принимать по три раза в день и отправила восвояси. Не спросив ни слова, Бел потащил нас с Хэппи к себе. И с тех пор мы стали там обитать. Дом Бела мне нравился, ведь он был таким же небольшим как мой, и здесь всегда было чисто и уютно. Все вещи были на своих местах, аккуратно сложенные. Даже у Люси, которая терпеть не могла беспорядок, было не настолько все убрано. Однако здесь, среди всех этих вещей, я замечал и нечто необычное. Припрятанные стрелы. Взрывные. Сигнальные. Световые. Когда я впервые наткнулся на одну из них, то понял, что нахожусь не просто в доме. Это крепость. Место, где Бел может почувствовать себя в безопасности.       Он сказал мне, что победил прошлое, однако, видя все эти стрелы, я понимал, что это не совсем так. Он сделал лишь первый шаг, однако все еще не чувствовал себя свободно. Его страхи истончились и отступили, но остались где-то за его спиной. Иногда ночью я замечал, как Бел с тоской смотрит на звезды, тихо бормоча что-то о том, что они неправильные. Порой он делал странные вещи, например, сооружал непонятные установки и проводил какие-то опыты. Он как-то сказал мне, что это некая физика. Но зачем ему это, я так и не смог осознать. Бел сказал, что это что-то вроде законов мира, если исключить из него магию. И это были по-настоящему странные слова. Разве можно исключить магию в мире, где она — основополагающая часть жизни? И откуда только у Бела такие мысли? Он будто и правда, как сказала Полюшка, жил там, где не было волшебства…       Пока я обитал у него дома, он не проводил никаких своих «физических опытов», поэтому мы с Хэппи не испытали сомнительное удовольствие наблюдать за непонятными процессами. Вместо этого он посвятил всего себя моему лечению, что не могло не радовать. Бел был таким домашним в синих шортах и бесформенной серой майке вместо излюбленных черных толстовок с капюшоном и штанов с кучей карманов, что я частенько засматривался на него. Хэппи же не уставал это комментировать, на что мы оба вскоре перестали обращать внимание.       Мне нравилось чувствовать его заботу, ведь она была ненавязчивой, но очень приятной. Бел готовил нам много разных блюд со своей родины, которые, пусть и выглядели весьма необычно, но были очень вкусными. Три раза в день он давал мне необходимые лекарства, которые я должен был принимать. Скажу честно, вот от них я готов был лезть на стену. Мало того, что принимались они после еды, так еще оставляли такое послевкусие, что хотелось выть. Все прекрасные блюда Бела терялись после приема жидкого ужаса от Полюшки. Это удручало настолько, что я несколько раз пытался пропустить прием лекарств, но мне не удавалось. Бел прожигал меня недовольным взглядом до тех пор, пока я ни принимал их. Конечно, я осознавал, что все это для моего блага, но все равно обидно было.

***

      В один из вечеров, когда солнце уже скрылось за горизонтом, кое-что произошло, и я до сих пор не понимаю, было ли это сном. Все началось с того, что Хэппи вдруг заявил, что пойдет спать к Люси, и тут же был таков. Мы проводили его недоуменными взглядами, но Бел только пожал плечами, да велел мне первым идти в душ. Сам он остался убирать грязную посуду после вечернего чая и расстилать кровати. Я спал в комнате, через стену от его, поэтому ночью мог легко услышать, что там происходит. Иногда Белу снились кошмары, так что я будил его, за что на утро он благодарил меня, готовя много разных вкусностей. Да и были моменты, когда мне самому не спалось, и я прислушивался к его размеренному дыханию. Это успокаивало. Я будто нашел того, кого давно искал, и теперь не мог насладиться его присутствием.       Когда я вышел из душа, Бел уже расстелил нам кровати и убрал все со стола. Отправив меня в комнату готовиться ко сну, он подхватил свои вещи и исчез в ванной. Пока он плескался там, я бездумным взглядом сверлил потолок. Спать почему-то не хотелось совсем, и в голову лезли всякие мысли. Я думал о Беле, его прошлом, отношении ко мне и к гильдии. Вопросов вокруг его фигуры ходило слишком много, а вот ответов — единицы. Из его рассказа и слов Полюшки выходило, что где-то в нашем мире есть место, лишенное магии, где он жил. Но там же он ею обладал, поэтому его забрали в лабораторию, чтобы исследовать. Когда он сбежал, через два года за ним снова пришли, но он сумел отбиться с помощью других подопытных. Но что-то в этой истории не сходилось. В нашем мире едва ли найдется такое место, как страна Роси… Да и некоторые моменты из его рассказа о лаборатории были спорными. Но тогда где жил Бел все годы до гильдии? И как попал на остров Тенрю? Загадки. Это все тайны, которые без него самого не решатся никогда.       — Спокойной ночи, Нацу, — заглянул Бел в мою комнату, вырывая меня из размышлений. Он был в пижамных штанах и без майки, а по его шее стекали капли воды с волос. Он мягко улыбнулся мне и махнул рукой, так как я, кажется, несколько засмотрелся на него.       — Э… да… Спокойной ночи, — выдавил я, укрываясь одеялом. Бел снова легко улыбнулся и ушел в свою комнату, оставив меня с не самыми обычными мыслями.       Только что он был настолько красивым и притягательным, что в голове стали рождаться идеи далеко не приличного содержания. Что бы ни думали согильдийцы, я далеко не ребенок и многое понимаю. Поэтому я даже не удивился, когда обнаружил, что мои мысли спровоцировали тело на ответную реакцию. Я глубоко вздохнул, прижимая руку к глазам. И надо же было ему встать именно в доме Бела, когда он через стену от меня. У него тоже отменный слух, поэтому не услышать то, как я буду снимать напряжение, он не сможет. Да и дрочить на светлый образ того, кто спит в соседней комнате — совсем уж извращение.       Я стал глубоко дышать, представляя Грея в колготках и кроличьих ушках. Давно испробованный способ оправдал себя и сейчас, поэтому я передернул плечами от ужаса, а напряжение как рукой сняло. Облегченно выдохнув, я повернулся на бок и закрыл глаза. Спать!       — Ммм? — сквозь сон промычал я, ощущая, что кровать прогнулась под чужим весом. Посторонних запахов не было, поэтому я не спешил открывать глаза и вскакивать. Ко мне со спины прижалось такое желанное тело, а чуть прохладная рука скользнула по обнаженному торсу. От этого легкого движения, у меня пробежал табун мурашек по телу. — Бел? — прошептал я, боясь разрушить этот мираж.       Он не ответил, только прижался к моей шее носом и втянул воздух. Не успел я вздрогнуть от этого неожиданного действия, как его горячие губы скользнули вверх, оставляя мимолетные поцелуи. Затем они переместились на мочку уха, и Бел прикусил ее, посасывая. Меня словно током прошибло от этого, и тело отреагировало незамедлительно. Вот уж никогда не думал, что уши будут у меня эрогенной зоной. Хотя, если рядом Бел, у меня все тело становится сплошной эрогенной зоной. Я шумно выдохнул, когда Бел чуть отстранился, и повернулся к нему. Его зеленые глаза, казалось, светились в темноте, как две яркие лакримы, и я не мог оторваться от этого прекрасного зрелища.       Я протянул руку, мягко касаясь его щеки. Это все было похоже на сон, и я не хотел просыпаться. Я лишь приблизился к его лицу, накрывая его губы своими. Руки Бела уперлись мне в грудь, и под ними бешено забилось сердце. Сперва неловкий, неуклюжий поцелуй, в который мы оба вкладывали свои чувства, перерос в нечто большее. Он становился все глубже, жарче и сильнее. Мои руки будто жили отдельно от тела, поэтому молниеносно перетянули Бела, сажая его мне на живот. А он и не был против, наоборот, зарылся руками мне в волосы и стал массировать затылок. Я с силой сжал его бедра, напоследок кусая и прерывая поцелуй.       Когда я взглянул на него после этого, то едва не кончил от одного его вида. В тусклом свете луны, что шел от окна сбоку, он выглядел, как сошедший с небес темный ангел. Его изумрудные глаза неотрывно смотрели в мои, руки блуждали по телу, а дыхание было сбитым. Штаны топорщились, показывая, что он, как и я, был полностью доволен происходящим. А уж когда его быстрый язык прошелся по губам… Я резко притянул его к себе, впиваясь новым поцелуем. Бел приоткрыл рот, впуская, и я не стал терять этот шанс. Об его острые клыки я поранил язык, поэтому тут же почувствовался вкус крови. Как ни странно, он только сильнее завел нас.       Я вытянул руки, оглаживая его спину и медленно снижаясь. В ответ на это Бел снова зарылся мне в волосы, и, прервав поцелуй, стал жадно вылизывать мою шею. Я сжал его ягодицы, прижимая к себе ближе, и прикусывая его кошачье ухо. Бел глухо застонал и заерзал на мне, чуть приподнимая задницу. Это дало мне простор для нового эксперимента. Я сместил руки и медленно провел от копчика по хвосту. Реакция не заставила себя ждать, и Бел выгнулся так, как не смог бы любой другой человек. С его губ сорвался стон, который я тут же поймал, вовлекая его в новый поцелуй. Я снова и снова гладил его хвост, пока Бел с силой сжимал мои плечи и стонал от наслаждения. От одних этих звуков, что музыкой лились мне в уши, я готов был кончить.       — На… Нацу… — выдохнул Бел, утыкаясь мне куда-то в шею и жарко дыша.       Я единым движением приспустил с него штаны вместе с трусами, освобождая его истекающий смазкой член. Чуть приподняв бедра, я позволил ему проделать это и с собой. Нас увлек новый влажный поцелуй, выбивающий все мысли из головы. А в следующий миг Бел обхватил наши члены рукой и стал ритмично водить ей по всей длине. Его дыхание совсем сбилось, а стоны смешались с моими, когда он оторвался от моих губ и выпрямился. Одной рукой я судорожно вцепился ему в бедро, а второй стал помогать. Удовольствие накрыло нас с головой, и мы оба уже не могли остановиться. Бел прикрыл глаза, а я просто не мог оторваться от этого невероятного зрелища.       Мой Бел. Мой прекрасный Бел сидел на мне с приспущенными штанами и вставшим членом, надрачивающий нам обоим. Его ресницы трепетали, а кончик хвоста опрометчиво оказался рядом со мной. Я тут же схватил его и, не отдавая себе отчета, прикусил его. Громкий стон и открытые широко глаза ясно показали, что это действие было более чем правильным. Бел тут же увеличил темп рукой, и через несколько минут кончил, обильно забрызгивая наши животы спермой. Я тут же последовал за ним, и долго не мог прийти в себя после сокрушительного оргазма. Перед глазами летали разноцветные искры, а Бел обессиленно упал мне на грудь.       — Что это было? — выдохнул я, прижимая его к себе. Бел завозился и взглянул на меня своим пронзительным взглядом, будто только начал понимать, что происходит.       — Это был лишь сон, — хрипло произнес он, вовлекая меня в новый нежный поцелуй. — Сон для нас обоих.       Я не заметил, как действительно уснул. А на утро, заливаясь румянцем, в деталях пытался запомнить этот странный, но такой желанный, сон…