Предвестник ЭНДа

      Казалось бы, жизнь должна была наладиться после того, как с меня сняли все обвинения и отпустили домой. Однако этого не случилось. Несмотря на чистосердечное признание неизвестного мне парнишки, который из-за приказа Сейры взял вину на себя, ему поверили немногие. Командир рыцарей с сомнением оглядел документы, где были описаны найденные улики, а также показания свидетелей, а затем с еще большим сомнением велел меня отпустить. Все получилось слишком хорошо.       Улики указывали именно на того парнишку, он сам пришел раскаяться и сдаться. А я, как рьяно отрицал свое участие, так и продолжил это делать. В общем, у рыцарей не было выбора, кроме как отпустить меня, а «настоящего преступника» упечь за решетку. Жалко ли мне было бедного парня, взявшего мою вину на себя? Честно говоря, не особо. Вряд ли сестры выбрали безвинного парня, так что какой-то грех должен был тянуться за ним. Совесть немного поскреблась для порядка и успокоилась, потому я смог со спокойной душой вернуться в гильдию, где меня все уже ждали.       Никто не спрашивал, что со мной делали на допросах. Согильдийцы лишь удостоверились, что мне не причинили вреда, и тут же закатили пьянку. Я повеселился с ними на славу, однако не забывал, что враги пока на свободе: Кьека как раз выслеживала Зарру — девушку, что сумела проникнуть в мой разум и заставила убивать. Судя по всему, она работала не в одиночку, поэтому первоочередной задачей стало выявление ее союзников. Мард Гир велел мне пока не высовываться и не привлекать излишнее внимание.       Формально с меня сняли надзор, однако знакомые взгляды продолжали жечь лопатки. Один из них теперь интересовал меня гораздо сильнее, чем другие. Он принадлежал, возможно, эмоциональному отпечатку личности моей старшей сестры. Как он оказался тут и что случилось с ней в прошлом мире, я не знал. Да и спросить не вышло бы — она до сих пор повторяла всего одно слово. Интересно, почему? И что оно означало для нее?       Ответы на эти вопросы я узнал немного позже. Сразу после знатной пьянки, когда все кто мог разошлись домой, а остальные заснули в гильдии. Нацу, так и не выпустивший меня из цепкой хватки, в итоге ночевал со мной. Как только он уснул, я аккуратно выбрался из кровати и посмотрел по сторонам. Около дверного проема обнаружилась моя знакомая, которая тут же махнула рукой, приглашая в кухню.       Лишь только мы там оказались, я почувствовал, как вспотели ладони. Сердце забилось чаще от волнения и внутреннего страха. Мне хотелось и не хотелось услышать ответ. Глубоко вдохнув и собравшись с силами, я прошептал, стараясь не разбудить Нацу и Хэппи:       — Ты… Ты Леся? Моя старшая сестра?       Мгновения, которые предшествовали ответу, едва не показались вечностью. Девушка-секрет явно ждала этот вопрос. Я видел по ее глазам глухую тоску, затаенную боль, радость встречи и надежду. Эмоции в некогда пустых глазах вспыхнули так ярко, что их невозможно было не заметить. Я почти попятился, встретившись с ней взглядом, но чудом удержал себя. Наконец, девушка кивнула и улыбнулась, будто извиняясь.       У меня вмиг перехватило дыхание, я сделал широкий шаг к ней в порыве заключить в объятия. Однако Леся в испуге отшатнулась. Ее реакция почему-то напомнила, как я раньше всех боялся. Еще в первое время в этом мире, когда даже простое касание могло вызвать во мне неконтролируемый страх и даже ужас. В глазах Леси я прочитал те же чувства. В сердце кольнуло от этого, но я отступил на шаг. Я, как никто другой, знаю, насколько может быть тяжело в такое время. Не предпринимая больше попыток приблизиться, я спросил:       — Как ты здесь оказалась?       Сестра ожидаемо произнесла лишь:       — Секрет…       Однако затем она подняла руку на уровень лица, повернув ее ладонью ко мне. Не зная, чего ожидать, я зеркально повторил ее действие. Когда наши руки соприкоснулись, я ощутил могильный холод, пробравший до костей. Мне показалось, что на миг Смерть прижала косу к моему горлу. Однако дальше стало значительно хуже. Меня завертело, закрутило, будто во взбесившейся карусели, и выбросило куда-то. Я со всего маху шлепнулся на пол, но, когда открыл зажмуренные глаза, оказался вовсе не в своей кухне. Это была лаборатория, из которой мне чудом удалось спастись…       Я видел и слышал все, что видела и слышала Леся. Даже ее эмоции я ощущал, как свои. Ее волнение, непонимание, страх — все это слишком напоминало мое пребывание здесь. По обрывкам фраз мне удалось понять, что после моего исчезновения, вся семья подверглась тщательному исследованию. Маму, папу, Лесю, даже бабушку и дедушку — всех забрали. И на этот раз это была вовсе не нелегальная лаборатория, а, напротив, подконтрольная властям. Но на мой взгляд различий почти не было.       Лесе не разрешалось видеть никого из родных, но она знала, что они где-то рядом. Это немного придавало ей уверенности, но также давало больше поводов для ночных кошмаров. Леся не знала и не смогла бы узнать, если бы кто-то из них умер. Ей бы никто не сказал. Не потому, что не захотели, а потому, что даже не подумали бы об этом. В лаборатории существовало три типа людей: ученые, охрана и подопытные. Легко понять, какой из них ни в грош не ставили. Так было и будет всегда.       Однако иногда Лесе удавалось мельком увидеть родных, на краткий миг удостовериться, что они еще живы. Она даже пыталась узнать, где я, ведь для семьи я просто исчез. Однажды — в тот самый злополучный день — я просто не вернулся домой из университета. Меня разыскивали, даже собирали поисковые отряды из добровольцев и полиции, но найти так и не смогли. Когда Леся попала в лабораторию, она решила, что я тоже могу быть здесь. Жаль, что к тому моменту я был слишком далеко от нее.       Как и мне, ей не рассказали, зачем ее забрали и почему изучают. Она только знала, что это как-то связано со странностями в тайге. Как раз там, где я исчез. Исследования, проводившиеся над сестрой, были почти такими же жестокими, какие раньше проводились надо мной. Собственные воспоминания и чувства перемешивались с эмоциями сестры, заставляя меня переживать вновь и вновь двойные страдания. Кажется, мы даже кричали в унисон, проклиная всех, кто был рядом. Тщательно подавляемые страхи всколыхнулись в моей душе, но я всеми силами старался перевести их в ярость.       Нельзя бояться. Только не снова. Я победил все это, я уничтожил Арку. Больше за мной не придут.       Я повторял это снова и снова, проживая недели и месяцы в воспоминаниях сестры. Мне было настолько больно слышать ее крики, полные ужаса и страданий, что хотелось появиться там, словно вестник смерти, и убить всех, кто издевался над ней. У меня рука не дрогнула бы разобраться с ними. Да они бы утонули в крови! Даже жаль, что это — просто воспоминание, ушедшее время, сохранившееся в памяти Леси. И судя по тому, что она оказалась в магическом мире, да еще и в таком виде… Боюсь, она не смогла сбежать. И никто не пришел ей на помощь.       Я пережил в ее воспоминаниях — где-то обрывочных, а где-то слишком точных — два месяца. Именно столько Леся смогла прожить после того, как я исчез. Последнее ее воспоминание относилось к тому времени, когда начали строить Арку. Она смогла увидеть чертежи и первые детали. Затем ее, как и меня когда-то, повели на последний эксперимент. Леся боялась и тряслась от ужаса, ведь к тому времени из нашей семьи осталась лишь она.       Бабушка и дедушка погибли первыми, затем умер папа, последней — мама. Леся узнала об этом, когда однажды ей случайно удалось заглянуть в списки умерших в лаборатории. Там было описано, как, когда и почему умер тот или иной человек. До тех пор она была уверена, что родные где-то рядом, но в одночасье ее мир рухнул. Вся семья оказалась мертва, и это настолько ударило по ней, что Леся выгорела изнутри.       Я чувствовал ее боль, бесконечную, как океан. Мы оба плавали в нем, погружаясь в пучины отчаяния. Мы вместе плакали и кричали, вместе скорбели по ушедшим родственникам. И вместе испытали ужас при виде капсулы, в которой едва не умер я. Казалось бы, что может быть хуже? Это ведь гроб, просто другой формы. Однако самое сильное и вместе с тем ужасное впечатление на сестру произвело не это.       Папка. Самая обычная папка, правда, залитая высохшей кровью, покоилась в руках главного ученого. Лишь мельком взглянув на нее, Леся не смогла сдержать слез. Ее измученная душа разорвалась на части. На первой странице было досье: имя, фамилия, группа крови и прочее. Но самое главное, там была фотография. Моя фотография. На ней я уже был в одежде, выданной мне лабораторией, но еще не таким худым и запуганным. Кажется, эту фотографию сделали через несколько дней после моего появления там. На последующих страницах описывалось то, что со мной делали, и как это на меня влияло. В общем, обычный лабораторный журнал. Но самое страшное заключалось в том, что он был обо мне, и его увидела Леся.       На его обложке значилось:       «Совершенно секретно!»       Однако большинство букв скрылось под слоем крови. Осталось лишь: «Секрет»…       Это чертово слово впечаталось в меня так же сильно, как в Лесю. А уже залитая кровью папка и вовсе обещала остаться в памяти навечно. Хуже было только слышать крики сестры и видеть ее глазами жидкость в капсуле, медленно забирающую ее жизнь. Леся извивалась, колотила руками о стекло, но выбраться так и не смогла. В отличие от меня, в последние мгновения своей жизни пожелавшего уничтожить все и всех, она лишь слезно умоляла Небеса сделать так, чтобы я тогда смог спастись. Она молила, чтобы я был жив. Не важно где. Не важно как. Только бы я был жив…       И я был жив, а Небеса позволили ей увидеть меня. Вот только она предстала предо мной в виде осколка души, эмоциональной составляющей, даже не призраком. Она была искренне рада, что смогла найти меня и удостовериться, что я выжил и даже обрел семью. Она не винила меня в случившимся с ней, только сожалела, что так и не смогла нормально со мной поговорить.       Лишь в своих воспоминаниях она смогла произнести все то, что было на душе:       — Я так волновалась, когда ты не вернулся. Мы искали тебя, даже когда надежды уже не было. Я верила, что ты жив, только не знала, в порядке ли. Мне так жаль, что ты узнал о гибели всей нашей семьи вот так… но не плачь по нам слишком долго, хорошо? Уверена, и мама с папой следят за тобой с Небес. Они рады, что хотя бы ты смог выжить и обрести новую семью. Когда у меня закончатся силы, я не исчезну, а отправлюсь к ним, поэтому не волнуйся за меня… Ты стал таким сильным здесь. Я горжусь тобой, но, пожалуйста, будь осторожен. Если я встречу тебя на Небесах раньше, чем через сорок лет, то хорошенько отдеру за уши, понял?.. Цени своих друзей, люби новую семью, вспоминай нас иногда и будь счастлив. Я люблю тебя, Паша. И всегда буду любить…       — Нет! — закричал я, и слезы брызнули из глаз. — Не уходи, прошу… — прошептал я севшим голосом, но перед глазами больше не было воспоминаний Леси. — Как мне теперь жить без тебя?       Леся ушла. Но на грани слышимости я различил прощальное:       — Секрет…       — Бел! Бел, открой глаза! Ну же!       Я медленно разомкнул веки, как и велел взволнованный Нацу. Первое, что бросилось в глаза, когда я очнулся, — солнечные лучи, бегающие по полу. Кажется, прощание с Лесей заняло всю ночь, и дорожки слез все еще были влажными. Воспоминания, больше похожие на сон, всколыхнулись и предстали перед глазами. Я не смог сдержать задушенный всхлип, с которым уткнулся Нацу в грудь.       Моя семья… Все они погибли, причем настолько ужасной смертью. Когда я был в лаборатории, нам угрожали, что, если мы будем сопротивляться, наше место займет кто-то из близких. Поэтому мы подчинялись и мало кто пытался бежать. Да и бежать-то было некуда. Но я никогда не думал, что семья все-таки займет мое место. Все они прошли через настоящий Ад из-за меня. Может быть, мне стоило умереть в младенчестве, чтобы ничего этого не было?       — Что случилось? — на грани испуга спросил Нацу, прижимая меня к себе. Я только покачал головой не в силах вымолвить ни слова. Было слишком тяжело и больно. — Хэппи, дай воды, — попросил он кота, который взволнованно летал над нами.       После целого стакана холодной воды, показавшейся неожиданно вкусной, я смог немного успокоиться. Кажется, в какой-то степени я все еще ощущал эмоции Леси. Она использовала последние силы, чтобы показать мне, что случилось, и попрощаться. Несмотря на то, какую боль причинили мне ее воспоминания, я все-таки был рад, что увидел их. Ведь неизвестность порой бывала хуже самого тяжелого известия.       Мне удалось сбивчиво рассказать Нацу о сестре, о том, как осколок ее души смог добраться до меня. На самом деле, это было почти невозможно, а потому вдвойне невероятно. Однако Лесе все же это удалось. Она искренне переживала за меня, даже когда сама была одной ногой в могиле. Даже в виде осколка души она пыталась предупредить меня о Зарре. И лишь удостоверившись, что теперь я в порядке, она смогла уйти на Небеса.       Моя любимая старшая сестренка, я надеялся, что теперь у тебя все будет хорошо. Передай привет маме и папе, бабушке и дедушке. Я буду с нетерпением ждать нашей встречи, но не стремиться к ней.       Покойтесь с миром, я люблю всех вас…

***

      Нацу не был поражен, услышав мой рассказ. Скорее, он был удивлен. В магическом мире и не такое случалось, поэтому он не воспринял появление осколка души Леси как нечто из разряда вон. Он и Мира помогли мне организовать скромные похороны, на которых я простился со всей своей семьей. На кладбище Магнолии появилась большая семейная могила, на которой было выбито пять имен. Не знаю, почему, но мне становилось немного легче каждый раз, когда я смотрел на мраморную плиту. Появлялось ощущение, что все они здесь, где-то рядом. И мама с папой, и Леся, и бабушка с дедушкой. Они приглядывают за мной с Небес, которые оказались неожиданно милосердными к такому чудовищу как я.       Два дня прошли для меня в трауре. Я почти перестал обращать внимание на странные взгляды и шепотки за спиной от тех, кто все еще был уверен, что я демон. Этериасы пока не связывались со мной, продолжая выслеживать и ловить подельников Зарры. Я почти все время проводил на любимой балке, бездумно смотря в потолок. Я вспоминал семью, причем не моменты их смерти, а счастливейшие моменты нашей жизни. В груди поселялась глухая тоска, но мне она даже нравилась. Это особое чувство, которое нельзя описать словами, захлестывало меня. В горле вставал ком, а в глазах — слезы, но горя не было. И это было лучше всего.       Событие, перевернувшее все, грянуло в ночь на четвертые сутки после прощания с Лесей.       Нацу, Люси и остальные отправились на задание за день до этого. Они звали меня с собой, но я предпочел остаться. Слухи все еще гуляли по Фиору, поэтому многие заказчики продолжали отказывать мне в работе. Я опасался, что даже команда с моим участием, может получить от ворот поворот. Меня это бесило бы, но перед глазами каждый раз вставал всепрощающий образ сестры. Казалось, она стояла где-то за правым плечом и ангельскими крыльями укрывала меня. Этот образ был настолько ярким, что сомнению не подвергался.       Самое обидное для меня было то, что я остался полностью без денег и какого-либо занятия. Мне было ужасно скучно, и развеять эту скуку не получалось. В кои-то веки книги читать не хотелось, а дом превратился в операционную по степени чистоты. Я бы наготовил много еды, если бы у меня были хоть какие-то деньги. Такое положение чем-то напоминало время в первые недели моего появления здесь, за тем лишь исключением, что я никого не боялся. Зато маялся от безделья.       В конце концов я плюнул на все и пошел проситься к Мире в помощники. Решил, что лучше приносить пользу гильдии так, чем плевать в потолок целыми днями, да и готовить я научился вполне сносно. Когда я сказал все это Мире, она была очень рада, ведь давно поглядывала на меня с беспокойством. А теперь могла завалить работой по самую маковку. Чем, собственно, и занялась.       Теперь официантами в гильдии стали целых два старших волшебника. Мало кто отказал себе в удовольствии погонять нас из одного конца зала в другой. Однако такие шутники и огребали подносами по мордам. В целом, все были довольны.       День, когда все изменилось, начался, как обычно. Я помогал Мире разносить заказы, готовить и убирать. Кроме того, проверял, какие задания берут еще зеленые новички, чтобы они не убились на них. От этого в глазах согильдийцев поднялся еще на несколько пунктов. Я даже краем уха слышал, как меня называли «Старшим Бро Фей». Это было так мило, что я не смог сдержать улыбку. Сейчас для меня была очень важна поддержка согильдийцев, поэтому такое домашнее прозвище согрело душу. Да и общее настроение в гильдии радовало. За меня готовы были рвать глотки.       Вечером согильдийцы неохотно расходились по домам. Не знаю почему, но все они вдруг захотели и выпить со мной, и поговорить, и помериться силами. Кажется, они сами не понимали, в чем дело. Однако не отказывали себе. В итоге, выпроводить их удалось только за час до полуночи. Еще час мы с Мирой убирали в гильдии погром, оставленный остальными, а затем разошлись в разные стороны.       Мне не хотелось идти домой. Без Нацу и Хэппи там было как-то пусто, а быть одному в маленькой крепости, в которую я превратил свой дом, не улыбалось. Вот я и слонялся без дела на улицах города. Людей в такой час почти не было, поэтому я наслаждался приятной тишиной и глядел на звезды, снова задаваясь вопросом: в параллельном ли я мире, или это все-таки планета в тысячах световых лет от моей Земли? Жаль, что ответ я вряд ли узнаю. Но, может быть, где-то здесь есть ученый, который сможет ответить на столь философский вопрос?       — Бел, — мои размышления прервал голос Мард Гира, связавшегося со мной при помощи магии. — Где ты?       — В Магнолии. В двух минутах от дома, — ответил я, напрягаясь из-за непонятных ноток, проскочивших в голосе брата. Он был… взволнован? — Что-то случилось?       — Возвращайся домой, — велел он тоном, не терпящим возражений. — Мард Гир недооценил Зарру. Она бросила почти всех своих союзников и выдвинулась к тебе. Шакал сейчас ближе всех к Магнолии, он поможет. Мард Гир и Кьека смогут прибыть позже. — Мард Гир на мгновение замолчал, а затем добавил: — Будь осторожен, Зарра может попытаться захватить твой разум.       — Я понял, — уже на бегу ответил я, перепрыгивая с крыши на крышу, чтобы быстрее добраться до своей маленькой крепости. — Какая у нее цель? Почему привязалась ко мне?       — Скорее всего, ее цель — открыть твою истинную сущность для других людей. Если это произойдет в толпе, ты уже не сможешь вернуться.       — Я могу заставить всех забыть это.       — У тебя не хватит сил и умений подобрать к каждому правильный приказ, — Мард Гир задумался на мгновение. — Пожалуй, только господин Зереф способен на такое.       — Тогда прежний план, — согласился я и улыбнулся, увидев впереди крышу своего дома. — Я буду осторожен. Где Шакал?       — Он будет через четверть часа. Ты добрался до дома? — спросил брат.       — Да, порядок.       Брат удовлетворенно хмыкнул и прервал связь. Я забрался в окно дома, но оставил свет выключенным. Спрятавшись в тенях, я стал осторожно осматривать улицу, пытаясь заметить Зарру или ее подельников. Однако все было спокойно. Только несколько пьянчуг, шатаясь, прошли мимо моего дома. Магнолия спала, накрывшись тишиной, как одеялом. Я глубоко вздохнул и мысленно восстановил картину, где у меня припрятаны стрелы и какой у них заряд. Кто бы ни пришел, я готов был сражаться до конца!       Первые пять минут ничего не происходило, но я почти физически начал чувствовать напряжение. В груди все замирало от тянущего ощущения тревоги. Может быть, это была интуиция — не знаю. Главное, она предупреждала не терять бдительность ни на секунду. И оказалась права, ведь спустя еще пару минут я услышал странный шум позади себя. Он был похож на звук падающего тела, на который я рефлекторно оглянулся, сжимая в руках лук.       Картина, представшая предо мной, едва не заставила поседеть. На полу лежал Нацу, и я не слышал его сердцебиения. Он не дышал и был мертвенно бледным. Из многочисленных ран на пол текла кровь, а из спины торчало несколько стрел. У меня сердце едва не пробило грудную клетку, когда я в панике метнулся к нему. Неужели Зарра напала на них, когда они возвращались с задания?! Как она смогла его так ранить? И где остальные? Я буквально рухнул перед Нацу, хватая его за руку и пытаясь нащупать пульс. Я не слышал сердцебиения, но призрачная надежда, что это я ошибся, осталась. Но не надолго. Пульса не было, как не было и дыхания.       Нацу был мертв.       — Бел? — я поднял голову, слыша голос Люси, и тут же столкнулся с ней взглядами. Подруга выглядела бледнее мела, но была не ранена, зато смотрела на меня так, будто я при ней кого-то убил. Ее взгляд метался между мной и Нацу, пока я, пребывая в ступоре, не мог ничего сказать. Я впервые за все время не мог заставить себя пошевелиться, ведь у меня на руках лежал Нацу. Мой Нацу…       Его непривычно холодная кожа заставляла меня дрожать. Он ведь не должен быть таким. Он всегда был горячим, как печка. Из-за этого с ним было невозможно спать в жаркое время. И у него никогда не было такого спокойного выражения лица. Умиротворенного. Он же всегда кричит, корчит рожи, смеется, даже во сне постоянно гримасничает, а сейчас… Он просто лежит у меня на руках, бездыханный и убитый кем-то. А Люси закрывает лицо руками и кричит. Так пронзительно и громко, что я невольно вздрагиваю и сталкиваюсь с ее испуганным взглядом.       — Что ты наделал?! — закричала Люси, выхватывая ключи Духов. Я даже ответить на это ничего не смог. — Ты убил его! — снова закричала она, и из ее глаз брызнули слезы. — Это твои стрелы! Ты думаешь, я не узнала их? Как ты мог, Бел? Мы доверяли тебе!       — Люси… нет… я, — у меня не хватило слов, чтобы объяснить ей, что я никогда бы не причинил вред Нацу. Я ведь его Предвестник, господин Зереф поручил мне заботу о нем. Однако подруга и слышать ничего не желала. Она вскинула ключи и громко произнесла:       — Царя Зверей откройтесь Врата! Локи!       В этот же миг в дом ворвалась Эльза, а за ней и Грей, в руках которого был едва живой Хэппи. Я вздрогнул, встретившись с ними взглядами.       Они думают, что я убил Нацу…       — Как у тебя рука на них поднялась?!       — Мы тебе верили!       — Нацу любил тебя, и так ты ему отплатил?       Их голоса слились в один сплошной шум, я закрыл уши руками и зажмурился. Это сон! Этого не могло быть в реальности, просто не могло быть! Зарра не могла так подставить меня… или могла? Мард Гир говорил, что она что-то задумала, но я даже не предполагал, что целью могу быть не я.       В один миг у меня все внутри упало. Я проиграл. Мы все недооценили Зарру: и я, и Мард Гир, и Кьека. Мы думали, что, раз нас создал господин Зереф, мы априори сильнее и умнее любого. Но нас перехитрили. И расплатились мы за это нашим мастером ЭНДом. Как иронично, что Предвестник, ответственный за его защиту, подставил его под удар. Было бы смешно, если бы не было так грустно. Но смех все равно сорвался с губ. Надрывный, громкий и отчаянный. Я хохотал, чувствуя, как крупицы здравого смысла покидают меня.       Кажется, я начал сходить с ума.       Оставив тело Нацу на полу, я поднялся и окинул взглядом согильдийцев. Они содрогнулись и отступили на шаг. Однако уже спустя миг Эльза вскинула меч и с криком бросилась ко мне. Ее удары со свистом рассекали воздух, и каждый из них должен был нанести мне смертельную рану. Локи поддержал атаку, нападая сбоку, а вскоре и Грей вступил в бой. Лишь Люси осталась в стороне и пыталась не дать Хэппи истечь кровью. Нацу уже нельзя было помочь. От одной этой мысли в горле встал ком, но я лишь шире улыбнулся, скаля клыки. Я уклонялся от ударов бывших друзей, парировал их атаки и принимал их на лук, старательно заманивая их в ловушку.       Мой дом — моя крепость.       В какой-то момент я резко замер, мощным ударом ноги отбрасывая Грея в сторону. Эльза и Локи замерли на незначительном расстоянии, готовясь к новой волне атак. Я чувствовал, что Шакал с минуты на минуту будет тут, а потому широко ухмыльнулся. Я медленно поднял руку и картинно щелкнул пальцами. В тот же миг первая стрела взорвалась, разнося коридор в руины. Затем взорвались две другие стрелы в моей комнате, уничтожая там все. Еще одна разнесла комнату Нацу. Когда последняя стрела взорвалась, окутывая пламенем последнюю комнату, я выбил окно и выпрыгнул на улицу.       Я успел заметить, как Эльза призвала Алмазный Доспех и подняла щиты, с другой стороны Грей прикрыл их своей магией. Крыша взлетела в воздух, и весь мой дом разворотило. Однако бывшие друзья уцелели, и с новыми силами бросились в бой. Мы закружили по улице, осыпая друг друга шквалом заклинаний. Перепуганные шумом люди высыпали на улицу и со страхом, смешанным с любопытством, следили за боем. Со всех сторон к месту битвы спешили рунные рыцари, и лишь Люси осталась в стороне. За нее бился Локи, и она впервые не поддерживала Звездного Духа.       Когда я заметил это, то метнул в нее взгляд. В тот же миг перед глазами встала красная пелена. На Люси был тот самый плащ с капюшоном и массивные перчатки. Она смотрела на меня своими злыми карими глазами и смеялась. Люси… нет, Зарра праздновала победу, и это взбесило меня больше всего. Сила вырвалась во все стороны потоком, сбив с ног не только Эльзу с Греем, но и многих горожан. Ярость затопила сознание полностью, и тело стало стремительно изменяться, являя истинную форму.       — Это он!       — Демон!       Люди резко отшатнулись, а затем и вовсе бросились бежать, вопя от ужаса. Слухи о моей силе и жестокости не знал только ленивый. Я оглядел оставшихся смельчаков, которые оказались рунными рыцарями и бывшими друзьями. Злость все еще клокотала внутри, причем не только на Люси, которая оказалась Заррой, но и на себя. Я не догадался, не заметил, что она всегда была рядом. Она знала почти обо всем, что я делал и куда направлялся. Ей ничего не стоило устроить ловушку и ударить по самому больному. Ей это удалось. Она ударила по Нацу и Хэппи, и я не смог их защитить.       Нацу мертв по моей вине, но я заставлю всех заплатить за это.       Пусть все горит!       — Мелкий? — Шакал возник будто из неоткуда и положил руку мне на плечо. Нас окружили, но я не собирался сбегать.       — Я хочу крови, — прошипел я, убирая лук и поигрывая когтями. — Она заплатит за то, что сделала! Люси, ты — труп!

***

      Недалеко от Харгеона.       — Мне что-то тревожно, — Люси зябко поежилась и оглянулась на друзей. — Мне кажется, произошло что-то плохое в гильдии…       — Не волнуйся, Люська, там Бел, он защитит наших, что бы ни случилось!       Нацу широко улыбнулся и первый пошел вперед, в тайне надеясь, что Эльза вырубит его, когда они сядут в поезд…