Я доплыву до дна

Приехав в назначенное место, в привычное для отдыха и подобного проведения времени, в окружение дикой, но необычайно красивой природы, ребята заселились в заранее снятый домик. Его расположение было около непостоянного темно-синего моря с летающими над прозрачнейшей водой чайками. Маленькие рыбки, которых реально было заметить даже отойдя на расстояние, были ярких, игристых цветов. Можно сказать, это было своеобразной "радугой". Всю эту растительную прелесть окружал беленький песочек, уже нагревшийся от ярких лучей солнца. - Непривычно после своей темной и засранной комнаты выходить в такое "чудо света"? - подметив, спросил Юнги вышедшего на ступеньки дома Хосока. - Есть такое, - смотря куда-то вдаль, при этом улыбнувшись, протянул младший. Я действительно очень редко последнее время стал куда-либо выбираться. - Если таким образом ты хочешь сказать мне "спасибо", то я принимаю это. - засмеявшись сказал Мин. Хоуп уже давно привык к подобным шуточкам со стороны старшего. Он практически всегда знал, что Шуга сможет ответить на его реплики, что может подбросить, сделав себя "бэд боем" или умелым комиком. Да, для младшего это было ничуть не удивительно, он всегда мог наладить контакт и как-то подойти к "дерзкому", они хорошо ладили друг с другом и никогда не доводили ничего до ссор. Не успев насладиться небольшим разговором с возлюбленным, забыв о многих проблемах, терзающих Хосока, о всем наболевшем, пришел Пак. - Ребят, не тратьте время на болтовню, нас уже ждут волны, ну же! - воскликнул Чимин, улыбнувшись во все зубы. - Верно. - "Чертов же ты кайфоломщик", - подумал Хоби и вновь добавил: - Пойдемте. Он просто терпеть не мог Пака всей своей душой, органами и частями тела. Конечно, это происходило из-за ревности, только она портила их отношения, заставляя постоянно думать и ломать голову Хосока. Однако парень никогда не говорил напрямую, что ненавидит или, может быть, что-то недолюбливает в человеке, как бы лицемерно и одновременно правильно это не было. "Так нужно." - говорил он сам себе. Сидя где-то около пальм с еще не созревшими кокосами, Чон любовался красотой места, пока те двое уже плескались в воде и, смеясь, играли в мяч, словно маленькие дети. Его восхищение от прекрасного расположения смешивались с непреодолимым чувством боли, которая постоянно то брала вверх над парнем, то снова спускалась в привычное состояние. В моменты одиночества он осознавал своё ничтожное существование, такое бессмысленное и, казалось бы, ненужное. "Кто я такой, если никому не сдался?"- думал Хоуп. Из его уставших глаз потекли слезы, которые уже давно было сложно контролировать. Они катились по безэмоциональному лицу, пока парень не встал, взял обувь в руки, и спокойным шагом пошел вдоль берега. И вот, даже не оборачиваясь посмотреть на довольные и веселые лица "отдыхающих", Хосок идет по теплому песку. Он не знал, куда следует, ему было абсолютно плевать, лишь бы не оставаться на этом месте. Начало темнеть. В кустах уже слышны звуки жужжания насекомых, а море превратилось в спокойное и тихое. Его можно было сравнить с эмоциональным состоянием Хоупа. Он успокоился, рассудил все тревожащее у себя в голове, хоть, наверное, и ненадолго, и шел по направлению их дома на время пребывания в непривычном окружение. Проходя утреннее и "неудачное" место отдыха, Чон видит уже знакомый силуэт. Остановившись за несколько метров, он осознает и произносит вслух: - Юнги. Мой Юнги.