Я доплыву до дна

Звучание сверчков перебивает сильно капающий дождь за окном. На часах Хосока, стоящих на низеньком столике из красного дерева, около трех ночи. Он просыпается из-за громкого и сильного стука капель воды о крышу дома. Парень, слегка потерев глаза, еле открывает их и узнает чувство мучительной жажды. Он сглотнул накопившуюся слюну и больше не мог это терпеть. - Вода, - повторял он, - вода.. Хоуп встает с ужасно жесткой кровати, на которой уже успел убить свою спину, перед этим поправляя подушку, и, открыв дверь комнаты, идет на кухню. Шагая по темному коридору, который был неким тоннелем, таким ничем не освещенным, пустым, парень вспоминал вчерашний вечер, проведенный с Юнги. Чон улыбнулся. Его опухшие глаза с эффектом "заебанности" имели сочетание с приятным, нежным чувством внутреннего умиротворения и спокойствия. Нечастое состояние младшего, однако. И вот, проходя комнату "любимого" Чимина, Хосок улавливает странные, непонятные ему звуки. Удивленный сразу же направляется ближе к "месту происшествия" и, тщательно вслушавшись, еще не до конца, но понимает. - Стоны. - подумав, произнес парень. - Это не может быть то, о чем я думаю, нет, не может, нет.. У Хоупа началась тихая истерика. Его руки, дрожа, словно от мороза, стали белеть, а кожа на фалангах пальцев наполняться кровью, краснея с каждой секундой. Парень стал терять контроль, однако всё же пытался успокоить себя, понимав, что еще ничего не ясно. Его глаза были стеклянными, большими, с широко открытыми зрачками, а сам Чон, не двигавшись, стоял напротив двери. Прислушавшись, он распознал безумно знакомый, недавно слышимый голос, который, нежно повторяя, твердил одно лишь имя — "Чимин". Хосок стал мысленно считать до трех, после чего резко, со всей силы, распахнул дверь и увидел поражающее зрелище, отчего его душа застыла на несколько секунд. Голый Юнги лежал на беленьком вспотевшем тельце Пака и залазил рукой в пушистые и сырые волосы пассива, который еле успевает отдышаться. У вас когда-нибудь разрушалось всё в один миг? Вы когда-нибудь теряли абсолютно всё, включая надежду на свои ожидания? Хосок ощущает это прямо сейчас, а ведь казалось бы.. Неужели всё только что наладившись может потерять свой смысл и значение? - Хоби! Блять! - громко кричит, при этом отталкивая парня снизу, Юнги. "Хоби". Это милое и любимое прозвище не останавливает Хосока. Он бежит. Слезы, капающие с бешеной скорость, сдувает попутный в лицо ветер, а эмоции Чона начинают действовать и разъедать всё внутри. Выбежав из дома, ступив голыми ногами на песок, несчастный парень, громко крича, несется вдоль всё того же не изменившегося берега. Перед его глазами проносится вся жизнь и лишь сзади слегка доносятся крики его Юнги. Однако это жизнь, уже не имеющая больше ничего ценного точно. А ведь Хосок надеялся.. Но, к сожалению, ни одна надежда не оправдалась и не увенчалась успехом. Рассвет. Темно-оранжевое солнце, словно ядерное пламя огня, начинает подниматься над островом. Море все еще тихое, без волн. Растительность вокруг колышется от совсем небольшого ветерка. Крики Мина уже не слышны, а Чон все еще бежит — его не остановить. Спустя какое-то время он все же выдыхается и морально, и физически. Слезы уже не идут, а соленое лицо с красными глазами смотрит вдаль. Хосок наблюдает прекрасную картину: лучи появляющегося из-за горизонта солнца уже рассеились над поляной, чайки начали петь свою песенку, а рыбки в воде уже активно плавают, начиная свой день. - Кажется, это всё, - нервно улыбнувшись, произносит Хоуп, - это конец. Спустя минуту он подходит к прозрачной воде тихого моря и начинает медленно, задевая кончиками пальцев волны, идти вглубь. - Я доплыву до дна. - произнес Чон, смотря на последний в свой жизни рассвет. И он ушел. Ушел навсегда.