Ошибки Ророноа Зоро

      И как это Зоро сразу не заметил, что стоит около пятиэтажного свадебного торта, украшенного розовыми лепестками и перламутровыми вензелями. Само воплощение утонченности и нежности. Зоро посмотрел на торт. Потом на Завитушку. Потом на торт. Закрученная бровь нервно дернулась, выдавая того с потрохами. — И-и-иди домой, Маримо. Я… поговорю с тобой, потом, — неумело соврал Санджи. Говорить с Зоро он собирался все меньше, он подумывал записаться в программу «Последний герой» или «Месяц в Антарктике» сразу после свадьбы.       Зоро еще раз посмотрел на Завитушку все понимающим взглядом и медленно поднес указательный палец к кремовому боку торта. — Ма-ма-маримо, ты что творишь! Я в пять утра ради него встал! Только на украшение пять часов ушло! — Завитушка уронил отстрелявшие вазы. — Подойди сюда, — потребовал Зоро. — Реально, Маримо, сейчас гости выйдут, а у тебя приглашения нет. Давай мы поговорим после свадь… — Зоро многозначительно посмотрел на палец и поднес его еще ближе к торту, собираясь проделать дупло. У Санджи аж мурашки по затылку пробежали. — Я иду, иду!       Он пыхтя, превознемогая себя на каждом шагу, двинулся к Зоро. Тот не смог скрыть довольной улыбки, что переиграл Завитушку, и пусть не дуется, сам знает — в любви и на войне все средства хороши. Насупленный Санджи остановился в паре шагов от него, пялился вниз на носки безупречных ботинок и не желал смотреть на Зоро. — Еще ближе. — Я и так уже, — Санджи было трудно держать смиренный вид. Но Зоро кашлянул, акцентируя внимания на «заложнике», раз уж у них тут поле военных действий, и Санджи закивал. — Ладно, ладно!       Делая над собой невероятное усилие, Санджи шагнул вперед. Его тут же сграбастали такие знакомые руки, плотно прижали к торсу, у Санджи даже дыхание сбилось. Наконец Зоро вернул потерянное. Сколько он пережил за эти сутки, никогда в жизни Зоро не было настолько страшно. Завитушка вообще заставил Зоро почувствовать многое впервые.       Зоро с упоением погладил привычную твердую спину, ощутил запах сигарет, престижного парфюма и геля для укладки. Но это был его Завитушка, насупленный, какой-то слишком напряженный, судя по нервно выпрямленной спине. — Это принуждение. Ты в одном шаге, чтобы похищать людей и держать их в подвале, — выдавил покоренный, но не сломленный Санджи. — Там как раз место освободилось. — Твои шутки дочерта нездоровые! — Ты шмальнул в меня фейрверками, бровастый! Но это по-твоему здоровое поведение?! — Поступаю так, как ты этого заслуживаешь, чертов извращуга! — извивался в объятиях разрываемый противоречиями Санджи. Снова оказаться в объятиях Зоро было так хорошо. И так неправильно. Будто он предавал самого себя. — Эй, дай мне шанс извиниться, не пали в меня опять, — удержал его Зоро, и кивнул предупреждающе на торт. — Неужели я не имею права на ошибку…       Санджи закрыл глаза и сжал зубы, пускай. Он позволял обнимать себя, как кукла. Когда тебя обнимает кто-то, кого ты любишь, даже когда он предал тебя, это вдвойне печально и одиноко, чем быть одному. — Не надо, Зоро. Я просто хочу все забыть. — Жэтем, — сказал вдруг Зоро, и Санджи дернулся, как от удара под дых, но Зоро держал крепко, не давая выскользнуть. — Жэтем. Не ме китте па, Завитушка. Же не пепавивр сан труа.       Он говорил на ужасном, просто отвратительном французском, но Санджи к его ужасу понимал каждую фразу. Нет, не надо этих слов, не на этом языке, на котором говорила мама, а значит — эти слова никогда в жизни не звучали лживо. А теперь и они опорочены. Его начало крупно трясти, и Зоро успокаивающе гладил его по спине. «Тссс», — пропел он убаюкивающе. — Merde, — наконец прошептал Санджи. — Un autre mensonge. Ты же сказал, что не знаешь французского. — Вранье? Нет! Завитушка, — Зоро наконец прекратил сжимать его в объятиях и отстранился, чтобы положить ладонь на затылок Санджи. Он с волнением вглядывался в его лицо. — Я просто хотел знать, что ты говоришь. Ты постоянно говорил что-то на французском, но всегда отмахивался, когда я просил повторить на понятном языке. Я просто хотел понять… расшифровать твои слова… — Расшифровать? — Санджи испытал озарение такой силы, что еле устоял на ногах, пришлось схватиться для опоры за руки держащего его Зоро. — Только не говори мне, что те извращенческие аудио нашего секса ты записал в образовательных целях. — Извращенческие? — покраснел Зоро, сморгнул, и его тоже озарило. Санджи нашел плеер! Он в ужасе принялся нервно гладить его по спине и волосам. Как Завитушка мог подумать, что Зоро сделал такое! Посмел бы так поступить со своим Завитушкой! Но Санджи стоял, растерянный и весь какой-то разбитый, и Зоро понял — он именно так и подумал.  — Нет, нет, ты что, Завитушка! Как тебе такое в голову могло стукнуть, — быстро зашептал Зоро, прижимаясь лбом ко лбу Санджи. — Наоборот, я не разбирал ни одного слова, потому не мог даже в словаре их поискать. Я сделал запись, но она же… там же мы, а ты… я не мог дать кому-то ее послушать. Это слишком личное. И я записался на интенсив французского в те выходные, когда ты приканчивал себя работой. Чтобы самому слушать и узнавать выученные слова, я никому бы не позволил слушать твои… Я просто хотел понять, что ты говоришь, но не хочешь со мной делиться. Пур компрендер, Сурсиль ан врие…       Санджи вдруг фыркнул, не сдержавшись. Зоро обзывался на таком неловком, детском картавом французском, что у него колени от умиления подгибались. — Tête de gazon. — А вот это я понимаю, — улыбнулся Зоро. — Сурсиль фризе.       Зоро и правда поставил на запись их вечер вдвоем, чтобы понять слова Санджи. Невероятно глупо, и вместе с тем так по-зоровски прямолинейно и настойчиво. Именно такой Зоро и пробил месяц назад все линии обороны опасливого сердца Санджи. Санджи слабо, не до конца веря, что теперь — можно, улыбнулся. В этом весь Маримо, который прилетел на собственном самолете за ним на чужую свадьбу и сразу начал со смущающей, но искренней ошибки. Санджи хотел вырваться, чтобы Зоро не видел, как увлажняются его глаза, но Зоро не позволил. Тогда он проворчал в сторону, надеясь услышать еще немного милых корявых обзывательств: — Pilote de merde. — Жэтем, — как выстрелил в сердце Зоро. — l'algue verte. — Жэтем боку. — Tête de cactus — Жэтем. — Arrêter! — Нет, жэтем. Жэтем, — не прекращал Зоро, его горячая рука гладила загривок Санджи, и только сейчас тот понял, как же сильно замерз. На улице пусть мягкая, но зима. Зоро был такой теплый. — Жэтем. Жэтем. Я хочу сказать это в сто раз больше, чем говорил ты, а я не понимал.       Разоблаченный окончательно и бесповоротно, Санджи снова залился краской, и Зоро не удержался. Краснеющий Завитушка был его слабостью, он прошептал еще раз «Жэтем» и поцеловал его. Санджи не сопротивлялся, но и не отвечал, с испугом ощущая на своих губах снова губы Зоро. Он думал, что больше никогда этого не испытает, и вернувшиеся ощущения сбивали его с толку, путали мысли.       Зоро отстранился после легкого поцелуя, с тревогой всматриваясь в застывшего Санджи. — Завитушка? Дай мне шанс искупить свою вину за тот спор. Прошу тебя, я не должен был соглашаться. Но если бы не он, я бы никогда не узнал тебя ближе. Честно говоря, ты показался мне безумцем, даже маньяком с пумой и мясом… Но когда я узнал тебя ближе, я увидел, что тысячи людей поступили бы иначе, чувствовали бы иначе. Но только то, как это делаешь ты, покоряет. Если ты искренен, разве можно быть разумным?! Потому если ты не простишь меня, я буду как ты — ходить к вам в «Барати» каждый день. А если не пустите, буду торчать на заднем дворе. Приручу себе, как ты, дикую крысу, я видел, они у вас там жирные, как твоя пума… — Она красавица! — не мог не возмутиться Санджи. — Она была со мной в самые трудные месяцы… — Тебе нельзя больше к ней. — Что с ней?! — опять дернулся Санджи, и Зоро снова не пустил его. — Погоди, — Зоро полез в карман штанов, не отпуская одной рукой Завитушку. Мало ли где еще тут в саду петард напрятано. Он неловко достал телефон. — Я ходил в лес искать тебя, думал, что ты кормишь кошака своего. И наткнулся на нее, ух, как она рычала и гнала меня, хотя я был с едой… Вот, смотри.       Зоро ткнул Санджи в лицо смартфоном с фотографией, на ней стояла ощетинившаяся, стройная Боча, а за спиной у нее под слоем снега чернел небольшой лаз под поваленным деревом. Санджи присмотрелся, из лаза сверкали глазками плохо различимые мелкие пумята. — Она стала мамой, — потрясенно прошептал он. — Да, бровастый, твоя Безответная любовь размножилась, и теперь защищает потомство так, что на километр не подходи. Ух и бросилась же она на меня, кувырком в овраг полетел. Не буду же я всерьез драться с кормящей матерью. — Поделом тебе. — Нет, бровастый, ты не понимаешь. И тебе сейчас туда нельзя. У нее инстинкты, она сейчас на любого может броситься, защищая котят. Мне Робин сказала. Так что и тебе нельзя теперь к твоей Безответной любви. Все. У нее началась другая жизнь… Хватит ее подкармливать. — Но как же она… — Она точно справится. Уже справляется. А ты? — Я, — Санджи поднял на Зоро растерянный, мечущийся взгляд. Санджи правда можно во все это поверить? Что Зоро искренен в своих чувствах, и что все это — череда мелких нелепостей? Что он не вообразил себе все это счастье, которым обладал днем ранее? Как сильно и как скоро Санджи об этом пожалеет? Не важно, пусть даже завтра. — Маримо, я поспешил с выводами… Напортачил. Я просто не знал, что мне думать…       Зоро широко улыбнулся, увидев наконец, что стена сопротивления сломлена. — Это ничего, ты не успел натворить бед, а только сделал роскошный торт. Так что ничего ужасного не произошло. Только скажи, что простишь меня за пари.       Санджи рассеяно взъерошил свои волосы, окончательно портя гладкую укладку. — Ну… я уже двенадцать часов бесплатно готовлю угощение на свадьбе, пока моя бывшая выходит замуж за моего брата, с которым мне изменяла. Так что, как видишь, я довольно отходчивый человек, — он немного виновато улыбнулся. Зоро воскликнул от радости, обнял и приподнял его над землей, слегка кружа. — Завитушка! — Эй, эй! Аккуратнее! Мой торт!  — Ох, прости.       Зоро виновато поставил его на газон и быстро огляделся. Не успел Санджи отчитать его за легкомыслие, как Зоро хмыкнул под нос и с силой рванул скатерть с ближайшего сервированного столика. Полетели на траву начищенные до блеска приборы. — Эй, ты совсем… — белоснежная скатерть взлетела флагом в небо и опустилась мягко на плечи и голову Санджи. Зоро оценивающе посмотрел на то, что у него вышло. — Какого.?! — В самолете холодно. Усопп еще не все починил, а в воздухе мороз. У меня куртка, а у тебя только этот костюм, так будет теплее, — задумчиво протянул Зоро, решил, что этого будет достаточно, и схватил Санджи за руку. — А теперь — бежим!       Он рванул через зимний сад к живой изгороди, туда, где на поле стоял Вадо. — Маримо, нет, стой! Я тут шеф-повар, это важное торжество! Я не могу вот так оставить Пуддинг! — Ты уже двенадцать часов на нее пашешь, сам же сказал! Твоя смена закончена, дальше без тебя справятся. Ты отдал ей достаточно, — Зоро и не думал отпускать упиравшегося каблуками в землю Санджи, он тянул на себя, и Санджи буксовал так споро, что даже накинутая белая скатерть развевалась слегка позади, как фата. — Это не красиво! Неприлично так бросать! — Неприлично налево от жениха своего ходить. Остальное на этом фоне — норма! — Зоро раздраженно обернулся на упрямого Завитушку. — Не пойдешь сам — понесу!       Решивший возмущаться Санджи быстро захлопнул рот. В особняке были все Винсмоуки, все Шарлотт, да и сестра… Кто-то из них может сейчас смотреть в окно. Санджи совсем не мечталось, чтобы кто-то наблюдал, как его, закутанного в белую скатерть с кружевной отделкой, уносит на руках таинственный красивый незнакомец. Хотя Конис бы такое понравилось. Он хмыкнул одним уголком рта. Здесь не его место. Пора возвращаться домой. Санджи словно что-то почувствовал и обернулся. На крыльце особняка виднелась фигурка в белом платье, но яснее было не разобрать. Санджи неуверенно кивнул, и, кажется, далекая фигурка ответила ему кивком. Что бы между ними ни произошло, кого бы они ни выбрали себе в спутники жизни, его Пуддинг всегда будет той девочкой, что с криком «Не смей его трогать» выскочила на Ичиджи из шкафа и расцарапала ему все лицо. Их дружба больше таких мелочей. — Да иду, я, иду! Не тащи так! — фыркнул он для видимости, и когда Зоро отвернулся, чтобы бежать, зажмурился от счастья.       В кабине Вадо и правда было совсем не много места. Зоро втащил туда Санджи за руку, неловко заваливая на себя. В спешке он забыл выкинуть трап и по приземлению спрыгнул прямо на землю. Теперь пришлось помогать друг другу карабкаться. Втащив Санджи, Зоро тут же повалил его на пол тесной кабины, принимаясь шарить по телу руками. — Аха-ха-ха-ха! Прекрати, извращенец! — расхохотался Санджи своим прежним смехом, который вернулся к нему вместе с Зоро.       Зоро поджал губы и с подозрением спросил: — Не могу найти что-то. Где кольца? — Какие кольца?! — Санджи приподнялся на локтях. — Кольца, которые ты притащил на свадьбу Пуддинг. Чтобы если свадьба расстроится по какой-то причине. Или там твой брат окажется мудаком, ты смог бы встать перед ней на колено и сделать предложение, чтобы ее честь и положение в обществе не пострадали. — Да нет у меня никаких колец! — закатил глаза Санджи. Придумает же. — Да ну, Завитушка, — скепсис никуда не делся. И Санджи почувствовал, что щеки его пунцовеют. Потому он отвернулся в сторону и оттопырил нижнюю губу: — На праздники ни один ювелирный не работал, потому что.       Он еще больше покраснел тому, как его легко раскусили, и робко глянул краем глаза на Зоро. Однако тот не смеялся, он оказался весьма озадачен этим заявлением. Ну конечно, кольца для бывшей на ее свадьбе его не удивляют, а закрытые ювелирные — здрасьте-пожалуйста. Наконец Зоро решился на что-то, шутливо накинул плотнее на Санджи белую скатерть и поднялся готовиться ко взлету. — Пристегнись. Я немного на них рассчитывал. Ну ладно, пока можно из проволоки скрутить.       Зоро завел двигатель и начал разворачивать Вадо для разгона перед взлетом. Санджи поднялся следом, он пристроился в соседнее кресло, зябко кутаясь в скатерть и немного непонимающе глядя на сосредоточенного Зоро. Он впервые видел, как Зоро поднимает самолет, устремляется в небо, и как при этом озаряется восторгом ребенка его лицо. В этот момент Санджи еще раз влюбился в него.       Через час снежные покровы под крылом постепенно закончились. Санджи заволновался, что они отклонились от курса, о чем и сообщил Зоро. Тот ему ответил. И где-то над равнинными пастбищами раздалось пронзительное: — В какой такой Лас-Вегас?! И это не свадебный наряд, а костюм дворецкого!       Самолет, впрочем, курса не изменил. Зоро был благодарен Нами, без ее советов у него не случилось бы ни знакомства, ни свидания с Завитушкой. Но дальше он собирался строить их отношения в его собственном темпе. Он, кажется, поймал его.       Через две недели, когда все утряслось, Санджи обновил свой кулинарный блог. Отныне он назывался «Как готовить, если вы живете вдвоем, но ваш супруг ест за четверых». Обновилась и шапка блога, теперь это была фотография дорогого фарфорового блюда, на котором лежали два скрученных из медной проволоки кольца.