fata Morgana

Луна почти полная сегодня. Ее холодный свет разливался по комнате, расплескиваясь с неба на пол спальни. Ветер за окном трепал ветки деревьев, и они упрямо стучали по стеклу, скрипя и мерно доводя Сириуса до истерики. Мужчина вновь перевернулся на другой бок (чем и занимался полтора часа до этого), и закрыл глаза. Пролежав в таком состоянии минут десять, он понял, что вовсе не закрыл глаза, а встревоженно бегал взглядом по комнате, будто ища, за что зацепиться. Блэка больше не раздражал шум, наоборот — он цеплялся за него, напоминая себе, что все это реальность. Сириус вздрогнул от очередного завывания ветра и поплотнее укутался в одеяло по нос. Как будто это пуховое покрывало было щитом, что спасёт его в нужный момент не просто от холода, а от чего-то гораздо более серьезного. Сегодня Он снова придёт. И Сириус ждал Его. Скорее начнёшь — скорее закончишь, как думал мужчина, практически с нетерпением ожидая нового визита. Но Он будто бы чувствовал страх, как чертов дементор, парящий в своих лохмотьях по коридорам Азкабана, и оттягивал момент, продлевая ментальные мучения жертвы. Сириус ненавидел себя за то, что сейчас предпочел бы поцелуй дементора встрече с самым родным и любимым человеком во Вселенной. Его трясло от отчаяния и ожидания, он буквально чувствовал, как четырехкамерная мышца внутри него пытается разорваться на части, лишь бы прекратить все это. И наконец дверь скрипнула, приоткрываясь и впуская в комнату стройную фигурку, которую сразу же увидел Сириус, вновь борясь с позорным желанием выпрыгнуть в окно и бежать далеко-далеко отсюда на четырех лапах, переплыть океан и затаиться где-нибудь в русской тайге.  — Крёстный, мне снова не спится, я полежу с тобой? Гарри стоял у подножия кровати Сириуса и спрашивал так, будто у того был выбор. Не одному ему не спится в эту длинную лунную ночь. Анимаг не спал нормально уже очень давно, и уж точно не помнил, каково это, просыпаться без тупой боли в висках, а при солнечном свете можно было без труда увидеть тени, залегающие под его печальными голубыми глазами. Гарри подошёл ближе к изголовью, выходя из тени на белый свет, и его длинная тень пролегла через всю комнату. Сириус думал о том, возможен ли мираж при лунном свете, и краем сознания все еще надеялся, что если это ему не кажется, то снится. Но картинка перед глазами была довольно чёткая, боль от щипка ощущалась адекватно, а головная боль и тошнота от недосыпания ему тоже явно не мерещились. И Сириус не мог сейчас ответить, что лучше, сойти с ума и видеть подобные галлюцинации, или быть в здравом уме и переживать это в реальности. С другой стороны, вряд ли Блэк, будучи в здравом уме, позволил происходящему происходить. Гарри плавно опустился на кровать, и пружинки издали тихий потрескивающий звук, деформируясь под весом мальчика. Он аккуратно приподнял одеяло за краешек и скользнул под него, прижимаясь спиной к груди своего крёстного. Сириус вздрогнул от того, что сейчас в меньшей степени должно было вызвать такую реакцию. Прохладные ноги Гарри переплелись с его, потираясь совсем ледяными ступнями о горячее тело мужчины.  — Мне холодно, крёстный, обними меня. Сириус сглотнул и перекинул руку через грудную клетку Поттера, и он сразу же обвил его запястье своими тонкими цепкими пальцами, подтягивая на себя и буквально вынуждая прижаться Блэка сильнее. Мужчина поддался, снова поддался мальчишке, и мягкие волосы на его затылке щекотали лицо Сириуса. Он молился Всевышнему, чтобы сейчас Гарри просто напросто уснул рядом с ним, а Блэк слушал бы его спокойное глубокое дыхание всю оставшуюся ночь, не смея перевернуться с затекшего бока или убрать руку. Но Всевышний не внемлил его мольбам. Спустя один, а может два или больше десятка минут, Гарри выгнулся в спине и проехался ягодицами по паху Сириуса. Все внутри него будто замерло. Внутри него будто бы жило чудовище из самых страшных книг в Особой секции, которое питалось страхами Блэка, упивалось его чувством жалости к себе, его ненавистью к себе из-за трусости. Ему было мерзко от самого себя. Он играл паралитика до тех пор, пока Гарри ему это позволял.Он двигался плавно, волнообразно, каждой «волной» задевая член Сириуса. Блэк дернул рукой, которая все еще была опутана пальцами крестника, выдавая тем самым себя с головой. Ему хотелось разбить себе голову об стену. И если бы он решил распрощаться с жизнью, он сделал бы это самым болезненным способом. Но Сириус не мог уйти. Не мог оставить Гарри, ведь кроме него у мальчика не было никого родного. Крёстный отец, которого младший Поттер обрел совсем недавно, восполнил собою тот пробел, который создавало отсутствие родителей. Сириус любил Гарри, а Гарри любил Сириуса, и Блэк ни за что бы не бросил его. Мальчик отпустил запястье крёстного, будто посылая ему сигнал о том, что лучше бы его руке оставаться на месте, и завел собственное запястье себе за спину. Его пальцы умело орудовали сзади, и спустя несколько попыток он приспустил пижамные штаны Сириуса, доставая из трусов тяжелый член. Блэк стиснул зубы так, что мог бы сейчас их запросто сломать. Он зажмурился и представлял себе самые противные вещи, которые мог, но сознание возвращало его в реальность снова и снова. Гарри медленно водил рукой, иногда стискивая и сжимая горячую плоть, и Блэку показалось, что он усмехнулся, когда член Сириуса все-таки начал стремительно твердеть, наливаясь кровью. Мальчик вновь взял крёстного за руку и переложил на свое бедро, и, управляя ею, снял с себя шорты. Под которыми, как и ожидалось, не было белья. Теперь его стояк упирался в упругие ягодицы Поттера, и елозил по ложбинке, размазывая выделившуюся смазку. Гарри тихо вздохнул и приподнял бедро, чтобы в следующий момент член Сириуса скользнул между, проезжаясь по мошонке. Сириус взвыл в подушку, и Гарри, посчитав это белым флагом, начал подаваться назад. Напряженная плоть напряженного Блэка скользила между бедер сына его лучшего друга, а он наслаждался этим. И это было какое-то нездоровое, мазохистское удовольствие. Сириус не смел начать двигаться сам, и бревном лежал, надеясь, что Гарри вскоре кончит и уйдет, если не уснет прежде. Мальчик часто так делал. Он приходил после полуночи, когда весь Лондон спал, делал свое дело и засыпал. А когда Сириус, пролежавший до рассвета неподвижно, просыпался, то простынь рядом с ним была уже холодна. и Сириус думал, вдруг это все ему просто кажется? Вдруг это какая-то оптическая иллюзия и они не совершили самую большую ошибку в своей жизни? Он просто не мог выгнать Гарри, сказать ему «нет», выставить за порог своего дома, ударить, стереть эту смущенную улыбочку за завтраком своим кулаком. Он не может лишиться еще и Гарри. А когда мальчик уходил в середине ночи, подоткнув одеяло крёстного и поцеловав его в лоб, горячие слезы брызгали из глаз Блэка и скатывались по холодным щекам на подушку, а потом он долго выблевывал остатки своего ужина и горькую, едкую желчь, которая, казалось, пропитала его насквозь. Ему было настолько мерзко от самого себя, что он даже не пытался утереть с губ рвоту, и до утра сидел в уборной, наваливаясь на холодный бачок унитаза, а его кофта мокла от конденсата, осевшего на него. Гарри переместил свою руку и руку Сириуса на свой вставший, сочащийся член, и неуклюже двигал вверх и вниз, заставляя крёстного сжать его как можно плотнее, но окостеневшие пальцы переставали его слушаться. Поттер еще более остервенело впился ногтями в запястье, двигаясь в невероятном и рваном темпе, поскуливая сквозь сомкнутые губы.  — Да, да, пап, еще… Еще быстрее, пап… Сириуса будто ударила молния напряжением в пару сотен миллионов вольт, он вцепился Гарри в бедро, фиксируя его и не позволяя двигаться дальше.  — Что? — тупой вопрос в пустоту. — Гарри, что ты сказал? Мальчик прижал колени друг к другу, создавая большее давление на член Сириуса, и толкнул его ягодицами в пах, желая продолжить как можно скорее.  — Сказал, что очень хочу тебя, папа. Блэк толкался сам. Он укусил себя за кулак до хруста, вбиваясь в тело Гарри, которое даже по сравнению с Сириусом казалось просто тряпичной куклой. Он почти-трахал своего маленького крестника, беззвучно содрогаясь в рыданиях и захлебываясь горячими слезами, слушая стоны своего мальчика и то, как он называл его папой. Не было у Гарри папы, кроме крёстного. И не такой должна была быть их любовь. Они должны были встречаться на каникулах, проводя вместе праздники. Должны были обсуждать первую девушку Гарри. Но это в другой, в параллельной реальности. Там Сириус давал бы ему советы, основываясь на реальных фактах из жизни сердцееда. А потом та девчушка стала бы ему женой и родила сына, который был бы похож на Джеймса, как две капли воды. Вот только глаза были бы, как у Лили. И через много лет Гарри бы приезжал к нему на уикенды с ящиком огневиски и свежей газетой. Но это все еще в другой, параллельной реальности. А сейчас Сириус кончил промеж ног Гарри, чувствуя при этом горячую вязкую субстанцию на своей ладони и слыша гортанный хрип Поттера. И Сириус знал, что весь остаток ночи он проведет в сортире, а утром обнаружит, что еще его новые брюки не держит уже даже ремень.