Противоположности

Дождь стучал по крыше вагона, словно передавая всё настроение сидящего внутри мальчика. Небо заволокли серые и мрачные тучи, так что и не скажешь, что, когда-то ясный, летний денёк в самом разгаре. Вздохнув и прислонившись холодной, как лёд, и белой, как снег, рукой к стеклу, паренёк последние мгновения грустным взглядом осматривал город, что до этого дня считал своим домом. Поезд тронулся. Оторвавшись от окна, он провожал взглядом с рождения знакомые здания, плавно проплывающие и словно прощающиеся с ним. Когда локомотив достаточно разогнался, а дорога близилась к выезду из города, мальчик отвернулся от окна и натянул тёмно-зелёную толстовку на лицо, укутав в её рукава руки. Хочет он этого или нет — неважно. Не от него это зависит. Придётся, пусть с неутолимой болью в сердце, но принять неотвратимое. Остаётся лишь ждать, когда эта многочасовая поездка закончится, и он будет жить новой жизнью. Не такой, как раньше. Больше в его жизни не будет тех улиц, тех до боли знакомых дорог, домов, магазинов. Не будет даже той школы, тьфу её, с её бестолковыми, ненавистными, но успевшими стать хоть немного родными, одноклассниками. Учителей парень никогда не любил, так что о них лучше не упоминать. Не будет его маленькой, но уютной комнатки, в которой никогда не хватало места, чтобы повесить все его вырванные из школьных тетрадок рисунки. Где он мог запираться, не выходя часами, где мог быть в своём любимом одиночестве. Что ж… Хоть оно приедет с ним. У него будет другая комната, просторная, как сказали родители; ещё лучше, опять же по словам мамы и отца, школа. Всё новое… Другое. И это не то. Совсем не то. Сжавшись и задрожав от воспоминаний о любимом городе, мальчик еле сдержал подступающую слезу. Пусть он не имел друзей. У него не было близких и дорогих людей там. Но он любил это место. Любил свой дом. Который всегда будет считать таковым. Не нужно ему ничего «другого» и «нового», больше всего на свете сейчас хотелось крикнуть «остановите поезд!», выбежать из вагона и помчаться назад, обратно… Домой. Но вот они уже за пределом города. И назад дороги нет.  — Вот увидишь — тебе понравится это место! Город прекрасен, и своя комната у тебя тоже будет! Ты привыкнешь к новому дому! — который раз пыталась подбодрить его радующаяся переезду мать, сидящая на сиденье напротив. Отца же, сидящего рядом с ней, видимо не особо волновали душевные переживания сына, так что он лишь угукал и кивал на слова своей жены, похоже даже не вслушиваясь — что она там бормочет, и читающего какой-то новый журнал, купленный на вокзале. Не отвечая на все эти ободрения, мальчик лишь сильнее затянул капюшон, стараясь хоть как-то скрыться от этого мира. Он и так никогда не был разговорчивым, постоянно был замкнут в себе. И как-бы не старались родители познакомить его со сверстниками, тот отчаянно гнал всех от себя прочь, совершенно не желая идти на контакт. Да и другие ребята, честно говоря, не горели желанием общаться с ним. Поэтому у него никогда не было друзей. Он предпочитал компанию лишь себя одного. Даже общества родителей он старался избегать. Услышав название нового города и взволнованные голоса родителей, мальчик вылез из своего шерстяного «убежища» и выглянул в окно. Город, как город. Дороги, дома, магазины, люди. Но всё это было таким чужим. Поезд остановился и он, спрыгнув с сиденья и подхватив небольшой рюкзак, прошёл вслед за матерью и отцом к выходу. На улице уже было темно. Один из последних летних дней подходил к концу. Дождя здесь, похоже, даже не было. Вдохнув прохладный воздух, парень зашагал за своими родителями, которые вели его в новый дом. Они что-то говорили о машине, которая должна привести их вещи, о новых соседях и чём-то ещё. Но мальчика это совсем не волновало, он даже не слушал их. Ветер трепал чёрные смоляные волосы, сияние фар проезжающих мимо машин и отблеск фонарей отражалось в зелёных глазах. Смотря под ноги, погрузившись в воспоминания старого города, мальчик и не знал, сколько они уже идут. Отправляясь в свой личный, одинокий мир, он слишком часто терял счёт времени. Из этого состояния его вывела мама, в которую он врезался из-за того, что та остановилась.  — Ох, ну наконец-то мы пришли. Локи, ты рад? — как бы невзначай спросила она, отойдя в сторону. Парень нехотя поднял усталый взгляд на здание, которое придётся называть домом. Серый, какой-то мрачный, даже, — всё, как он любит. Хоть это радует. Что-то промычав, Локи вновь потупил взгляд в асфальт. Мать явно разочаровалась в такой реакции, — не ну, а чего она ожидала? — но решила больше не лезть и вместе с отцом прошла к дому. Вздохнув, черноволосый поплёлся за ними. Их квартира была на первом этаже, весьма просторная, двухкомнатная. Кухня была куда больше, чем в старой, что несказанно радовало мать. Гостиная — комната родителей, что не удивительно, самая большая. И… комната Локи. Зайдя в своё новое место обитания, которое пока пустовало, так как их вещи ещё не привезли, он отметил, что оно действительно было раза в полтора, как минимум, больше старой комнаты. Большое окно напротив двери, где виднелись потемневшее небо и огни, зажжённые в домах напротив. Холодок пробежал по спине парня — как он сможет чувствовать себя здесь хорошо? Он уже хотел попятиться к двери и свернуться в клубок под каким-нибудь из шкафов… ах да, их же ещё не привезли. Что ж, может старые вещи добавят уюта в это место. А пока придётся спать на старых дряхлых матрасах.

***

 — Локи, ты спишь? Услышав голос матери за дверью, мальчик выключил настенную лампу, висящую над кроватью, и запихнул блокнот, в котором только что рисовал, под подушку. Приоткрыв дверь, его мать заглянула в комнату и, убедившись, что сын не спит, зашла внутрь, улыбнувшись.  — Ты ведь не забыл, что завтра мы идём записывать тебя в новую школу? Тебе лучше бы лечь спать пораньше. Опустив голову, пытаясь избежать встречи со взглядом матери, Локи лишь кратко кивнул, отвернувшись к стене. Вздохнув, та подошла и присела на кровать.  — Локи… Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Каково это, перенести переезд в другой город, переход в новую школу. Но изменения вовсе не всегда к худшему, верно? — Мальчик сидел к ней спиной, не желая поворачиваться. — Ты привыкнешь — вот увидишь! У твоего папы здесь прекрасная работа, ты будешь учиться в хорошей школе. Всё будет чудесно! — Мать погладила Локи по плечу, на что тот решился повернуться. — Ну же, я уже так давно не слышала твой голос. Скажи мне хоть что-нибудь! Просверлив её потерянным и холодным взглядом, черноволосый всё же выдохнул тихое:  — Конечно, мам.  — Вот и чудненько! — женщина с, в отличие от сына, светло-коричневыми волосами, наклонилась, чтобы поцеловать любимого в щёку, но тот отодвинулся и укутался в одеяло, не давая больше к себе прикоснуться. Через пару минут тишины, она всё же встала и направилась к выходу.  — Спокойной ночи, — проговорила мать, закрывая дверь. Это был третий день после переезда. Вещи уже были привезены, но большая часть ещё находилась в разбросанных по всей квартире коробках. В комнате Локи стояли лишь кровать и письменный стол, всё остальное пока ожидало момента, когда его всё же распакуют. Также, покопавшись в одной из коробок, мальчик нашёл лампу и блокнот с карандашом. Хоть что-то могло помочь не провалиться в бездну — любимое занятие. Которое часто отвлекало от реальности, от этого мира. Обладая нужными навыками, на листке бумаги можно было создать свой укромный мирок, в котором будет всё так, как ты захочешь. Локи же создавал свой мир у себя в голове, ведь всё то, что он хотел там обуздать просто не поместилось бы не в одном, двух, трёх, десяти блокнотах. Слишком много скрытого и недоступного для других людей там было. А то, что находилось на листках, было лишь фрагментами, частями, порой простыми символами, значение которых понятны лишь ему. Этот мир был бы непонятен и даже бессмысленен для большинства людей. Они не одиноки. Не любят одиночество. Они его не понимают. А он любил. Он понимал.

***

Оставалось два дня до первого сентября, и в школе, на удивление, было достаточно много народу. Главный зал первого этажа был полон людей — как детей, так и родителей. Пока мама сдавала и заполняла какие-то бумаги, Локи должен был «стоять неподалёку, чтобы не потеряться среди толпы в большом незнакомом здании». По крайней мере, как-то так она сказала. Но если учитывать то, что парень практически не слушал, он уже бродил по школьным коридорам, рассматривая кабинеты и таблички рядом с ними. Найдя столовую, большой, средний и маленький спортзалы, изучив расположение кабинетов начальных классов, он решил подняться на второй, из трёх, этаж. Там людей практически не было, да и чего-то интересного тоже. Походив туда-сюда, зайдя, пока никто не видит, в актовый зал, Локи уже собрался возвращаться к матери, пока та не хватилась его. Спустившись на первый этаж, парень только завернул за угол, как вдруг на него на всей скорости кто-то влетел, чуть ли не сбивая с ног. Отлетев, Локи чуть не грохнулся на пол, но был схвачен за руку и бережно поставлен на ноги.  — О, боги! Прости, прости меня пожалуйста, я не хотел! — быстро пролепетал мальчик со светлыми, словно золотыми, шелковистыми волосами. Мотнув головой, Локи поднял взгляд в испуганные, ярко-голубые глаза. Таких глаз он никогда раньше не видел — цветом, как ясные небеса, настолько яркие, что сначала и не веришь, что такие бывают. Поняв, что пострадавший в «аварии» цел и невредим, светловолосый приветливо улыбнулся:  — Привет, я Тор. Прости, ещё раз, что налетел на тебя, — парень был выше и чуть старше зеленоглазого. Тот опустил взгляд в пол.  — Локи… — смущённо пробормотал он. После чего ловко вывернулся из чужих рук и бросился по коридору прочь. Тора это, видимо, совсем не обидело и не задело, он с прежней радостью махал новому знакомому вслед.  — До встречи, Локи!

***

Первое сентября. Мама проводила Локи до школы и осталась стоять у входа, пока тот, через горе пополам, пошёл к крыльцу искать свой будущий класс, что было весьма проблематично, если учитывать то, что он никого не знал, кроме учительницы, фотографию которой мать показывала ему. Побродив меж рядов людей, парень так и не встретил никого, но зато сама классная руководительница нашла его. Все одноклассники были хорошо знакомы друг с другом и о чём-то оживлённо болтали, здоровались. Все кроме одной, похоже, тоже новенькой, девочки. Она, также как и Локи, стояла в сторонке, потупив взгляд в пол крыльца. Что ж, хотя бы он не один такой. Классная, имя черноволосый, естественно, не запомнил, ибо на кой это ему надо, рассказывала, во сколько завтра приходить, в какой кабинет, что с собой надо брать. Также она представила ребятам их новых одноклассников, и когда те повернулись, чтобы поздороваться с Локи, тот продолжал упрямо молчать. Когда же злосчастная встреча закончилась, парень поспешил побыстрее свалить, чтобы никто не успел предпринять попытку познакомиться с ним. Начав спускаться, он издалека заметил свою мать, которая разговаривала с какими-то мужчиной и женщиной, которых зеленоглазый никогда раньше не видел. Когда Локи подошёл к ним, те распрощались и разошлись, а парень с матерью отправились домой. В тот же вечер родители заявили, что идут на встречу в кофе с новыми знакомыми матери, и как бы сын не противился идти с ними, прячась под кроватями и в шкафах, его всё-же выскребли оттуда и через силу потащили куда-то. Ещё они говорили о каком-то ребёнке тех людей, о том, что он очень общительный, и Локи надо брать с него пример. И пусть тот предпочёл бы остаться дома, чтобы как всегда залезть в какой-нибудь угол и отсидеться там, выбора не было. Локи предполагал, что из-за этого «примера» его и хотят взять с собой. Но неужели они рассчитывают, что очередная попытка завести его дружбу с кем-то увенчается успехом?