Жесткость

      Праздник в королевстве окрашивал улицы в яркие цвета. Ториэль шагала по мощеной улице Нового Дома, прогуливаясь с Фриск под руку и рассказывая ей истории правления. Показывая когтистым пальцем на лавочки, она рассказывала про их хозяев и, приветствуя прохожих, получала поздравления с двадцати семилетием дочери и была согласна передать ей пожелания «всех благ» и «защиты руны».

***

      Тонкое тело, объятое белым пламенем длинной юбки, медленно передвигалось по комнате. Снежные волосы, белейшая кожа с голубыми паутинками вен на руках и лице, лиловая вставка королевства на топе и ярко-алые глаза, горящие огнём на этом светлом фоне. Фриск завороженно смотрела на Чару в платье, без возможности отвести взгляд. Девушка ей напоминала зиму. Нет, не прекрасную, рождественскую, зиму Сноудина, а вечную мерзлоту Тайги, какая же неприветливая, дико холодная, отталкивающая и чужая, но очень красивая.       Чара была похожа на Ториэль внешностью, манерами, но не мыслями… У Ториэль в мыслях была семья и подданные, а в мечтах счастье окружающих. В голове же у Чары металась буря, бесконечный снежный буран, разрушающий её изнутри, не дающий покоя и сна.       Резкий поворот на пятках поднял лёгкую ткань юбки в воздух, а поплывшее перед глазами изображение и волна тошноты заставили опереться на ближайшую стену в поисках статичной и крепкой опоры. Вечно сильная Чара была на удивление слаба, тёмные круги под глазами, тремор рук от усталости и недосыпа — портили картину той сильной вьюги, бушующей в принцессе, которую часто видела Фриск.

***

      Праздничный стол ломился от еды, приглашённые гости веселились; именинницу в белом платье усадили во главе стола. Лёгкая улыбка играла на лице Чары и не пропадала даже при взгляде на Фриск, хотя в их совместной жизни всё чаще девушка смотрела на неё отрешённо и скорее изучающе, чем с истинной радостью.       Бесконечные речи и восхваления пригоняли к бледному личику кровь, заставляя не только глаза гореть ярким пламенем, но и щёки окраситься в тёплый и живой цвет. Секундой спустя и вздёрнутый носик окрасился красным и, взлетев со своего места, Чара скрылась в коридоре.       Горячая кровь стекала из носа несколькими тонкими струйками, потрескавшиеся губы впитывали в себя алый цвет, пуская капли на подбородок. Фриск заглянула в ванну, неотрывно глядя на уставшую, до безумия слабую Чару, облокотившуюся на раковину всем весом своего тела. Первая капля сорвалась с острого личика, падая в поток воды и вынуждая девочку подойти. Чара и на ощупь была холодной как зима.       Тёплые пальцы приложили лёд, заботливо предложенный на кухне Толиэль, к переносице. Вторая же рука вытирала платком кровь с лица. Фриск что-то говорила, просила присесть, а лучше пойти прилечь, вздремнуть впервые за долгие дни.       Резко притянув к себе, Чара впилась губами в губы девушки, целуя, задыхаясь, втягивая аромат. От Фриск пахло весенней свежестью, теплом и солнцем, заставляя учёную усомниться, всего на секунду, в своём выборе, но быстро вернуться, к мыслям о таком желанном эксперименте.

***

      Работа допоздна сжирала всю жизнь, заставляла забыть о еде и сне, не замечать бег времени, не думать о семье и важных людях, лишь бы закончить, лишь бы всё получилось.       Азриэль пропал, как только кровь Чары растворилась в соках тела, на его место вернулся недовольный Флауи, ругающийся и пытающийся сражаться, чтоб его не трогали. Получив несколько ранений, Чара смогла его усмирить, закрыв, отправив в сон.       — Пусть будет тут, спит. Если он снова пропадёт, я снова потеряю Азри… А этого не должно произойти.       И сутки за сутками Чара проводила в холодных помещениях лаборатории, изучая множество записей Гастера, собирая по ним все необходимые механизмы и растворы, впервые рассматривая механизм, скрытый всё это время под старой тканью.

***

      Холод Сноудина кусал, пробирался под одежду, вгрызаясь в тонкое тело, выбивал тёплое дыхание из лёгких, морозя слизистые. Чара и не заметила, как Фриск жила у неё уже многим больше недели, заняла важное место в ежедневной рутине и начала ходить в ближайшую к дому школу, будто закрепляясь на новом месте жительства надолго. Звонок прозвенел в здании, сообщая о конце уроков. И гурьба детей вывалилась из здания, перекрикиваясь и переругиваясь.       Снова вглядываясь в толпы, Чара не видела разницы между людьми и монстрами, кроме внешнего, ведь дети всегда вели себя как дети. Фриск вышла последняя, поправляя сумку на плече, опасливо озираясь.       — Мелкая, — Взмахнула рукой Чара, за секунду до того, как выходящая компания не оттолкнула девушку с пути, посмеиваясь, пытаясь пнуть, наступить. Злость упала забралом перед глазами.       Через два широких шага Чара нависала над компанией, заставляя всех сжаться, отойти, наперебой извиняясь.       — Пошли вон отсюда, завтра ваши семьи будут на коленях умолять меня вас не отчислять и не отправлять на ледопилку, — Злобно процедила девушка, помогая Фриск подняться, оттряхивая намокшую одежду, — Я всё решу, не беспокойся. Как это давно происходит?       — С первого дня в школе, — Пожала плечами Фриск.       — Почему не сказала? — Встряхивая тело за плечи, спросила Чара.       — Потому что ты всегда занята, и я не хотела тебя беспокоить. Ты еще и смотреть начала на меня так, будто я какой-то объект твоего эксперимента, особенно после того, как рассказала, как погиб Азриэль.       — Прости, я так много работаю, что уже еду крышей, — Честно сказала Чара, притягивая девушку, обнимая, — Мне жаль, что всё именно так. Не думала, что спустя столько лет моего существования тут, это продолжится.

***

      Чара, сидя на кухонном столе, качая тонкими ногами над полом, громко ругалась с Ториэль по телефону, рассказывая об отношении к людям в Сноудине. Требуя немедленно принять меры, ссылаясь на то, что меры может принять и она сама, только семье это не понравится.       Фриск тихо прошла к холодильнику, достала шоколадку, разламывая её, протягивая половину девушке, видя тёплую улыбку по тонких губах и благодарность в алых глазах, под которыми залегали тёмные тени.       — Давай, мам, я утром буду ждать вашего решения. Пока, — Ответила Чара, откусывая холодный шоколад с громким хрустом.       — Я могу лечь с тобой? — Тихо спросила Фриск, опуская ладонь на колено девушке.       — До этого ты не спрашивала, просто приходила, — Усмехнулась Чара, спрыгивая со стола, утягивая девушку за собой, — Ещё и смела меня обнимать во сне. Что изменилось?       — То, что ты дома не ночуешь, а сейчас у тебя такие синяки под глазами… может ты хочешь выспаться без меня.       — Я лучше сплю, когда я с тобой, — Честно проговорила Чара, укладываясь на кровать, притягивая к себе Фриск, нагло укладываясь на её плечо, — Когда я с кем-то…       Воспоминания о Азриэле снова встали перед глазами. Его тёплая улыбка и странный стиль сна — звёздочкой, его голос, мягкий тембр, аккуратные объятия, глупые истории перед сном. Его смерть в её руках. Его лицо в центре цветка. Он весь.       Фриск не знала его, не понимала, что он значил для Чары, не могла поддержать и помочь перенести эту боль, не отпускающую более десятилетия. Как и не знала, что теперь значила сама. Какое место заняла в сердце, в голове, какие проблемы создала своей идеально подходящей душой.       Каждый раз задумываясь, Чара винила себя в том, что топила своё одиночество на дне бутылки, что жалела себя в наркотическом бреду, убивая яркость своей души. Ведь сейчас она бы могла не выбирать, не взвешивать все за и против, не искать выходы долгими ночами. Она бы без вопросов отдала свою душу, свою жизнь за него, спасая при этом и её. Оставляя их обоих с травмами на душе, такими же, как у неё сейчас, зато живыми. Они оба больше заслуживали жизни, чем она.       — Мне нравится, когда ты трезвая, — Прошептала Фриск засыпающей Чаре, мягко рисуя пальцами узоры на теле девушки, — Ты не злая и очень нежная. Выпившей, ты так не прижимаешься, а только рычишь.       — Прости, мелкая, я очень много ошибаюсь в этой жизни, — Уткнувшись носом в шею, вдыхая запах весны и жизни, прошептала Чара.

***

      Пальцы снова перебирали струны гитары, наигрывая лёгкую мелодию, не замечая ничего вокруг, Чара напевала, сидя на полу кухни. Отвыкшая кожа рук саднила и болела.       Фриск тихо вошла на кухню, сонно потирая глаза, щурясь от света.       — Доброе утро, мелкая, — Не останавливаясь, улыбнулась Чара.       — Доброе, ты чего так рано встала? — Зевнула девушка, опускаясь на пол рядом.       — Появилась одна идея, пока записала, пока обдумала, поняла, что весь сон разогнала, уснуть больше не смогу. Вот и ушла подальше, чтоб тебе не мешать спать. Плюс, жду сообщение от мамы, что будем решать по поводу всего произошедшего в школе.

***

      — Мы закончили, Чара. Всё готово… — Удивлённо сказал Гастер, глядя на аппарат, будто всё это время не верил, что такое возможно.       Понимание неотвратимости жертв внезапно накрыло, Чара достала свои записи, просматривая их повторно, сжимая листы в последний раз и молча протягивая Винг-Дингу.       — Чара, я думал, ты готова пожертвовать всем? — Непонимающе читая листы, сказал монстр.       — Готова, но она может нам ещё понадобиться. Почему бы не попытаться её спасти? — Расчётливо начала девушка, переходя к объяснению своей идеи.

***

      — Ты же хотела узнать, где работаю? Мне разрешили провести экскурсию, — Предложила Чара, надеясь, что Фриск согласиться без лишних вопросов, не заставляя лгать, не заставляя принуждать. Но девушка лишь улыбнулась, активно кивая.

***

      Они зашли в старый лифт, с каждым годом всё сильнее трясущийся при движении. Чара поправила свой халат и улыбнулась Фриск.       — Внизу у нас часть лаборатории, которую можно редко посещать, длительные эксперименты, в которых задействован небольшой штат сотрудников, что-то вероятно опасное, от чего стоило бы оградить остальных, но достаточно безопасное, чтоб энтузиасты могли этим заняться.       — И кто именно там работает? Монстры без семей, наверное? — Поинтересовалась Фриск, выходя из лифта первая, чувствуя неприятный укол в спину и ледяные руки, удерживающие её от падения.       — Да. Я, например, — Сказала Чара обмякающей, медленно засыпающей на её руках девушке.