С днем рождения

— Явился, — вместо приветствия Тога сваливает на Даби бездыханное тело, а затем оглядывает с головы до ног, смотрит так долго, что от ее пристального внимания становится не по себе. — И где тебя носило столько времени? — Не твоего ума дело. Даби огрызается, но как-то лениво, скорее по привычке. — А я знаю, где его носило, — ухмыляется Спиннер. — Поди снова развлекался со своей птицей-синицей. — Да, Даби, ты так скоро совсем забудешь старых друзей. Даби пропускает эти комментарии мимо ушей и только глаза закатывает. И не надоело еще? Достали его уже эти шуточки. — Вы что, серьезно, хотите оставить меня с ним? Одного? Какого черта, хочет поинтересоваться Даби. Вступая в Альянс, он не подписывался быть нянькой для их лидера. Да и что с ним будет? Томура взрослый мальчик — проспится и придет в чувство. — А что такого? Просто посиди с ним, пока он будет спать. Не знаю, сказку почитай, что ли. Серьезно? Они дернули его только за этим? — Главное следи, чтобы никуда не сбежал, — наказывает Компресс. — А то знаешь, он как напьется, вечно его на всякие подвиги тянет, снова чуть на детишек из ЮЭЙ войной не пошел. Глядя на Шигараки, остается только вздохнуть. Ну вот и зачем так напиваться, если не знаешь меру. — А вы-то куда? — За тортом. — И подарками! — радостно восклицает Тога и даже пару раз подскакивает на месте. — Завтра у этого горе-алкоголика день рождения, так что мы решили устроить ему вечеринку-сюрприз. Круто же? Несмотря на нетрезвое состояние Шигараки общего энтузиазма не разделяет, бормочет что-то о том, что ненавидит сюрпризы, и вообще в аду он их вечеринку видел. Даби думает, что вечеринка в аду как раз в стиле Лиги. Может, однажды они встретятся именно там. Он оглядывает всю их компанию. В этот раз они выглядят почти прилично. Спиннер без маски с опушенными волосами и надвинутой на глаза кепкой похож на обычного подростка. — Удачи, — Твайс кладет руку на его плечо и кивает напоследок. — Мы верим в тебя. Нет! Ты все просрешь, ты всегда все просираешь, неудачник! — Чао, — машет Тога. — Не шалите тут сильно. Даби даже не спрашивает, где они на ночь глядя собрались искать торт для Шигараки. Пусть хоть возьмут в заложники целую кондитерскую, ему плевать. Оставшись на базе в полном одиночестве, Даби снова косится на Шигараки, повисшем на нем мертвым грузом. Нырнув под плечо, чувствует, как от их лидера тащит дешевым виски. Он уверен, что все это расплата за его грехи в этой и, возможно, прошлых жизнях. Он не жалуется (было бы кому), вряд ли Шигараки настолько идиот, чтобы переть сейчас против ЮЭЙ, особенно, когда те усилили охрану на всех уровнях. Даби дотаскивает его до общей спальни. Помещение напоминает корабельный кубрик: несколько кроватей с голыми матрасами и никакого личного пространства. Он сваливает Шигараки на одну из них, тот перекатывает на бок, подтягивая под себя ноги, и бормочет что-то себе под нос. Совсем как ребенок, усмехается Даби. Большой, опасный, пьяный ребенок. Недолго подумав, он скидывает с себя плащ и накрывает им Шигараки. Убедившись, что тот уснул, усаживается на пол и оглядывает совсем скудную обстановку. На прошлой базе было куда лучше, там хотя бы у каждого была своя отдельная комната. Даби не сноб, но засыпать в одном помещении с такими же больными на голову психами, как и он сам, немного нервно. Да и у него всегда есть запасной вариант: место, где он спокойно может перекантоваться; так что переживать ему не о чем. Спустя два часа и почти полностью севшую батарейку на телефоне Даби замечает, что тело на кровати приходит в движение. Шигараки шевелится, просыпаясь, ворочается пару минут, после чего натянутый на голову плащ отлетает в сторону, демонстрируя миру недовольное и встрепанное нечто. Шигараки какое-то время смотрит на него, сонно моргая, еще не до конца протрезвевшим мозгом пытаясь определить, где он, как здесь оказался и кто его сюда притащил. В свете фонаря, бьющего в маленькое окно, металлические скобы на лице Даби отсвечивают каким-то жутким темным блеском. Они не виделись уже пару недель. У Даби странно тянет в груди, когда Шигараки смотрит прямо в глаза и молчит. Даби не раз ловил на себе его взгляды, долгие, пытливые; он так и не научился правильно на них отвечать. — Хорошо спалось? — лишь бы нарушить тишину говорит первое, что приходит в голову. Шигараки морщится так, будто голос Даби проходит пилой по его мозгам. — Заткнииись, — тянет он капризно. — Что ты тут вообще делаешь? Даби сам не понимает. — Да так, просто мимо проходил, — он ухмыляется, наблюдая, как, держась за голову, Шигараки пытается подняться с кровати. — Как голова? — На месте, — раздраженно бросает Шигараки, его голос как всегда тихий, чуть хриплый после сна. — В отличие от тебя. Даби вздыхает, игнорируя провокацию. Он уже сыт по горло шутками про птичий патруль в общем чате Лиги. И хоть Шигараки никогда не принимал участие в конкурсе подстеби Даби позаковыристее, он все равно понимает к чему тот клонит. Но ссориться совсем не хочется. Глядя на то, как Томуру штормит, Даби поднимается следом. Придерживая за плечо, протягивает бутылку воды. — Попей, если сушняк. — Даби даже помогает ему открутить крышку. — Тебе вообще в таком состоянии лучше не подниматься еще как минимум до утра. — Не указывай мне что делать. Томура выхватывает бутылку из его рук и тут же присасывается к горлышку. Он жадно глотает воду, пока та не начинает стекать по подбородку, пропитывая драный воротник футболки. Пластик под пальцами сминается и трещит. Шигараки не соблюдает водный режим, плохо питается и мало спит. Спящим Даби видел его лишь дважды. Сегодня и после встречи с Заветами, когда они зажимались в угнанной Спиннером тачке, а потом Томура просто повис на нем и отключился. Единственное отличие — тогда они оба были в дрова. Поэтому сейчас Даби впивается в Томуру глазами, понимает, что не стоит так пялиться, но ничего с собой поделать не может. Просто смотрит, как тот пьет, осушая бутылку с минеральной водой почти до самого дна. Когда остается лишь пара глотков, Томура перехватывает пластик всей пятерней, превращая его в небольшую горку пыли. Даби думает обо всех свалках с неразлагаемыми отходами, о загрязнениях и нефтяных пятнах в заливах, попади Томура в правильные руки, его причуда могла стать незаменимой в решении целой кучи экологических проблем. Что сказать, планете не повезло. Мир просрал Шигараки. — Чего ты так смотришь? Даби не знает. Губы Шигараки — иссушенная земля, все в трещинах. Справа — небольшая родинка, слева — глубокий шрам. Даби не знает откуда, он сам весь в ожогах, старых и новых, никогда не заживающих до конца. Поэтому его личное правило — не спрашивай, не говори — действует безотказно. Даби не понимает, но лицо Шигараки примагничивает взгляд. Оно белеет в темноте комнаты и совершенно по-странному привлекает его. Даби не может перестать думать обо всех пьяных поцелуях, которые случались между ними время от времени, когда алкоголь смешивался в их крови с адреналином, вызывая тошноту и восторг. Не так уж и много, чтобы привыкнуть. Всего ничего, чтобы притвориться будто этого не было. Алкоголь снимает ответственность, затирает чувство вины (досады? желания повторить?). В конце концов, о каком чувстве вины может идти речь, если Даби уже давным давно просрал свою совесть? Но ведь так проще. Притворятся проще, обесценивать все до шуточек ниже пояса. Так, лизались по пьяни, с кем не бывает. Сложнее признать, что он помнит каждый гребаный раз и что на утро у него сердце щемит и замирает, когда он просыпается рядом с Томурой, а тот тычется носом в грудь, такой по-странному привлекательный. Господи, даже с утра и почти на трезвую голову. Даби сваливает, как трус, боясь увидеть в чужих глазах тот самый неозвученный вопрос: «и вот какого хрена ты не ушел, пока я еще спал?» Расстояние между ними — всего ничего. Шигараки зябко поводит плечами. Уловив это движение, Даби в один шаг оказывается рядом и сгребает в объятия. — Что ты, — дыхание у Томуры сбивается к черту. — Что ты делаешь? — Ты замерз. Ты ведь все время мерзнешь, да? Томура молчит, замирая в руках сплошным комком нервов. Как сжатая пружина, целую минуту решает оттолкнуть или прижаться ближе. Даби не торопит, осторожно гладит по спине, успокаивая, пока чужие руки не смыкаются позади. У Даби от этого каждый раз мурашки по загривку разбегаются. Такие легкие, почти невесомые касания. Если приложит все пять пальцев — ему конец. Томура будто оттаивает, постепенно расслабляясь в его руках. Даби удивляется собственной смелости, когда наклоняется к его лицу, цепляя пальцами за подбородок. В глазах Шигараки легкая паника. Что-то вроде: «он действительно хочет поцеловать меня?» Даби успокаивает, успевая шепнуть у самых губ: — Все хорошо. Даби нравится целовать Шигараки, а Шигараки тащится и совершенно теряет голову от его поцелуев. Он никогда не признается и не попросит, но Даби достаточно и того, что он видит и чувствует: Томура плавится в его руках, тянется и тянет за собой. Такой же неопытный, как и он сам, жадный до прикосновений. Томура жмется ближе, когда Даби вылизывает его, будто хочет разгладить все трещинки на истерзанных губах, напитать их влагой раз и навсегда. И это так мокро и горячо — так хорошо, что невозможно остановиться. В какой-то момент Томура перестает себя контролировать. Он расслабляется, откидывая голову, позволяя Даби вести и делать с его губами все, что ему вздумается. Руки падают по швам, и это такая трогательная забота, что Даби не удерживается, улыбается широко и по-настоящему. Углубляя поцелуй, Даби наклоняется, смыкая руки на чужой талии, притискивая еще ближе к собственным бедрам. Томура сладко стонет прямо в поцелуй, а затем будто пугается своей реакции, вздрагивает и пытается отстраниться. Но Даби сильнее, он улыбается во второй раз и никуда не пускает. — Вау, сделаешь так еще раз? — Заткнись и отпусти меня. — Еще чего, — Даби нагло ухмыляется и тянется к шее. — Тебе же это нравится, просто признай. — Захлопнись. Ох, черт! Начиная задыхаться, Шигараки вновь издает этот непонятный скуляще-шипящий звук. — Нравится, — самодовольно тянет Даби. — Я тебя когда-нибудь убью. — Обещаешь только. Даби веселится вовсю, пытаясь увернуться от летящего в лицо удара, ерошит волосы, а затем подхватывает Шигараки под задницу: сделав пару шагов, он заваливает их обоих на кровать. Придавив своим весом, перехватывает запястья, заводя руки Томуры над головой. Перед тем как утянуть его в очередной долгий поцелуй, Даби произносит тихо, у самых губ: — С днем рождения, лидер.