Терапия

У Рихарда была бессонница. Со дня релиза альбома прошло уже трое суток, до старта тура оставалась ровно неделя. Группа решила набраться сил и отдохнуть в компании друг друга, сняв на неделю двухэтажный загородный дом, вот только у гитариста с отдыхом как-то не получалось. Организм, то ли из-за волнения по поводу новой пластинки, то ли в предвкушении новых концертов, отказывался спать больше двух часов. Обычно Круспе ворочался в кровати, пытаясь заснуть, а когда ему это надоедало спускался на первый этаж в гостиную. И естественно, его друзья это заметили. Нет, в первый раз, когда его увидел Шнайдер в шесть утра, ему удалось отмазаться, сказав: — Я просто выспался, сам в шоке. На второй день, когда в три ночи он сидел в студии и повторял свои партии, его уже заметил Тилль, но и в этот раз Рихард отмахнулся: — У меня просто вдохновение, скоро пойду спать, не волнуйся. А вот в третий раз, когда Рихард решил вообще не идти в свою комнату и остаться в гостиной, читая книгу, его ночным гостем стал Ландерс. — Ты чего не спишь? "Твою мать, вы-то какого хрена все ночью на первом этаже делаете, у вас свои комнаты есть," — подумал Круспе, но вслух сказал совсем другое. — Книга интересная попалась, до конца главы хочу дойти. Хайко вопросительно поднял бровь: — Рихард, ты ведь никогда не читаешь в туре. Ладно, возможно тут Пауль был прав. Круспе обычно брал с собой в тур книг восемь, но всегда возвращался домой с непрочитанными произведениями. — Ну, а вот тут решил почитать, какие-то проблемы? Возможно, это было слишком резко, но недостаток сна сказывался и на настроении гитариста. — А у тебя? — не обратив внимание на выпад друга, спросил Пауль. — Не понял? — Шнай видел тебя позавчера рано утром в гостиной, а Тилль вчера ночью в студии. У тебя что-то случилось? Круспе отложил книгу на диван и встал. — Всё у меня нормально и я иду спать, доволен? Когда мужчина открывал дверь в свою комнату, было сильное желание хлопнуть ей, но все же он отказался от столь импульсивного действия. Пусть хоть кто-то в этом доме нормально поспит, да и ему уже далеко не шестнадцать лет.

***

Все следующее утро во время завтрака друзья кидали на Рихарда странные взгляды, чем изрядно выводили того из себя. "Какого хрена им всем от меня надо?" В конце концов первым не выдержал Тилль: — Рихард, ты вообще спишь? В твои мешки под глазами всё наше оборудование поместить можно, еще и для нас пятерых место найдется. "Вы сговорились все что ли?" — возмущался в свое голове Рихард, хотя где-то в глубине души ему было приятно, что они беспокоились о нём. — Сплю. — Правда? — с усмешкой спросил Шнайдер. — А нам показалось, что ты в гостиной прописался. — Ну лег я пару раз позже, чем вы, что в этом такого? — У тебя глаза, будто ты вообще не ложился, — вставил своё слово Оливер. — Или ты чем-то обдолбался, — а это уже был Флаке. — Может тебе чаю сделать? Рихард сделал глубокий вздох, чтобы успокоится и не нагрубить остальным. В конце концов они не виноваты, что нервы у Рихарда сейчас натянуты, словно струны на его гитаре. — Парни, давайте просто сойдемся на том, что то, как я провожу свои ночи, это мое личное дело. Я уже большой мальчик. И вообще, мы хотели сегодня вроде как в парк пойти? — попытка сменить тему на удивление сработала, музыканты просто промолчали и кивнули. Вот и отлично, хоть и немного подозрительно. Круспе поднялся из-зо стола, чтобы пойти в свою комнату одеваться, но вдруг улыбнулся и посмотрел на басиста: — Но вот от чая от Олли я не откажусь. Этой ночью Рихард решил не спускаться на первый этаж. Хоть парни и сделали вид, что отстали от него, у мужчины все равно было предчувствие, что они попытаются "поймать" его в гостиной. Ну и ничего страшного, в комнате тоже много чего интересного. — Черт, — прошептал гитарист, стоя перед зеркалом, — а ведь Тилль прав, мои мешки под глазами больше, чем любовь Риделя к домам на деревьях.

***

Уже спустившись на первый этаж, Круспе понял, что и сегодня надо было оставаться в своей комнате, но бежать уже поздно. На диване сидели Пауль, Тилль и Флаке, а рядом, на ковре, Оливер и Шнайдер. Как только нога Круспе оказался на последней ступеньке, все повернули к нему головы. — Я же сказал, что спустится, — радостно выдал Пауль, — с тебя деньги, Тилль. Вокалист что-то недовольно бурча, протянул купюры Ландерсу. — Простите? — Рихард поднял вверх бровь. — Пауль и Тилль поспорили, — пояснил Флаке, — Тилль решил, что раз вчера ты остался в комнате, то и сегодня сделаешь тоже самое. — А Пауль сказал, что ты подумаешь, будто мы не будем тебя караулить два дня подряд и оказался прав, — Шнайдер рассмеялся и дал пять Хайко. "Две подружки-ебанушки", — пронеслось в голове у гитариста. — Ну и зачем вы решили поиграть в заботливых мамочек? — Потому что мы волнуемся, — Линдеманн серьёзно посмотрел на мужчину, — у тебя бессонница. — И даже не вздумай отрицать, — поправил очки Флаке. — Ладно, — сдался Круспе, как же ему всё это надоело, — я не могу нормально поспать уже пять дней. Я не знаю почему и что с этим делать. Тилль улыбнулся. — Зато мы знаем отличное лекарство, которое проверенно на нас всех. — Что? — не сразу понял мужчина, но когда Тилль, Шнайдер и Олли начали сдвигать всю мебель к стенам, а Пауль и Флаке пошли на второй этаж, до Рихарда дошло. — Да ладно, парни, вы серьёзно? Нам уже давно не двадцать и даже не тридцать лет. Но его никто не послушал. Дело в том, что когда музыканты были только в начале своего пути, у них не хватало денег на отдельные номера в гостиницах и тем более квартиры, а высыпаться надо было. И вот в один из вечеров Пауль придумал отличный вариант. Вся мебель и все мешающие предметы сдвигались к стенам, в центр комнаты кидали одеяла, подушки и пледы, на которые ложились сами участники. Места хватало всем и даже не смотря на то, что они лежали на полу, комфорт был прекрасный. И Рихард готов поклясться, что никогда не высыпался лучше, чем тогда. Возможно, это и правда то, что ему нужно. — Ну что, все готово, — выдал Шнайдер. — Ложимся? — Сначала чай. — Господи, Оливер, — рассмеялся сначала Рихард, а потом и остальные. Рихард лег между Тиллем и Паулем. — Линдеманн, если ты будешь храпеть, я задушу тебя подушкой, — пообещал Шнайдер, который лег справа от Тилля. Мужчины рассмеялись. — Понял. Рихард удобно устроился на спине, когда Тилль закинул на него руку, а Ландерс ногу. — Вы меня тут не изнасиловать случайно решили? — насмешливо выдал Рихард. — Как будто ты был бы против, — уже сонно пробурчал Тилль. Снова смех. — Флаке, да положи ты свои стекла в оправе рядом. Ничего с ними не будет, — сказал Пауль пианисту. — Если кто-то из вас их раздавит, то утром вы найдете труп в холодильнике. Музыканты дружно рассмеялись. — А Флаке страшен в гневе. — А ты как думал, Оливер, очки это святое. От смеха и улыбки у Рихарда начало сводить скулы. Да, ему этого не хватало. Сейчас, лежа на полу в компании друзей, Рихард в очередной раз понял, что тогда, в далеком 1994 году он стал участником не музыкальной группы, а семьи. Семьи, которая никогда его не оставит. И впервые за эту неделю он спокойно засыпает. И высыпается, а труп в холодильнике они так и не находят.