На грани фола

      Со Хи устало плюхнулась на стул в гримёрке.       Надо валить с этой работы, иначе она долго не протянет. Девушка откинула назад взмокшие от пота волосы и хотела заплести небрежную косу. Танцовщицы обычно носили короткие волосы, но она постриглась совсем недавно и ещё не привыкла к своей новой стрижке. Пришлось просто заправить растрёпанные пряди за уши, чтобы не липли к лицу. Она сняла с себя влажную от пота блузку и швырнула на пол, следом отправились укороченные штаны и кроссовки, которые немного натёрли ноги, несмотря на разношенность.       На столике теснились разные баночки с тониками, кремами, тинтами. Со Хи выбрала тоник для снятия макияжа, стёрла ватным диском обильные тени, освежила кожу лица и шеи. Ресницы она очистит уже дома, а губы… Этот блеск для губ такой сочный… Бэкхён сам выбрал именно его, потому что Исин его рекламировал для MAC Cosmetic и потому, что этот оттенок красного был его любимым, а ещё отлично гармонировал с цветом его микрофона. Она прикоснулась к блеску на своих губах: средство было приятным на ощупь, немного липло к коже, и смотрелось действительно очень эффектно. Сейчас, в приглушенном свете ламп в отражении зеркала, крохотные искорки загадочно переливались на губах, маня рассмотреть их поближе. Интересно, а Бэкхён… Со Хи хитро улыбнулась, порылась в сумке, выудила оттуда лайтстик ЕХО, разрисованный именем и прозвищами Бэкхёна и стала вертеть устройство в руках, читая надписи.       — Щеночек, — усмехнулась она, — знали бы вы, какой он в реальности, когда не на сцене и не в образе. — Девушка помолчала, водя пальчиками по надписям на лайтстике, а потом добавила хриплым шёпотом: — Крышесносный.       Затем она прикусила нижнюю губку, словно раздумывая, что бы сделать, высунула язык и медленно провела по стволу лайтстика от кончика до расширяющейся части. Каждое своё движение она наблюдала в отражении, находя в этом отдельное удовольствие. Влажная дорожка на лайтстике маняще поблёскивала и Со Хи, откровенно улыбнувшись, прошептала лайтстику, подразумевая вполне конкретного человека:       — Тебе такое наверняка нравится.       Через мгновение девушка резко отпрянула, испугавшись торопливых шагов в коридоре. Дверь оказалась неплотно закрыта и, возможно, ее кто-то видел! Стыд-то какой! На людях Со Хи вела себя исключительно прилично, не позволяла себе не то, что крайностей, но даже малых отступлений от норм морали. Даже танцуя, никогда не переходила границ дозволенного.       Но Однако он пробуждал в ней самые низменные страсти и тогда она буквально становилась другим человеком. Но он был недостижим, аки нейтронная звезда в далёкой галактике.       Подруги говорили, что вообще ей грех жаловаться: она смогла попасть в танцевальную группу, выступавшую на первых сольных концертах Бёна Бэкхёна, куда отбор шёл довольно жёсткий. А еще она должна быть счастлива, что не просто танцует с ним в паре, но даже в дуэте, может близко видеть его, касаться, а он касается её.       Вопреки утверждениям подруг Со Хи не лучилась счастьем. Нет, работу свою она любила, но в этом коллективе… Хотя, чего уж там, коллектив отличный: ребята дружные, помогают друг другу, начальство хорошее.       Только близость к Бэкхёну сыграла с ней злую шутку: рядом с ним не стало лучше, не удовлетворились желания, стало тяжелее дышать, теперь она хотела большего. Хотела его целиком. А это было невозможно, ибо Бэкхён вёл себя как настоящий профессионал. На тренировках он был айдолом, певцом и танцором, флиртовал исключительно со своими фанатами. Всех, кто работал вместе с ним, он воспринимал только как коллег и не превышал границ дружелюбия и элементарной вежливости.       Со Хи подумала, что останься она просто его фанаткой, сейчас кричала бы в толпе других девчонок у сцены и, возможно, удостоилась бы его игривого взгляда или даже воздушного поцелуя.       Чёрт! Какой же придумать повод, чтобы свалить? Почему она ещё должна себя на это уговаривать?       Потому что Бэкхён. Бэкхён манил её, как бабочку фонарь, был ярким тёплым светом в сумраке бытия. Ну вот, на лирику потянуло. Во всём виноват Бэкхён. И свалить сейчас она не сможет, хотя бы потому, что ведущая танцовщица в его сольном продвижении не может просто так уйти посреди концертного тура. Может сломать себе что-нибудь? Со Хи встрепенулась, ну уж глупости! Его первый сольник получился таким шикарным, что уже месяц спустя они выступили с первым концертом. Со Хи не смогла себя переубедить и сама попросилась в команду, чтобы оказаться ближе к нему.       А зря. Вблизи он был ещё притягательнее. Когда распределяли партии в подтанцовке, она так старалась, что в итоге Михок, ставивший им танцевальные номера, предложил ее кандидатуру в качестве ведущей партнёрши. И вот тогда она пропала окончательно. Бэкхён вне сцены не был таким простоватым игривым щеночком, каким его воспринимали, он оказался серьёзным решительным мужчиной, упорно тренировавшимся, беспощадным к собственным ошибкам и способным решить любую возникшую внезапно проблему.       Полный набор всех её фетишей в одном флаконе — как сильнодействующий яд.       Со Хи добралась до маленькой уютной квартирки, очень много времени провела в душе, сначала стирая с себя пот и запах Бэкхёна, а потом представляя, что было бы, если… Заснула она поздно вконец обессиленная, а следующий концерт прожила на энергетиках. Затем был перелёт в Японию, где билеты на концерты Бэка разлетелись за секунды, а фанаты требовали продолжения «банкета».       — Ты бы поспала, — бросил ей Бэк, возвращаясь из туалета самолёта на своё место в бизнес классе. Со Хи вздрогнула и нервно сглотнула:       — Да тут лететь-то…       — Судя по мешкам под глазами, тебе хватит пары часов, чтобы потом прожить концерт. Нет, я конечно справлюсь с ситуацией, если ты вдруг грохнешься в обморок на сцене, но не хотелось бы.       Со Хи не смогла прочитать по его интонации, как он относится к её состоянию, но сам факт, что он заметил следы бессонницы на лице, говорил об обеспокоенности и заботе. Хотя… Трудно не заметить состояние партнёрши, которая в танце оказывается в паре сантиметров от твоего лица. Девушка закрыла глаза, старательно делая вид, что спит. В итоге разбудили её уже после посадки.       В Японии они провели три основных концерта. По завершении тура Бэкхён заказал для всей команды сытный ужин в ресторанчике отеля, где они проживали и сам присутствовал на нём, благодаря танцоров, осветителей, звукорежиссера и прочий стафф.       — Какие посиделки без песен? — вскочил вдруг айдол после непродолжительного затишья. — Давайте споём караоке? У них тут отличное оборудование!       Не дожидаясь ответа, он на вежливом японском попросил администратора принести микрофоны и поставить песни. Первую спел сам, а потом вызвался звукорежиссёр и они вдвоём спели весёлую, но короткую песенку. Уже после этого остальных прорвало: они на перебой просили микрофон, пели по-одному, вдвоём и компаниями.       — Со Хи, а ты чего тушуешься? — смеясь обняла её за плечи девушка из подтанцовки.       — Да я как-то не пою, — отмахнулась Со Хи.       — Не ври, все корейцы поют! Это у нас в крови. Бэкхён! — она выкрикнула имя парня несколько раз чтобы он услышал её через гул голосов и шум музыки. Как ни пыталась Со Хи остановить напарницу, ей это не удалось и Бэкхён всё-таки их заметил.       — Говоришь, Со Хи хочет спеть? — крикнул он в ответ. — Ок. Веди её сюда.       — Нет, нет, Юра перепутала, — попыталась отмахнуться девушка. — Я не пою….       — Да ладно тебе, — хмыкнул Бэкхён, сунув ей в руки микрофон и развернув лицом к экрану с текстом.       Её любимая песня. Почему он выбрал именно её? Он же не мог знать… Но когда зазвучала музыка, она автоматически стала подпевать. Эта композиция всегда грела душу, поднимала настроение и успокаивала. Правда песня разложена на два голоса, но Со Хи часто напевала её сама и текст знала наизусть. Коллеги подбадривали и хвалили, поэтому она отбросила сомнения, получая удовольствие от музыки и стараясь не задумываться, как звучит её голос. Она знала, что поёт хорошо, в школьные годы училась музыке и пела в школьной группе, что не было редкостью на её родине.       Песня, как всегда бывало, захватила её целиком, Со Хи пела в полный голос, уже не думая ни о чём. После припева была партия второго голоса и как только она её начала её голос слился с голосом Бэкхёна, певшего синхронно с ней низким тембром, как и требовалось в этой балладе. Со Хи растерялась и замолчала на минуту, ошарашенно глядя на него, но он жестами дал понять, чтобы она продолжала петь. Вся команда замерла, восхищённо слушая их гармоничный дуэт, кто-то снимал на камеру, а для Со Хи время остановилось. Были только они двое и музыка. Бэкхён вкладывал душу в каждую песню и эта не стала исключением, он брал самые сложные ноты, добавляя эмоций руками и мимикой и Со Хи подсознательно поступала так же. По тексту пара выясняла отношения, а в конце, когда парень словно извиняется, девушка сперва соглашается, что это он во всём виноват, но, осознав свою неправоту кричит «прости». На последнем слове Со Хи взяла максимально высокую для себя ноту и сорвалась на полукрик-полустон. Бэкхён подхватил и допел припев. Оба тяжело дышали, возвращая воздух в лёгкие. Бэкхён смотрел на неё нечитаемо тёмными глазами и собирался что-то сказать, когда у него зазвонил телефон. Со Хи выдохнула. Её и так разрывало от волнения и эмоций, а если бы он ещё что-то сказал, что угодно, она могла выдать себя. Он вернулся спустя несколько минут сердито-озадаченный.       — Бэкхён, случилось что? — окликнул его через стол звукорежиссёр.       — Как сказать. Мне звонил менеджер из СМ. Говорит, им поступило такое количество звонков и сообщений от японских фанатов, которые не смогли попасть на наши концерты, что агентство выставило на сайт объявление о четвёртом заключительном концерте завтра вечером, при условии, что все билеты будут раскуплены до утра.       — Но как же… а спросить нас? — пробормотал кто-то из стафа.       — И потом, до утра? Сейчас почти два часа ночи, — добавила танцовщица, вытолкнувшая Со Хи петь.       — Они уже раскуплены, — объявил менеджер, ковыряясь в телефоне. — Я зашёл на сайт. Они вывесили информацию час назад.       В ресторанчике стихло. Команда обдумывала ситуацию, молчание нарушил Бэкхён.       — Значит, проведём концерт! — решил Бэкхён. — Нас здесь любят и я позабочусь, чтобы компания всем заплатила сверхурочные. А теперь по комнатам и набираться сил.       Он по-хозяйски вытолкал стафф из ресторанчика, каждому сказав пару добрых слов и одарив улыбкой. У Со Хи руки чесались броситься ему на шею и благодарить, благодарить… Ну что за идеальный мужчина, а?!       — У тебя есть пластыри с лекарством для мозолей? — окликнул Бэкхён Со Хи уже в дверях. Нет, он перестанет её удивлять?!       — Б.были… Я обработаю их, не волнуйся. Завтра буду в норме.       — Хорошо. Если что, скажи, у меня есть с собой.       Девушке хватило сил только на согласный кивок. В номере она жила с тремя другими девушками, никакого уединения, поэтому, спрятавшись в ванной, она предалась эмоциям, а уже потом обработала сильно растертые танцевальными туфлями ноги. ***       Последний завершающий концерт тура. Потом она извинится и уйдёт из группы. Нам бы ночь простоять, да день продержаться. Пластыри как на зло закончились, но одна из девушек дала ей лечебную мазь, так что Со Хи надеялась, что ранки хотя бы подзатянутся до завтра, насколько возможно, и перед концертом ноги выглядели совсем не плохо. Бэкхён сегодня на сцене был довольно резок в движениях, можно сказать, даже грубоват, если бы она не знала, что за этим всем стоит элементарная усталость. Проблема только в том, что грубоватый, он заводил её ещё больше, тело отчаянно требовало ласки, а эмоции разве что из ушей паром не валили. Оставалось лишь надеяться на то, что он ничего не заметит.       Бэкхён играл отчаянно, страстно, как в последний раз, фанатки визжали и сходили с ума. Он весь взмок, волосы растрепались влажными завитками, в которых так хотелось утонуть пальцами, глаза искрились молниями, с лица не сходила яркая улыбка. Завершив концерт душевной речью и благодарностью к фанатам за их любовь, Бэк поклонился и скрылся со сцены.       Мазь не спасла, ноги вновь оказались растёртыми, на этот раз в кровь. Со Хи дождалась пока остальные девушки переоденутся и убегут, скинула влажные от пота вещи и полезла в сумку за сменными. Но там ничего не оказалось, кроме полосатой рубашки с лого ЕХО и именем Бэкхёна на спине. Что за подстава? Она всегда что-то брала с собой! Почему сейчас… чёрт! Сегодня же незапланированный концерт и она не брала четвёртую смену вещей, а остальные уже были не в том состоянии, чтобы их надевать, кроме этой рубашки.       Ну и чёрт с ним, не ходить же голой. Натянув рубашку на голое тело, она оглядела себя. Рубашка прикрывала бёдра, так что, если не наклоняться, трусики видно не будет. А отсутствием лифчика при условии плотной ткани рубашки сейчас никого не удивишь. Девушка уселась на стол для мейка, потому что это самое светлое место в гримёрке, достала влажные антибактериальные салфетки и тщательно вытерла кровь вокруг мозолей. Кожу пекло антисептиком и хотелось почесать, это раздражало. Она спустила ноги со стола, потянулась за сумкой в поиске лечебной мази и даже не заметила, как скрипнула дверь и в гримёрке она оказалась не одна. Чужие руки выдернули у нее сумку, одним ловким движением выудили оттуда мазь, а холодные длинные пальцы тут же обхватили разгорячённые лодыжки.       — Я же не зря вчера спрашивал про пластыри, — сердито отчитывал Бэкхён, осторожно покрывая мазью повреждённую кожу. — Почему не сказала, что их у тебя нет? Я бы дал. — Закончив наносить мазь, он достал из кармана злосчастные пластыри и аккуратно заклеил поверх ранок.       — Они были, — пыталась оправдаться девушка. — Просто закончились. А ты почему здесь? Отдыхать надо, ты больше всех пашешь.       Бэкхён подозрительно долго приглаживал края пластыря и не отвечал.       — Бэк? — позвала Со Хи. Его длинные пальцы согрелись от прикосновений к её горячей коже и сейчас путешествовали по лодыжке, изучая её. Девушка попыталась освободить ногу, но он лишь схватил покрепче и продолжал гладить. Теперь пальцы изучали икры и голень, Бэкхён умело массировал затёкшие от нагрузки мышцы и Со Хи поплыла от удовольствия. Боль в ногах постепенно отпускала, по всему телу разливалась слабость и нега, мысли почему-то путались.       — Спасибо. Но… перестань пожалуйста, — пробормотала девушка. — Иначе я растекусь по столу лужицей.       Бэкхён поднялся, выпрямился и, упершись руками в стол с двух сторон от неё, сказал:       — Я соберу тебя. Губами.       — Что?..       Ответить он не позволил, накрыв жаждущими губами её губы. Голова сразу закружилась, Со Хи вцепилась в его плечи, сперва даже хотела оттолкнуть, но Бэк умело изучал языком его рот да так, что по всему телу пробирало дрожью возбуждения.       — Ты что… Зачем? — смогла хрипло прошептать Со Хи сквозь поцелуи. — Почему ты решил, что я захочу?       Бэкхён посмотрел на неё затуманенным, но достаточно осознанным взглядом.       — Потому что знаю, что ты хочешь, — мягко, но твёрдо. — Меня.       Он выразительно посмотрел на зеркало за ее спиной, в котором отражалась надпись на рубашке — его имя.       — И я видел лайтстик у тебя в руках. И то, что на нём написано. И то, что ты с ним делала. И я знаю, они принадлежат тебе, так что не ври, что позаимствовала.       — И в мыслях не было, — вырвалось у Со Хи, но она тут же сжала губы и стыдливо опустила глаза. — Прости. Знаю, мне нужно быть осторожнее и ничем не выдавать своих увлечений, чтобы не подставить ни тебя, ни группу.       — Ты должна заплатить за свою неосторожность, — строго сказал Бэк.       Девушка согласно кивнула, понимая, насколько сильно рисковала, нося с собой такие вещи, и никак не могла понять, почему он не убирает своих рук с её тела.       — Понимаю. Я всё выброшу и сразу уйду из труппы, когда тур кончится.       — Нет.       — Но я всё равно не собиралась оставаться.       — Почему?       Тот самый вопрос, который вгоняет одновременно в краску и ступор.       — Очень большая нагрузка, не выдерживаю, — нашлась она, радуясь, что хорошая мысля не всегда приходит опосля.       — Нет. Ты должна отработать свою ошибку.       Чёрт! Ну вот за что он с ней так?!       — И что ты хочешь, чтобы я сделала? — голос немного дрожал.       — Стала моей пленницей на некоторое время и делала всё, что я попрошу.       Со Хи напряжённо посмотрела на него, но по взгляду айдола по-прежнему ничего нельзя было прочитать.       — На какое время?       — Пока твои мозоли не заживут.       Со Хи выдохнула, потому что совсем не ожидала такого и вообще не понимала, чего от него можно ожидать.       — Хорошо. Я теперь могу идти?       — Да. В мой номер. Вместе со мной.       Девушка вскинулась, но не успела ничего ответить. Бэкхен взял её за руку, быстро провёл к машине, почти втолкнул внутрь и сам плюхнулся рядом. Всю дорогу он держал её руку, поглаживая большим пальцем раскрытую ладонь, старательно игнорировал короткую рубашку, едва прикрывавшую её бёдра. Возле гостиницы велел выходить первой и идти к его номеру, а через пару минут догнал уже в коридоре, быстро открыл дверь и затащил в комнату.       — И что это будут за просьбы?       — Это будет сексуальное рабство, — выдохнул Бэкхён, хватая её в объятья и притягивая к своему крепкому стройному телу. Напряжение, не покидавшее её во время всего пути и разговоров, сейчас взорвалось вулканом. Девушка жадно отвечала на ласки и откровенно ласкала в ответ. Зазвонил телефон, но Бэк просто выключил его и швырнул куда-то, так же поступил с её, а саму Со Хи поднял на руки и отнёс в постель.       Утром она проснулась рано. Тело немного ныло, но чувствовала она себя волшебно. Похоже, это будет самое прекрасное рабство на свете, подумала Со Хи, разглядывая спящего на животе Бэкхёна. Бэк посмотрел на неё из-под полуприкрытых век и хитро улыбнулся.