Секс в прямом эфире?

Наконец пристроив телефон на столе, Юнги еще раз поздоровался со всеми. С начала трансляции не прошло и полной минуты, а подключилось уже огромное количество зрителей. Все хотели его видеть и слышать. Юнги сел на кровать, удобно устроился между подушками и на мгновение задумался. За несколько последних дней у него возникало много мыслей, которыми хотелось поделиться, случилось много историй, которые просто необходимо было рассказать любимым поклонникам. Его распирало. Так что слова не заставили себя ждать, они сами лились через край, требуя выхода, свободы. Юнги рассказывал о забавных случаях в общежитии и искренне веселился, переживая всё снова. Это был прекрасный момент единения кумира и поклонников. Без лишних ограничений, сценариев, только искреннее общение в прямом эфире. Без повторных дублей и вырезанных сцен. Особый момент, который его заворожил… Когда дверь его комнаты распахнулась, громко стукнувшись о стену, Юнги в испуге дернулся, совершенно обо всем забыв. В дверном проеме, уперев руки в бока, стоял Чонгук. — Всё в порядке? — осторожно спросил Юнги, удивленно оглядывая хмурого парня. Тот неопределенно пожал плечами и прошел в комнату, закрыв за собой дверь. — Что-то случилось?.. — Ты ни разу не спросил, когда я верну тебе твою цепочку. Ты же знаешь, что только плохие мальчики не возвращают чужие вещи. А плохих мальчиков наказывают. Я плохой мальчик? Юнги прыснул со смеху, но удержался, прикусив губу и отведя взгляд к окну. — Ну-у-у? — требовательно протянул Чонгук. — Какое наказание для меня ты предпочтешь? — Полегче, великий преступник, — весело ответил Юнги, разворачиваясь и вальяжно разваливаясь на кровати. Подперев голову ладонью, он с вызовом посмотрел на гостя. — Это не моя цепочка. Я ее у Намджуна одолжил, а потом не вернул. Плохой, очень плохой мальчик. Таким других наказывать не доверяют. — Ладно, — Чонгук слегка смущенно улыбнулся. — Сценарий с наказаниями не прокатил. Попробуем… поощрения? — И за что же тебя поощрять? — рассмеялся Юнги. — Сегодня твоя очередь убираться на кухне. Уже всё сделал? — Не совсем всё… но частично… — Нет, — покачал головой Юнги, — частично я не награждаю. Всё или ничего. Таков закон этого мира и конкретно моей комнаты. — Ну… — Чонгук уселся на кровать, подобрав ноги. — Может… Ты ведь уже убрался в ванной, значит мы можем наградить тебя. Верно? — Идея неплохая. И что ты планируешь мне вручить? — Хм. — Чонгук посидел немного в размышлениях, а после пододвинулся ближе. Потянулся к Юнги, замерев совсем близко. Глаза в глаза. И уже чувствуется такой родной и приятных запах любимого тела. — Комиссия по награждениям выделила для тебя несколько сладких поцелуев, упаковку ласкающих прикосновений и один нежный минет. Что скажешь?.. — Думаю, — улыбнулся в ответ Юнги, — я заберу свой приз прямо сейчас. Он подался навстречу, касаясь ладонью горячей щеки и ловя легкий, почти невесомый первый поцелуй. После нескольких долгих дней воздержания даже такая мелочь им казалась просто сокровищем. По коже бежали мурашки, а внутри по телу разливалась нега. Два сердца уже трепетали от предвкушения. Чонгук углубил поцелуй. Сев на бедра Юнги, он забрался руками под футболку парня, едва касаясь живота самыми кончиками пальцев. Знал, где у любимого самые чувствительные точки. Сбившееся дыхание — лучшее тому доказательство. «Ох», — пробормотал Юнги, дернувшись от накрывшей волны ощущений. Чонгук поймал этот выдох губами, наслаждаясь таким робким одобрением. — Скажи, если хочешь чего-нибудь особенного, — прошептал он, касаясь губами чужой шеи. От кожи уже пахло «их любовью», именно так Чонгук называл эту пленяющую смесь, от которой кружилась голова: освежающий парфюм Юнги с нотками цитрусовых и запах разгоряченного желанием тела. — Хочу, — отозвался Юнги с улыбкой. Ему так нравилось в любовнике эта забота. Кто бы еще так много внимания уделял Юнги, выполняя любую прихоть? Ну разве не был Чонгук идеальным?.. — Хочу полностью довериться тебе. Чонгук ответил делом — легонько прикусив мочку уха, смелее коснувшись живота, превращая легкие касания в настойчивую ласку. Футболка задиралась всё выше, руки скользили к вздымающейся от шумного дыхания груди. Тело отзывалось на такие дразнящие прикосновения. Юнги порой казалось, что он может кончить от одних только этих ласк. Его Чонгук, его самый близкий и любимый. Необыкновенный. И только его… От одной этой мысли дыхание спирало восторгом, а голова начинала кружиться. Ведь всё в этом парне манило. Каждый раз, находясь рядом, Юнги хотел его обнять, крепко прижать к себе до хруста в ребрах, раствориться в ответных объятиях. Каждую секунду, просто глядя в эти сияющие глаза, Юнги хотел забыть обо всём на свете, сбежать от друзей, работы, реальности, запереться вдвоем в спальне и не выходить целую вечность, пока не удастся утолить эту жажду… которую, казалось, утолить невозможно. От каждого случайного прикосновения на репетициях или за общим завтраком, по телу пробегал приятный ток, заставлявший чувствовать себя живым и полным чувств. Блаженство завладело им. Уже знакомо и приятно тянуло внизу живота. Чонгук проводил пальцами по затвердевшим соскам — а пальцы Юнги сминали подушки, впиваясь в ткань с силой. Чонгук ёрзал, терся о его пах своим — Юнги запрокидывал голову, позволяя всё новым и новым тихим стонам срываться с губ. Возбуждению не было предела. Чонгук спускался вниз, целуя живот, проводя языком вдоль проступивших ребер, — Юнги жмурился от пробирающего экстаза. Руки Чонгука скользили под его спиной, и он прогибался навстречу ощущениям. Юнги сглотнул очередной стон и распахнул глаза, когда рука Чонгука наконец легла на его пах, надавливая, легко сжимая сквозь джинсы. Хотелось просить его скорее разрешить уже снять мешающую одежду, отдаться полностью во власть страсти, но он лишь ерзал на подушках, покорно принимая ласки. Юнги уже не владел собой, тело вздрагивало от удовольствия. — Хорошо? — с улыбкой в голосе шепнул Чонгук, любуясь самой прекрасной картиной в мире. Юнги лишь закивал, прикусывая губу и рвано выдыхая. — Тогда уберем лишнее? — Он замер, убрав руки, коснувшись ремня на джинсах любовника. Юнги закивал еще горячее, накрыв его руки своими ладонями, будто умоляя не останавливаться. Такая редкая близость, Юнги не хотелось дать ей ускользнуть даже на мгновение. — Как пожелаешь. Чонгук неспешно расстегнул пряжку ремня. Пуговицу. Молнию. Кто бы знал, что от этих звуков может так заходиться сердце. Чонгук осторожно стянул с любовника джинсы, а следом и белье, освобождая уже давно напряженный и твердый член. Юнги заерзал на покрывале, почувствовав долгожданное прикосновение. Сердце колотилось, как сумасшедшее, казалось, его можно услышать с улицы. А дыхание окончательно перешло в немного дрожащие стоны. — Я… люблю тебя… Чонгук, — с трудом прошептал он, снова зажмурившись и зажав рот ладонью, чтобы не закричать. — Юнги, — отозвался тихий голос почти над ухом. А следом на скулу лег влажный и теплый поцелуй. — Я тоже… — Губы коснулись шеи. — Тебя… — Несколько коротких поцелуев в живот. — Люблю. — Губы обхватили напряженный член, а язык коснулся головки, слизывая первые капельки смазки. Юнги смотрел в потолок и ему казалось, что перед глазами всё плывет. Чужие горячие губы и язык скользили по его члену, проходя от головки до самого основания, доводя до приятного исступления. Спина выгибалась, пальцы без разбора впивались в ткань покрывала и подушек. И он хотел подаваться бедрами навстречу, двигаться быстро и резко, но только позволял делать с собой всё, что вздумается. Каждый раз, слыша влажные звуки, когда член выскальзывал изо рта Чонгука, Юнги думал, что его тело вот-вот взорвется от возбуждения. До чего же пошло это звучало! Он прижал к себе подушку, впился зубами в ее уголок, но всё равно был не в состоянии сдержать громкие, почти рычащие стоны, что рвались из груди в такие моменты. И опять, и снова, и снова. Волшебно… Невероятно, как сам Чонгук. О, если бы он стал ощущением, это было бы именно оно. Сводящее с ума вожделение. Юнги даже думал, что может потеряться в накрывшем наслаждении. Но Чонгук всё время держал его за руку, переплетя пальцы, позволяя стискивать крепко, почти до боли. И Юнги верил — если и потеряются, то только вместе, а вдвоем с самым любимым человеком и потеряться не страшно. Волшебно… Юнги давал тянуть наслаждение. И пришедший ему на смену оргазм был безумно ярким. Казалось, он мог бы разорвать тело и душу на куски, если бы Юнги не дал ему вырваться особенно громким стоном. Он был не в своей комнате, не в этом мире. А где-то вне… но с Чонгуком. И только затихающий пульсирующий жар внутри напоминал о реальности. — Знаешь, ты бесподобно звучишь, когда кончаешь, — с улыбкой пробормотал Чонгук, поднимаясь и целуя в губы. — Я — твой самый преданный поклонник. — Да ты… Юнги резко замолчал, в ужасе уставившись перед собой. Поклонники! Как он мог забыть, что не выключил трансляцию после прихода Чонгука?! — ТВОЮ Ж МАТЬ! — взвыл Юнги, грубо оттолкнув любовника и кинувшись к столу. Дрожащая рука попыталась схватить телефон, но тот выскользнул из пальцев, с силой ударился о стену и упал на пол, развалившись на составные части, засветив такими внутренностями, которые раньше только на заводе и видели. Юнги сполз с кровати, осторожно собрал части и осмотрел. — Что ж… Хотя бы трещина на экране не слишком большая, — пробормотал Чонгук, свешиваясь. — А что вообще это было? Чего ты вдруг к нему кинулся? — Я… не выключил онлайн-трансляцию… Комната опять плыла перед ним, он будто проваливался сквозь пол. Только в этот раз — от ужаса. Его жизнь кончена. После такого прямого эфира можно не мечтать остаться в группе… да и вообще не о многом остается мечтать. — Ты шутишь? — голос Чонгука звенел от паники. — Нет, — выдохнул Юнги, бессильно опуская руки. — Когда ты ворвался, я совсем про нее забыл. Это просто кошмар… В наступившей тишине послышался звук открывающейся входной двери. Кто-то вернулся в общежитие. Кто-то, на чью жизнь их ошибка тоже очень сильно повлияет. — Юнги! — послышался крик из коридора. — Я смотрел твою трансляцию, Юнги, тебя ждет большой скандал! Дверь комнаты открылась. Намджун, еще не снявший куртку, подпер косяк плечом. Сложив руки на груди, он сурово смотрел на парней. — Вас обоих ждет. — Намджун, послушай… — еле выдавил Юнги, жмурясь. Но подходящих слов он никак не находил. — Я… это вышло случайно… — Случайно или нет — неважно, — отмахнулся Намджун. — Верни мне цепочку и пообещай, что больше не будешь отдавать никому мои вещи. — М? Ч-что? — Юнги тряхнул головой. — Тебя… только цепочка волнует? — А что еще меня должно волновать? Я не с самого начала смотрел… — И не до конца? — уточнил Чонгук. — До конца, — возразил Намджун. — Вы вообще знаете, что невежливо обрывать эфиры, не попрощавшись? А то оборвали всё на фразе «Плохой, очень плохой мальчик». Я понимаю, что телефон разрядился, но следить же надо за такими вещами. Кстати, вам не кажется, что ваш диалог звучал уж слишком… как бы это сказать… Юнги, бездумно смотревший в стену, чуть не плакал от облегчения. Упав на пол, он прижал к груди разбитый телефон и смеялся во весь голос. — Боже, — вскинул бровь Намджун. — Так, я попозже зайду, пожалуй. Чонгук, если это приступ, вызови скорую сам. Мне пора... готовить… — Иди-иди, — выдавил Чонгук, тоже срываясь на смех. — Мы вернем тебе цепочку вечером. — Жду. Дверь захлопнулась. Через минуту в комнате снова настала идеальная тишина. Чонгук вытянулся на кровати, свесившись с края и глядя на лежащего на полу Юнги. Тот улыбался, всё прижимая к себе телефон. — Хорошо, что всё обошлось, — аккуратно поправляя его челку, прошептал Чонгук. — Хорошо, — согласился Юнги. — Но знаешь, я бы прошел через все последствия, если бы ты был со мной. — Взаимно. А теперь штаны надень… хорошо, что Намджун из-за кровати ничего не заметил. Такое ни один из нас не пережил бы, точно тебе говорю.