Unforgivable

      На улице стояла зима. Конечно по стандартам одного из сильнейших магических государств, властвовавшего над половиной Азии в достатутную эпоху – Тунгусской республики, пять градусов ниже нуля были практически весенней погодой, но вот не привыкшие к морозу англичане кутались в пальто, куртки, шубы…. Но не в мантии, ибо у магов существовали согревающие чары. Поэтому магам было всё нипочём. Первые за два десятилетия рождественские каникулы, не омрачённые ни тревогой о будущем, ни угрозой Того-Кого-Нельзя-Называть, ни болью потерь и горечью похорон друзей, которыми было заполнено недавнее лето. Друзей, знакомых и родных, павших в боях за то, чтобы на всех опустилось безоблачное счастье. Каникулы, наполненные праздничными приёмами в манорах и министерскими балами, свадьбами и помолвками. Время, когда смех и радость наполняли все дома магической Британии. Все, кроме одного.       В гостиной дома на площади Гриммо царила гнетущая, липкая и не предвещающая ничего хорошего тишина. Впрочем, кое-какие звуки всё же были слышны - шаги злого до безумия Рона Уизли, который вышагивал от стены к стене, на каждом проходе поддавая ногой по опрокинутому им же креслу и шипя от боли. Вдруг он остановился и, сжав до хруста кулаки, заорал во всю мощь лёгких, заставив вздрогнуть сидящую в кресле напротив Гермиону:       - Ты совсем глупая дура, Гермиона! Вконец мозги атрофировались, идиотка?! Как ты можешь... - он на мгновение замолчал, - с этим грязным слизняком?!       - Да как ты смеешь, Рональд?! Как ты смеешь со мной так разговаривать?! - зашипела разъярённой кошкой Грейнджер.       Ещё один присутствующий в гостиной, а именно Гарри Поттер молча сидел, запустив обе ладони в шевелюру и крепко сжав зубы. В груди поселилась ноющая боль, а в животе тяжесть. Умом он уже понял, что Гермиону не переубедить, но чувствами цеплялся, как кончиками пальцев за камень над пропастью, за несуществующую надежду. Именно висящим над пропастью он себя сейчас и чувствовал.       - Это говно, этот мудак все семь сраных ёбаных лет унижал тебя, называл грязнокровкой, искренне желал тебе смерти и считал грязью под ногами, - продолжал орать и плеваться всё больше и больше краснеющий Рон, - а ты с ним тра...       - Не продолжай, Рональд или я прокляну тебя так, что и в Мунго не помогут! - взвизгнула Гермиона. - Он был ребёнком! Его так воспитали. В ненависти к таким как я. А когда он в меня влюбился, то не смог придумать ничего лучше, чем ухаживать, оскорбляя. Как мальчишки в школах, которые дёргают за косички и бьют по голове портфелем нравящихся им девочек. Но это уже позади. Он сильно повзрослел за последний год и стал совершенно другим человеком. Если бы ты знал, как ему стыдно за своё прошлое поведение! Если бы ты слышал, как он просил прощения за те грубые слова, за которые я дала ему пощечину на третьем курсе. Тогда бы ты так не рассуждал. Рональд, нельзя быть таким ограниченным и архаичным!       Гарри казалось, будто пространство вокруг него пульсирует в такт всё ускоряющемуся пульсу, пульсу который скоро пропадет.       - Он прав, Гермиона, - тусклым голосом сказал он. Таким голосом он говорил только когда погиб Сириус, когда осматривал погибших, в закончившейся полгода назад финальной битве с отчаянием находя всё новые и новые знакомые лица, лица застывшие в смерти. Хотя, пожалуй, сейчас он чувствовал себя куда хуже, чем в Отделе Тайн и на руинах полуразрушенного Хогвартса.       - Гарри... - с отчаянием в голосе начала Гермиона, - я надеялась, хоть ты поймёшь...       - Я никогда не смогу этого понять, - перебил её Поттер. - Он враг! Его семья убила твоих родителей! Родителей Невилла превратила в безумцев, тебя чуть не скормила василиску. – Он говорил с нажимом, полу привстав и вцепившись пальцами в подлокотники. Говорил так, словно это было его «Последнее слово» на судебном процессе. А может быть, им оно и было. Но судья, судья видел перед собой лишь то, что хотел видеть.       - Не его семья, а Лестрейндж. И он не враг, он никогда и не был врагом, так, противным мальчишкой с забитой всякой ерундой головой. Поверьте мне, теперь он стал совсем другим. - Гермиона переводила умоляющий взгляд с Поттера на Уизли и обратно.       - Ты ненормальная дура! А чьей сестрой была Беллатриса?! - вновь заорал Рон. - Этот пидор выдал тебя ей! Если бы не Гарри ты бы там и сдохла! Люциус убил Фреда!       - Нарцисса спасла Гарри!       - Только ради своего выблядка! Ах, прости, он теперь и твой выблядок! Все мозги в между ног ушли? - вопил Рон и, получив пощечину от не выдержавшей и вскочившей на ноги Гермионы, вдруг зло ухмыльнулся. – Ну, надо же! Семь лет вместе, а теперь ты меня бьёшь по роже из-за вонючего хорька, от которого мы тебя всё это время защищали!       Впервые в жизни Поттеру не хотелось заткнуть рот впавшему в свою фирменную ярость Рону. Он и сам чувствовал среди прочих эмоций - злость и гнев.       - Он не его отец! Он другой! У него не было выбора! Ему промывали мозги с самого детства и заставляли. И честно говоря, пора прекратить мыслить категориями прошедшей войны, Рональд! Время солдат прошло, настало время строить мирную жизнь! - надрывалась Гермиона. - И ни он, ни его семья не сражались в финальной битве...       - Блядь, я даже не знаю чем крыть эту абсурдную хуету! - вскинул руки в потолок Уизли. - Да он со своей поганой семейкой просто зассали! Одно дело мучить и убивать беззащитных магглов, типа твоих родителей, а другое - воевать против волшебников! Твой ублюдок за все семь лет не выиграл у Гарри ни одной дуэли.       Гарри сидел, слегка покачиваясь взад и вперёд, мозги с трудом обрабатывали происходящее. Может это не Гермиона? Может кто-то под обороткой? Да нет, они всё проверили в первую очередь. Никакого воздействия, ни чарами, ни зельями. Чем же, ну вот чем он так прогневал судьбу, что она лишила его последней надежды на нормальную жизнь? Он бы попросил её остаться, не уходить к этому ублюдку, если бы умел так сильно унижаться.       - Он почти убил Рона и Кэти Белл, - от осознания грядущего поражения голос Поттера потускнел. - И бывших Пожирателей не существует, Гермиона.       - Его заставил Волдеморт... .       - Да конечно! - ядовито фыркнул Рон, сжимая кулаки, казалось, он сейчас набросится на неё. - Невинная жертва со всех сторон, куда ни плюнь! В выручай-комнате его с гориллами тоже Волдеморт заставил на нас напасть? А ведь тебя там чуть не сожгли заживо! Прям трагический герой!       В гостиной снова наступила тишина, прерываемая лишь всхлипами рухнувшей в кресло Грейнджер, которая непрестанно вытирала глаза и безуспешно пыталась поймать взгляд Гарри, лучшего друга, чувствовавшего себя больным и сломленным. Гермиона вновь поднялась и, вытирая покрасневшие от слёз глаза сказала:       - Я влюблена в Драко, после выпуска из школы перееду к нему, и какими бы словами вы его не ругали, я приняла решение и не изменю его. К сожалению, я думала, что мои лучшие друзья примут мой выбор но, как оказалось, я ошибалась. Всё же я надеюсь, что мы сможем сохранить нашу дружбу, а вы преодолеть школьную неприязнь к Драко...       Где-то там, где находится призрачный Кингс-Кросс, на одном из путей раздался колокольный звон автоматической стрелки, которая мигая красно-зелёными огнями, дёрнулась и с громким, гулким металлическим лязгом повернулась, перекладывая рельсы на новый маршрут.       Рон изумлённо качал головой, будто не веря своим ушам.       - Мы тоже ошибались думая, что ты не ляжешь под врага и не станешь предательницей! - выплюнул он, заставив Гермиону вздрогнуть от жестоких слов. - Не заставь мы тебя выпить очищающее зелье я бы решил, что белобрысое дерьмо тебя опоил.       - Я никого не предавала! И не называй его так!       - Если ненавидеть убийцу и подонка это школьная неприязнь... – вновь включился в разговор Поттер, он, наконец, поднял голову, встал и посмотрел на Грейнджер. - Он уничтожит тебя, вот увидишь... - Всё это немного напоминало шестой курс, когда она с упорством достойным лучшего применения из принципа отказывалась верить в наличии у хорька метки мрака. Так было и сейчас.       - Гарри..., - неуверенно начала она, начисто игнорируя вторую часть его фразы, - мы ведь останемся друзьями? Пожалуйста! - взмолилась девушка, делая шаг к нему и замирая, когда он поднял руку, останавливая её.       - Я так не думаю, Гермиона...       - Скажи ей, Гарри! Скажи этой дуре, что любишь её, признайся уже, наконец! - воскликнул Уизли, на что Поттер только вздохнул и покачал головой.       Ничего уже не осознающая Грейнджер сорвалась в неконтролируемые рыдания. Все трое почувствовали, что в жизни бывшего "Золотого Трио" наступил новый этап. Раздался хлопок аппарации и Гермиона исчезла.       - Это пиздец! Сука! - ёмко выразился Рон и, схватив со столика бутылку с Огневиски, с силой швырнул её в стену, предварительно сделав большой глоток.       - Да... надо было оставить его в выручай-комнате, наедине с Адеско Файр Крэбба.

***

      Поттер, Уизли, Грейнджер и Малфой мгновенно стали сенсацией номер один в магической Британии. Заголовки типа "Героиня Войны встречается с недобитым Пожирателем Смерти" появлялись почти каждый день. Ежедневный Пророк с садистским наслаждением размазывал хорька и Грейнджер тонким слоем, стараясь реабилитироваться за прошлые публикации в пользу режима Волдеморта.       Предательство Грейнджер, а они считали это именно предательством, в чём были далеко не одиноки, неожиданно сильно ударило по Гарри и Рону. Парни ушли с курсов подготовки аврората, на которые поступили ещё летом, вскоре после победы, сорвались в пьяный бесконтрольный загул, били морды своим несостоявшимся коллегам аврорам, репортёрам, любопытным и особенно всем слизеринцам, которых встречали. Забини и Нотт стали первыми, но далеко не последними жертвами.       Они даже практически разгромили редакцию Ежедневного Пророка, когда главный редактор выпустил статью, изображающую из них новых Тёмных Лордов, надеясь сыграть на старой скрипке.       Принципы чистокровности были надежно похерены победившей стороной, а статус национальных героев позволял Поттеру и Уизли творить почти всё что угодно, не боясь никого и ничего. В принципе это подкреплялось и огромной магической силой Поттера. Да и тем, что совсем уж за рамки они не выходили и непростительные не использовали. «Мальчики есть мальчики», вздыхали умудрённые опытом волшебники по всей стране, а за их похождениями затаив дыхание следила вся магическая Британия. Молли, Артур и даже Кингсли пытались остановить сорвавшихся с нарезки героев войны, но, увы...       У Грейнджер в свою очередь возникла ситуация которую описывают фразой "Чужой среди своих". От неё отвернулись практически все: Орден Феникса, выжившие члены Отряда Дамблдора, помнившие инквизиционные дружины Амбридж в общем и хорька в частности, большая часть учеников. Последние полгода учебы превратились в кромешный ад, едва ли не с плевками в спину от одноклассников. С должности старосты девочек её практически сразу сняли, отдав бляху Джинни Уизли.       Во время профориентации будущих выпускников Кингсли разговаривал с ней вежливо, но строго формально, сообщив, что ранее предложенные вакансии, к сожалению, заняты, резонно рассудив, что сочувствующие Пожирателям ему в министерстве не нужны и откровенно сообщив ей об этом. Её горячие возражения, что никаким Пожирателям она не сочувствует, пропускались мимо ушей. То же самое происходило и в Хогвартсе, МакГонагал поджав губы, качала головой, разочарованно смотря на Гермиону. Возможно, такая реакция была вызвана тем, что война закончилась совсем недавно и почти каждый кого-то потерял?       При этом Гарри и Рон насчет поступка Грейнджер словно в рот воды набрали, ни слова прессе, друзьям или собутыльникам в пабах. Фактически у Гермионы из круга общения остался только Малфой и его подельники слизеринцы, которые так же как и он в предыдущий год занимались делами по упрочнению положения новой власти, а после её поражения как ни в чем не бывало вернулись в Хогвартс, доучиваться на седьмом курсе.       Справедливости ради надо сказать, что сама Грейнджер изо всех сил пыталась вернуть дружбу и восстановить "Золотое Трио". На своих редких Хогсмидовских выходных она прыгала камином в Дырявый котел и пыталась выловить их в пабах, но даже когда получалось, они проходили мимо неё, будто не узнавая, на Гриммо 12 ей попасть не удалось, потому что её исключили из контура защитных заклинаний. Некогда лучшие друзья просто выкинули её из своей жизни.       Один раз она даже заявилась в Нору на традиционный воскресный ужин, прихватив с собой своего блондинистого бойфренда, надеясь цивилизованно пообщаться и объяснить, что ничего плохого она не сделала, зла никому не желала и никого не предавала. Кончилась эта затея традиционно плохо, выбитыми зубами и сильно разбитым лицом Малфоя а так же воплями Молли Уизли, которая запретила появляться ей у своего дома, заодно напомнив, кто убил её Фреда, родителей самой Гермионы, почти убил Джинни, Рона и её саму, да и много кого еще. Гарри всё это время сидел бледный и старался не смотреть и не слушать, не слушать именно её голос, звавший его, ибо от одних звуков в его голове начинал звучать другой. Голос, шептавший «Авадь хорька и будь что будет». Грейнджер давилась слезами, а невнятно матерившейся Малфой кровью, когда они, наконец, аппарировали оттуда.       Гермиону всё это невероятно огорчало, злило, заставляло плакать и вообще находиться в полном раздрае чувств. Драко конечно помогал, но справиться с этим не мог, и иногда ей казалось, будто и не хотел.

***

      Настойчивый голос понемногу вытаскивал Поттера из мутной пелены очередного похмелья, в котором он, казалось, находился перманентно. Последние несколько недель так точно. Эти недели слились в какую-то дикую чехарду образов и событий, отправной точкой которых явился уход девушки, в которую он был влюблен к его злейшему врагу и подонку, что в глазах Гарри обесценивало все семь лет дружбы, приключений и взаимовыручки.       По мнению постепенно впадающего в депрессию Поттера простить и принять можно многое, но не всё и это был как раз тот самый случай. Она полностью утратила его доверие, вышла из числа тех, к кому он мог повернуться спиной, соратников по борьбе. Нет, как-то специально он не собирался ей мстить или мешать в достижении жизненных или профессиональных целей, поэтому и молчал. Впрочем, тут она всё сделала сама. Гарри решил просто выкинуть её из своей жизни и пусть живет, как хочет. Вообще с её стороны было довольно эгоистично надеяться усидеть на двух стульях, и с пожирательским недобитком быть в отношениях и дружбу Гарри и Уизли сохранить. Черт побери, он бы молча скривился, но принял бы её отношения хоть с МакЛаггеном, да почти с кем угодно, но она умудрилась с первой подачи забросить трехочковый!       - Гарри! Гарри, очнись Мерлин тебя побери! - ругался рядом смутно знакомый голос. - На вот выпей, алкоголик малолетний! - На затылок легла чья-то рука, а в губы ткнулся холодный край стеклянного флакона.       По всему телу пронеслась освежающая волна с легким ментоловым оттенком, выгоняя головную боль, сухость во рту и тремор конечностей. Он лежал на диване в мантии и обуви, а где-то рядом, видимо на полу, валялся Рон, оглашая помещение громогласным храпом.       - Ооохх... - Выдохнул он и зашарил рукой в поисках очков, с помощью которых размытая фигура, стоящая у дивана, превратилась в Андромеду Тонкс. - Здравствуйте, миссис Тонкс, - сказал он, отчаянно стыдясь своего состояния и бардака в гостиной, где они находились.       - Привет, Гарри. Ты из-за этой глупой девки решил покончить с жизнью, утопившись в Огневиски? Не забыл, что являешься крёстным отцом Тедди?       Волна жгучего стыда затопила Поттера, ведь он и в самом деле забыл о ребёнке, как забыл и о множестве других дел, которые необходимо было сделать.       - Она, между прочим, тоже крёстная, - буркнул он, просто чтобы что-то сказать.       - Ерунда! - пренебрежительно махнула рукой Андромеда, - доступа к Тедди у неё не будет, я уже оспорила завещание Нимфадоры и Ремуса, хватит с меня этой семейки! А вот ты другое дело...       Да, он другое дело думал Гарри, сходив в душ, наведя порядок в доме и отправив Рона в Нору, предварительно напоив антипохмельным зельем. Впрочем, тот и не сопротивлялся - пьянствовать они оба устали, а Уизли, как это ни удивительно, устал трахать фанаток. Главным призом был, конечно, Поттер, но у него включился какой-то ступор, и поэтому Рону пришлось отдуваться за двоих. Хотя конечно нельзя сказать, что он жаловался. За время этого загула рыжий в полной мере получил и славу, и внимание и много секса, что подняло его самооценку на невиданную высоту, за что он был искренне благодарен Гарри.

***

      Спустя несколько недель Гарри стоял на просторном крыльце особняка, который он купил в городе Блэкпул что в графстве Ланкашир. Дом стоял на побережье Ирландского моря и из окон открывался совершенно изумительный вид на это самое море и прибрежные скалы, на которых под весенним мартовским солнцем таяли последние следы недавнего снегопада.       Андромеда с Тедди поселились в доме поменьше, в паре километров южнее от него. У Поттера и Тонкс состоялся долгий разговор после того, как она привела его в порядок, выведя из долгого запоя. Итогом той беседы и явилось решение покинуть Лондон с его фанатами, Малфоями, Грейнджер и прочими. Так и появились в Блэкпуле трое новых жителей.       Уизли его отъезд восприняли довольно болезненно и лишь заверения, что новое место жительство находится в аппарационной доступности, снизили накал недовольства, ну и подготовка к назначенной на середину июля свадьбы Невилла с Джинни отвлекла немалую часть внимания от Гарри.       В общем, в стране продолжался свадебный бум, объявления о помолвках, будущих свадьбах и даже рождении самых первых зачатых после войны детей появлялись на страницах Ежедневного Пророка практически каждый день. Создавалось впечатление, будто волшебники торопились жить, создавать семьи, рожать...       Сам Гарри активно искал себе занятия, занимался спортом на износ, посещал местный колледж, возился с Тедди и много гулял. Каждые выходные он встречался со старыми, если можно так назвать пятнадцати – восемнадцатилетних подростков, соратниками по борьбе, с теми, кто был в подполье Хогвартса, кто скрывался от егерей, с теми, кто выжил в принесшей победу битве. Они не так уж и много пили, зато много разговаривали. О прошлом, настоящем и будущем. На все темы кроме одной. Бывшего третьего члена «Золотого Трио».       Будние же дни он проводил дома, с крестником и в ближайших окрестностях. Блэкпул был курортным городом, поэтому развлечений здесь было много, да и не то, чтобы они интересовали парня. Ему больше нравилось наблюдать со стороны за развлекающимися людьми, особенно интересно было на фестивале танцев и света. Он даже по совету Андромеды сходил к окулисту и сменил очки на контактные линзы, которые Тонкс зачаровала так, что их не нужно было снимать. Старые очки он пинком отправил с обрыва, проорав вслед "Окулус Репаро Мерлин тебя дери!".       В какой-то из таких тихих и спокойных майских дней и пришло первое письмо от Гермионы, которое он бросил в камин, не читая, а потом всё пошло к чёрту и письма начали приходить регулярно раз в неделю, и вот их он сдуру начал читать. Сначала они были наполнены обидой и цинизмом, потом стали походить на пресловутые письма ненависти, в одном из которых Грейнджер, явно пытаясь досадить Поттеру, в красках расписала свою сексуальную жизнь с Драко во всех потайных закоулках древнего замка, потом она извинялась, но сути дела это уже не меняло. Гарри искренне не понимал смысл этих писем, ведь если она так серьёзно влюблена и счастлива в отношениях, то зачем всё это? Чего она хочет от него добиться? Ей ведь прекрасно известно, что ни он, ни тем более Рон её отношения с Пожирателем смерти не примут никогда, так к чему это все?       Во всем этом бреду Поттер чувствовал, будто сходит с ума, совы от Грейнджер сковырнули рану на его сердце и стали, как наркотик или алкоголь, когда понимаешь, что убиваешь себя, но остановиться не можешь. Одновременно, с каждым днем росла злость на Гермиону, которая своей идиотской толерантностью и способностью, привитой ей старым мудаком Дамблдором видеть в людях только хорошее и давать им вторые шансы мимоходом разрушила жизнь Гарри, умудрившись влюбиться в кусок вонючего чистокровного дерьма, в чувства которого он не верил ни на кнат. Поттер вообще не верил, что это животное способно кого-то любить. Весь её поступок был за гранью его понимания.       Вишенкой на торте стало официальное письмо, в котором Драко и Гермиона с поразительным цинизмом заблаговременно просили его стать крёстным отцом ребенка, которого ждали через пять месяцев. Когда Поттер его читал, у него тряслись руки от ненависти и смеха, письмо отправилось в камин, а Гарри в ближайший паб, откуда его спустя семь часов, смертельно пьяного, забрала Андромеда.       На выпускном балу на Гермионе было пышное платье светло – зелёного цвета, настолько пышное, что к счастью о беременности никто не догадался. Во всяком случае, новой волны слухов и нападок со стороны «свободной» прессы не последовало. Ни сам Гарри ни Рон на нём не присутствовали. Упомянула, мельком, королева этого бала – Джинни. В тот вечер Поттер снова выпил, но на сей раз до дома добрался самостоятельно и решил, что всё. Хватит. С глаз долой – из сердца вон. Он больше ничего и никогда не услышит о ней. Никогда.