Судьба машиниста

*** Возвращение в реальность было весьма долгим. Сначала послышался отдалённый гул, после он стал более отчётливым, похожим на стрекотание пулемёта. Дальше стали возвращаться обоняние и осязание. По ощущениям лежал на чём-то твёрдом. Жутко захотелось пить. Голова звенела на все лады. Поясница отдавалась протяжной и ноющей болью. Ног абсолютно не чувствовал. Руки превратились в макароны, пальцы будто свинцом налились. *Ну вот и всё, довоевался… Теперь дорога одна, лечить меня не будут, а просто пуля в лоб, чтобы не мучался. Оно и правильнее будет… А что с родными? Никогда уже не узнаю…* Раскрыв глаза, осмотрелся насколько давала больная шея. Лежал я в импровизированном лазарете. На верёвках была натянута простыня, от стены до столба, и от него опять до стены. Там же стоял деревянный стул, рядом — стол, на нём лежали какие-то препараты, рядом с ними на подносе — инструменты, все в крови. На полу так же были капли крови. Там же стояла керосинка, дававшая неплохое освещение. Сам лежал на ящиках, на которых растянули простыню, вместо подушки, вещмешок, набитый чем-то мягким. Тут простыни разъехались, и в лазарет вошёл военный. Задвинув их обратно, пройдя сбоку ко мне, тронул за плечо, и спросил: -Ну что, хлопец, очнулся? Одет он был в ОЗК, но был без противогаза. Круглое лицо, слегка островатый подбородок, седая шевелюра, морщины на лбу. Его весёлые стальные глаза смотрели на меня. Но естественно ответить ему я не мог никак… И просипев, просто кивнул. -Это хорошо. Ну что я скажу тебе боец. Дела твои веселее с каждой минутой. - Усмехнувшись, он взял стул у стены, и приставив его поближе ко мне, сел. Снова посмотрев на меня, он прищурился, и спросил: -Вот ты шакал однако, против патруля воевать хотел? Девять жизней припасено? Или у тебя карманный батальон за пазухой спрятан? Я рассеяно отвернул голову. *По делу дядька говорит, дурья моя голова…* -Ну допустим отважность, или безысходность взыграли в тебе, но что, наших ты не заметил что-ли? А граната… Отбросить в крайнем случае сложно? Эх ты. Ладно опустим эти нюансы, и перейдём к делу. Я знаю что ты не можешь отныне говорить. Поэтому, я дам тебе блокнот, и буду задавать тебе интересующие меня конкретно сейчас вопросы. А потом ты опишешь всё от а, до я. Кто таков, откуда, зачем, как попал сюда, и всё остальное. Когда удовлетворю свои потребности в вопросах, можешь написать мне свои. Постараюсь ответить на все по возможности. Кроме тех, на которые не имею права отвечать. Когда он закончил с вопросами, а я закончил написание всех произошедших со мной событий, до момента когда меня подобрали бойцы, написал несколько вопросов, интересующих меня. Взяв блокнот, и внимательно его изучив от страницы до страницы, он перешёл к вопросам от меня. -Кто я? Я Фролов Александр Сергеевич действующий командир 20 батальона железнодорожных войск. Кто пытался тебя убить? До конца не ясно, но это либо солдаты перебежчики, либо военные силы США. Техника тоже в перемешку. Где-то наша, где-то их. После бомбардировки они зачистили всё живое. На данный момент мы на станции Загорянская, соорудили что-то наподобие укрепрайона, и держим ж/д пути. Мы собирались сниматься, и уезжать подальше вглубь, где ещё много живых очагов сопротивления, и меньше радиационного фона. Что за документы? Это важнейшая стратегическая информация. Она проливает свет на очень многие детали и, может быть, даже спасёт нас. Извини, её содержание раскрыть не могу, это секретная информация. Огромное тебе спасибо, за то, что сберёг и не отдал противнику. Эх, а вот Степан конечно… Мда. Хороший боец был… Но вот видимо не свезло… А вот почему он шёл через тебя… Патруль что-ли обходил... Эх, ладно. Что произошло с соседними городами? Они уничтожены. А твои родные скорее всего либо погибли сразу, либо убиты патрулями, либо пропали без вести. Тут уж абсолютно ничем помочь не могу. Что с тобой? Не считая отнявшихся ног и перебитого фильтром противогаза горла, через пару дней тебя сожжёт лучевая. Вообщем вот такие вот дела. Закрыв блокнот, Фролов встал, и отправился на выход. Взгляд бесцельно уперся в потолок. Голова была пуста как бочка. Я был ошарашен и потрясён всем услышанным. Слова Александра Сергеевича о важности принесённых мной документов почти не помогали. Да, отдать жизнь за родину — священный долг. Но страшно. Хотя, что мне уже терять? Для чего жить? Я сделал всё, что мог. * * * Едва успев отойти на десять шагов от места, куда мы определили Колю, гражданского, который принёс важнейшие бумаги, враг начал наступление. Приказы. Автоматные и пулемётные очереди. Мощный взрыв сотряс платформу. Простыни лазарета, висящие на верёвках занимались огнём. *Прощай, Николай, ты спас нас всех*, — только и успел подумать я. Граната миномёта попала в здание, со стороны улицы Ленина, внутри раздался громкий хлопок. Вторая мина обрушила бывший магазин, сровняв его с землёй. Стали взрываться боеприпасы. Всех, кто был на оборонительной линии рядом, разорвало осколками. -Все на поезд! Отступаем сейчас же! Оставшиеся бойцы на площади бросили свои позиции, и понеслись к платформе. Следующая граната упала ровно в центр. Я еле успел упасть на платформу. Всё вокруг сотрясло страшным взрывом. Остатки оборонительных сооружений из мешков с песком разбросало по округе. Все оставшиеся в живых наверняка были контужены. -Трогайте! Бегоооом! Пока они не стали вести прицельный миномётный обстрел! Сопровождающий последний вагон, отряхнувшись от пыли, вскочил, и понёсся в поезд. Ворвавшись в вагон, сорвал трубку телефона, и что-то проорал машинисту. Вокруг стоял неимоверный звон. Я, озираясь, тяжко поднялся с платформы. Много, очень много тел, все разорваны и разбросаны как куклы… Много, очень много крови. -Товарищ командир, вставайте, поезд уже трогается! Скорее!! -Да, да… Из последних сил мы кинулись к последнему входу последнего вагона. Новый взрыв. Волной меня вдавило в тамбур. Солдата же отбросило вбок. Я вскочил и ринулся подбирать его, но увидел лишь безжизненное тело на платформе, вокруг которого расплывалось багровое пятно. -Твари.... Автоматные очереди стали стучать по вагону пассажирского поезда. Его тонкая сталь к сожалению не спасала от винтовочного калибра штурмовых автоматов, и шальная пуля таки нашла свою цель. Я рухнул, успев приложиться об стену тамбура. Разум канул в тьму. *** Мерный стук колёс, и пейзаж проплывающие за окном, гипнотизировали. Как же всё таки красиво там, куда не дошли все страсти ядерного апокалипсиса… Про все тяготы лишений уж и вовсе молчу. Но на этом хочу окончить повествование о человеке, благодаря которому ход войны навсегда измениться, и измениться в нашу пользу. Мы сможем дать отпор. Достойный отпор. И ни одна жизнь не будет потрачена зря. "Командир 20 батальона железнодорожных войск, Фролов Александр"