Их руки

…Руки Иккинга она знает много лет. Столько, сколько себя помнит. С самого детства они не были похожи на руки настоящего викинга. Они не подходили для войны. Другие дети Олуха хвастались полученными на тренировках ссадинами, царапинами, порезами и ушибами. Гордо демонстрировали натертые тяжелым оружием мозоли, а после заглушали боль от лопнувшей кожи звучным смехом. Руки Иккинга едва держали топор и щит. Дрожали, сжимая простую ветку. Неумело закрывали лицо хозяина, когда на него нападали парни покрепче – тот же Сморкала не мог упустить возможности ударить незадачливого мальчишку и показать, кто тут главный. Руки Иккинга не умели защищать. Царапины на его пальцах оставляли не драконы на арене, не наконечники стрел и даже не лезвия мечей – листы пергаментов и чертежные инструменты. Это были руки простого парня, не любившего драки, но обожающего мечтать о лучшем мире за закрытыми дверьми своей комнаты. Его руки были созданы конструировать, совершенствовать и, как оказалось, перековывать мир. Руки Иккинга взрослели вместе с ним. Маленькие и хрупкие ладони постепенно становились более мощными, мясистыми. Им нужна была сила, чтобы справляться с драконом и создавать новые изобретения. Одних чертежей было уже недостаточно, а тот же Плевака плохо разбирался в непонятных обычному уму схемах. Инструменты в руках кузнецов охали и кричали от тяжелой работы. В руках Иккинга они пели, а само действо походило на волшебство. Казалось, еще немного, и металл по мановению одного лишь пальца превратится из кривого обрубка в самые настоящие крылья. Большие и сильные, способные унести своего владельца выше облаков, выше неба, выше тех мест, куда могут долететь драконы. Выше звезд… Руки Иккинга нельзя было назвать красивыми. Его пальцы были толстыми, короткими, с квадратными, часто покусанными ногтями и кучей заусениц. Было куда проще победить целую армию охотников, чем увидеть ладони наездника Ночной Фурии чистыми. Без пятен угля, краски...человеческой крови… Руки Иккинга любили драконов. Пальцы всегда бережно касались блестящей чешуи, заботливо обрабатывали раны, чистили клыки и когти. Его ладони надолго прижимались к уродливым мордам, наслаждаясь теплом и гладкостью брони этих крылатых ящеров. Его руки после единственного случая с Беззубиком никогда не причиняли зла драконам и всячески препятствовали в этом начинании другим. Именно «благодаря» его рукам, драконы Олуха могли жить, не зная хлопот и растрачивая попусту природные инстинкты в окружении полноценной заботы. На Олухе руки вождя после смерти Стоика не позволяли драконам напрягаться. Добывали еду, мыли чешую, чистили гнезда, растили детенышей, заботились о яйцах и обеспечивали самый высокий сервис – все это делали руки жителей деревни. Руки Иккинга испытывали, как минимум, неприязнь к человеческому роду. Были беспечны и грубы к людям. Атаковали без зазрений совести. В свое время досталось даже Сморкале, что все-таки извел юного вождя до белого каления своим длинным языком. Пальцы сына Стоика крепче положенного и порой собственнически сжимали чужие ладони, плечи, оружие против охотников. От этих рук погиб не один человек. Для них все окружающие хозяина представители человеческого рода – сам собой разумеющиеся придаток к миру. Руки Иккинга не боялись остаться в одиночестве. Они редко заботились о каком-то человеке, но привыкли, что кто-то беспокоился о них и хозяине. Спасает, поддерживает, направляет… В ответ ни один человек не заслуживал от этих рук такой заботы, какой они окружали драконов. Лучше всех это знала его нареченная – Астрид Хофферсон. Руки Иккинга дорожили ей только в первые пару лет их отношений. Сгорая от такой откровенной подростковой любви, да и первой любви в общем, его руки тянулись за Астрид, сжимали крепко, не хотели отпускать, гладили ее собственные ладони, изучали кончиками пальцев, пока… Пока все внимание не переключилось на драконов… Из года в год ситуация ухудшалась. Руки Иккинга все реже прикасались к рукам Астрид и к ней самой по собственному желанию. Все чаще его ладони были заняты драконами и седлом Беззубика. Все чаще руки именно Астрид искали контакта, объятий и ласки. Руки Иккинга же стали пассивно изредка следовать ее желаниям. Его пальцы и ладони вспоминали о воительнице только в минуты нужды. Когда ему было плохо, одиноко или требовалась поддержка. В остальное время руки юного вождя всецело были отданы работе над его новым идеалистичным миром, где викинги и драконы жили на равных. Руки Иккинга вполне могли бы уже покрыться драконьей чешуей… …Руки Гриммеля Астрид знала совсем недавно, но они тоже принадлежали не совсем обычному викингу. Астрид не видела и не касалась его ладоней в детстве. Не имела представления, какие царапины и ожоги он мог получить еще в совсем юные годы. Не решалась спросить, что оставило вот тот маленький тонкий шрам почти на сгибе большого пальца правой руки: чужой клинок, наконечник стрелы, коготь небольшого дракона или какая-нибудь банальность вроде острой ветки, на которую мальчик напоролся по неосторожности. Астрид не могла сказать, когда и от чего на этих руках появились первые мозоли, когда окончательно загрубела кожа. Когда они повзрослели. Возможно, с первой встречи с драконом, с той самой Ночной Фурией, определившей будущее охотника. Может, многим позже, когда он подчинил стаю из Смертохватов, а может и наоборот – куда раньше. Кто знает, может, эти руки никогда и не были руками ребенка. Руки Гриммеля, как и руки Иккинга, принадлежали гению, опередившему свое время. Инженеру и выдумщику, чьи изобретения не только угрожали жизни и свободе драконов, но и поражали изящностью на уровне безумия. Его руки все делали сами, начиная с чертежей и заканчивая последним вкрученным болтом. Все созданное этими руками принадлежало только им. Это были руки мастера, знающего свое дело. Это были руки творца и губителя. Руки Гриммеля в настоящем были такими же аристократичными, как их хозяин. Он был стройным и высоким, его руки – гибкими и пластичными с длинными тонкими пальцами и аккуратными овальной формы ногтями. Руки Гриммеля при его профессии поражали чистотой. Без намека на заусеницы или пятна. Астрид ни разу не довелось увидеть на них грязь, песок, чернила, капельки яда или крови. Разумеется, драконьей… Руки Гриммеля были полны предубеждений против крылатых душегубов и пугали своей непредсказуемостью. Мягкие и плавные движения приятного и очаровательного мужчины могли в мгновение ока превратиться в жесткие и резкие атаки садиста, для которого мучить и пытать противника в порядке вещей. Однако, при всей своей опасности, людям эти руки смерть не несли. Они были своенравны, самовлюбленны… Это были руки возгордившегося игрока, получавшего наслаждение от своих действий, но у каждого пальца и ладони была конкретная цель. Полная крови и рева драконов. Цель уничтожить всех тварей ради собственного эго и человечества. Эти руки никогда не прикрывались чистотой и добротой. Они открыто демонстрировали свое превосходство и свою жажду. Руки Гриммеля не имели ничего против людей и животных, что не стояли у них на пути. Они любили гладкую шерсть кошек и теплое оперение филинов. Ключевую воду и утреннюю росу. Жесткую кору дерева и мягкое прикосновение травы. Они относились к драконам как к цепным псам, лишь иногда поощряя сытным обедом из других особей. Они не доверяли людям и не терпели в силу своего характера прикосновений, но делали исключение для близких хозяину людей. Не противного ему человека руки Гриммеля могли похвалить, мягко хлопнув по плечу. Поддержать и помочь подняться другу. Нежно и бережно обнять возлюбленную. Именно в такие моменты эти руки позволяли увидеть себя слабыми, беззащитными и напуганными. Они дрожали и сжимали сильнее, стоило липкому страху обволочь разум мыслью, что вот-вот все исчезнет, развеется без следа и окажется мороком, оставив в который раз один на один с темнотой. С целью убивать и приказывать. Руки Гриммеля скучали в скитаниях по ласке и не стеснялись дарить ее в ответ. Хранили в себе многолетний опыт, умели и знали, на какие рычажки души и тела стоит надавить, чтобы расположить или наоборот оттолкнуть от хозяина. Руки охотника привязались к Астрид и дорожили каждым проведенным с ней мгновением. Его руки нравились Астрид не меньше, чем руки Иккинга…

…и она любила руки обоих…

…Вот только…

Руки Иккинга, такие знакомые, даже находясь в жалких дюймах от рук Астрид, были очень далекими, чужими и принадлежали драконам. Руки Гриммеля, казалось, даже ночью окружавшие призрачными объятиями, начали держать ее не так давно, и Астрид боялась, что вскоре холодными и перепачканными кровью придется держать их…