Crooked Minds

- ...сдохни сдохни сдохни сдохни сдохни сдохни... И так далее и тому подобное. Мелкий засранец истерично шипит не останавливаясь, наверное, уже минут десять. Первые две это было даже забавно, но сейчас вызывает только раздражение. - Если ты не заткнешься, мне придется искать способы отвлечься. Например, можно подправить его лицо. Для симметрии. Ну или сделать похожим на мое. Даби нежно проводит по щеке Шото - она все еще лихорадочно горячая - и хватает его за подбородок, поворачивая то одной стороной лица, то другой. Для наглядности. Шото все еще вырывается, упорно сопротивляясь. У него неплохо выходит, и Даби давит на него всем телом, обхватывая в как можно более плотном захвате. Если прикрыть глаза и сосредоточиться, можно почувствовать бурлящие в нем злость и панику, а на самой глубине - прячущуюся за ними боль. Чужие эмоции легко мешаются с собственными, кружат голову, вызывая опьянение. Все становится слишком острым, слишком ярким. Ощущения такие сильные, что ему кажется будто еще немного и он взорвется, сгорев наконец дотла. Чувства Шото красивы, и Даби запоминает каждое из них. Высекает в своей памяти с той же тщательностью, с какой дракон раскладывал бы драгоценности в своей пещере. Бакуго Кацки смотрит на него как на отвратительное насекомое, неожиданно вылупившееся из старого кокона. Но все же он замолкает, и Даби не может не усмехнуться. Честно говоря, Бакуго никогда ему не нравился. Но с учетом того, что теперь Даби прекрасно знает - чувствует - как к нему относится Шото, первое желание возникающее при одном его виде - это оторвать ублюдку руки и бросить умирать. Он мимоходом вспоминает как зашлось сердце Шото, выбиваясь из общего ритма, когда Бакуго выполз из обломков, и решает, что именно так и поступит. Когда они закончат. - Знаешь, ты действительно раздражаешь. Никогда не понимал, что они в тебе находят. Он старательно выделяет слово "они" и получает в ответ еще один скачок пульса. Это хороший ответ: Шото следует знать причину того, что будет дальше. Шото напрягается еще сильнее, хотя казалось бы куда дальше, и, взбрыкнув, хватает его запястья, впиваясь пальцами в кожу. Его ногти глубоко врезаются в нее, вскрывая корку старых ожогов - когда-то под ними было его имя. Он пытается оттолкнуть его, и у него почти выходит. Шото сильный, очень сильный. Даби, наверное, не смог бы его удержать, если бы не хороший план, элемент неожиданности и удачное сотрясение - последнее он отдаленно ощущает ноющей болью в висках и прогорклой горечью на кончике собственного языка. Шото сильный, но Даби сделает все, чтобы его удержать. Он впечатывает Шото в ближайшую стенку, мешая брыкаться, и припадает к его шее. Вкус соли и пыли смешивается во рту, пока он вылизывает чужую лихорадочно горячую кожу. Шото застывает, и Даби слышит: его дыхание становится обрывистым и тяжелым. Не прекращавший тлеть где-то во внутренностях огонь разгорается с новой силой, и он бездумно тянется выше - ему нужно его поцеловать. Краем глаза он видит как Бакуго взвивается на своем месте, яростно дергает наручники, сохранившиеся еще с прошлого раза. Это заставляет Даби помедлить. Ему немного любопытно сможет ли он сдержаться, ему бы хотелось чтобы он сдержался - каждый новый шрам Шото должен быть особенным. Бакуго Кацки проигрывает ограничителям, но побеждает самого себя. Он не издает ни звука и Даби с мстительным удовольствием отмечает как из уголка его рта начинает сочиться тонкая струйка крови. Шото все еще не двигается. Он жесткий и непослушный в его руках, и Даби буквально видит как он просчитывает варианты, тщательно рассматривая каждый: стоит ли использовать огонь в крохотном подвале, зная что пламя Даби все равно сильнее? Поможет ли в таком случае лед? Нет, конечно нет. Он не двигается. На его лице ледяная маска отчуждения, но Даби слышит как бешено бьется его сердце. Чувствует быстро растущую панику, беспокойство за своего дружка и недоумение от чего-то глубокого и темного. Шото может ничего не понимать, но он должен чувствовать, даже не зная, что когда-то было у Даби на запястье. Даби стискивает его собственное, там, где совсем недавно выжег свое клеймо поверх имени мертвеца. От одного прикосновения к метке голодно ревет в груди. Разделенная боль вспыхивает, почти ослепляя, но Даби не обращает внимания и пользуется его ступором, чтобы поцеловать. Это их второй поцелуй, первый был еще там, среди обломков офиса Старателя - удушливо жаркий в самом сердце пожара. И сейчас, в километрах оттуда, в бетонном мешке под землей - ничего не меняется. Даби кажется, что он все еще там, сгорает заживо, но уже от огня под собственной кожей. Он знает, что Шото чувствует это, не может иначе. Пламя перекидывается на него, грозясь поглотить их обоих, когда он отвечает на поцелуй. Это даже не ответ, всего лишь неловкое обрывистое движение языка - чистый рефлекс. Но они оба понимают, что это значит. Даби с трудом срывает с него одежду, нелепую обертку - костюм героя, которого сейчас самому не помешал бы спаситель. Ему хочется сжечь ее, спалить дотла, и он бы сделал это, если бы мог оторваться от Шото. Он не может. Чужая кожа обжигает жаром и холодом, Даби кусает и целует ее с одинаковым благоговением, ласкает пальцами, борясь с желанием обжечь. Шото хочется убить, сожрать, сжечь не оставив и пепла - так туго затягивается на шее удавка из красной нити. Даби не делает ни того ни другого, он не в силах насытиться им. Шото вздрагивает при каждом прикосновении, почти наугад бьет внезапно тяжелыми кулаками и то и дело замирает, словно прячась за неподатливой ледяной крепостью, но Даби чувствует как с каждым новым прикосновением плавятся страх и боль. Он глухо вслипывает, когда Даби обхватывает его твердо стоящий член и ласкает потяжелевшие яйца, одновременно задыхаясь от медленно скользящих внутрь пальцев. Все слишком яркое и сильное. Слишком много слишком, чтобы бороться - Даби знает это, потому что чувствует то же самое. Он наклоняется для еще одного поцелуя, когда обжигается о последние осколки льда. Шото отворачивается, смотря Даби за спину и это так странно и неожиданно, что он почти пропускает его сломанный шепот: - Пожалуйста, не смотри. Шото говорит это не Даби - Бакуго, и от осознания этого темнеет в глазах. На одну полную слепой ярости секунду он готов взорваться и убить их обоих. Убить Шото. Его останавливает петля на шее и гулкое сердцебиение, заменившее своей важностью его собственное. Даби знает, что больше не сможет быть живым без него. Не теперь. Поэтому он отрывает Шото от стены и тащит его по комнате. Раз, два, три. Три маленьких шага, съедающие клокочущую ярость. У Бакуго Кацки совершенно дикое лицо, когда он понимает, что он собирается сделать. Шото понимает тоже. Он дергается, отталкивая его всем телом, тянется вперед и почти хрипит: - Пожалуйста... Даби не дает ему довогорить. Он с силой жмется к его спине, притираясь к горячей коже так плотно, что кажется еще пара мгновений и они вплавятся друг в друга навсегда. Даби целует его шею, прижимаясь губами к самой артерии. Он снова обхватывает чужой член, продолжая дрочить, и волны чужого удовольствия захлестывают его с головой. Он почти отключается, оставаясь в сознании только из-за их оглушительно громко рокочущего в ушах сердцебиения. Даби снова толкается пальцами другой руки в задницу Шото, растягивая тугие мышцы, выдавливая почти болезненное удовольствие, и слепо трется о нее, краем сознания отмечая что все еще в штанах. Он едва находит силы на то чтобы остановиться и, расстегнув ширинку, толкнуться внутрь. Шото узкий до безумия и каждое мгновение превращается в сладкую пытку, но даже так они подходят друг другу как кусочки пазла и это чувство идеально. В какой-то момент Шото поворачивает к нему свое лицо. Дорожки слез на его щеках чуть поблескивают в тусклом свете ламп. У него красные глаза, но чистые радужки, и блеск в них слепит ярче пламени, рвущегося из-под их кожи. Это красиво. До дрожи в пальцах, до боли, как и всегда. Даби узнает это лицо, помнит его. Оно почти не изменилось, на самом деле. Шото умоляет. И он так сильно напоминает сейчас испуганного маленького мальчика, который просил спасти его, прекрасно понимая невозможность этого, что что-то внутри Даби вскипает острой, жгучей болью. Он почти готов признать: это чувство - его собственное. - Не на... - Даби не дает ему закончить, не хочет слышать этого и потому крадет последние слоги прямо с губ, забирает их вместе с его выдохом и кровью. Шото стискивает зубы, снова пытаясь укусить и Даби позволяет ему. Укус сильный и глубокий, Шото с бешенством дергает головой, почти отрывая итак едва держащуюся кожу. Но Даби не отстраняется, в слепом исступлении снова прижимаясь к его рту. Кровь хлещет из раны, смешиваясь с чужой, и это бьет по нервам обжигающим как кислота наслаждением. Они дрожат в унисон, пока их гнилая кровь смешивается и делает то, что никогда не смог бы сделать секс. Шото сдается. Даби может видеть как широко распахивается его левый глаз: кристально-чистое небо в нем почти полностью скрыто чернотой зрачка. Это похоже на затмение, хотя Даби не чувствует себя пустой и мертвой луной. Прямо сейчас он кажется себе пропастью, бездонной черной дырой, чужие чувства - ярче солнца и больнее огня - тонут и сгорают в нем, и этого все равно мало. Даби знает, что мало будет всегда. В какой-то момент Шото закрывает глаза и вздрагивает в последний раз. Он чуть откидывается на него и, словно ища опоры, вцепляется пальцами в запястье - это последняя капля. Всхлипнув, Даби зажмуривается и кончает прямо в него. Под веками у него тлеют багровые искры. На пару минут Даби почти забывает: прячет лицо в изгибе его шеи, дышит его запахом, невесомо целует взмокший висок, слушая дрожащее дыхание, и только когда оно немного выравнивается, вспоминает. Он заставляет себя оторваться и взглянуть. Бакуго Кацки белее бумаги, его губы изжеваны в настоящее месиво - кровь заляпала весь подбородок и ворот. Выражение его лица застывшее, словно у мертвеца и если бы не взгляд, он мог бы за него сойти. Теперь в его глазах уже не слепая ярость - обещание убийства. Даби только отвечает на это ухмылкой, когда замечает брызги спермы Шото на чужом лице. Прямо как он и рассчитывал. Шото под ним, кажется, окончательно теряет сознание или может себя. Он слабый и податливый в его руках, когда Даби наклоняется чтобы украсть еще один вдох. На этот раз его не кусают в ответ.