Цена свободы

Еще спустя две недели пришел Дамблдор, предлагая установить заклятье Фиделиус на дом Поттеров. Эрвин, скрипя зубами, все же согласился. Ведь историю менять нельзя. «Теперь нужно сделать так, чтобы Хранителем стал именно Петтигрю.» - решил Смит. Ему жутко не хотелось этого делать, но приходилось. Ведь именно ему фактически и ничего не будет. Но почему-то он чувствовал себя так, словно ему самому предстоит убить двух людей. В комнате сидели Сириус, Питер и Римус. Три мародера молчали. Сириус поигрывал палочкой, лежащей в его руке, Питер боязливо оглядывался по сторонам, периодически переводя взгляд в пол. Римус просто подпер подбородок рукой, устремив взгляд в никуда. Эрвин осматривал каждого из них, а Лили была в детской с Гарри. - Я думаю, что хранителем должен стать Сириус. – наконец высказал свою мысль Римус. Эрвин мысленно усмехнулся. Это именно то, чего он ждал. - Не думаю, - начал Смит – Это слишком очевидно. Ведь все знают, что мы дружим. Сириус нахмурился, но промолчал. Все же в заявлении Джеймса была логика, и это и вправду было бы слишком очевидно. - Но кто Джеймс? – Люпин развел руками – Увы, но я не могу, так как, во-первых, я оборотень и меня могут даже запереть в Мунго, а во-вторых, о нашей дружбе тоже знают все, кто учился с нами. - Питтер. – сказала пришедшая Лили. Эрвин вздрогнул, поняв, что даже не услышал ее приближения. – Он может стать Хранителем. На него никто не подумает, в Темный лорд скорее всего будет рассматривать только кандидатуру Сириуса, ну или возможно - Ремуса. Эрвин хотел уже поддержать Лили, но Сириус его опередил: - Это отличная идея! Темный лорд и вправду будет думать, что это я, а задачей Питера будет только сидеть и не высовываться! Последующий час Мародеры обсуждали плюсы этой идеи, а Эрвин периодически вставлял одобряющие фразы, на которые мало кто из участников обращал внимание, но которые только укрепили их уверенность в правильности принятого решения. Вскоре пришел Дамблдор, желая узнать, какое решение они приняли. - Хранителем будет Питер. – ответил Эрвин. Директор только кивнул, хотя Эрвин был уверен, что именно из-за Альбуса вся эта ситуация и сложилась. Ведь только ему было известно пророчество, а значит он рассказал о нем кому-то еще. Пророчество, потенциально опасное для кучи людей. «Фактически, магическому миру повезло, что лорд избрал своей целью только две семьи, а не начал просто убивать всех детей, которые родились в конце июня. Ведь под эти весьма расплывчатые критерии подходит более сотни детей.» - думал Эрвин, внешне никак не показывая своего отвращение к седобородому старику, стоящему напротив. - Когда мы будем устанавливать заклятье? – спросил Смит, когда Мародеры уже ушли и в доме, кроме самого семейства Поттеров был только Дамблдор. - Завтра. Сегодня ведь уже поздно. – Альбус фальшиво улыбнулся. Еще спустя несколько минут беседы, которых требовали банальные правила приличного тона, директор наконец-то покинул их дом, и Эрвин и Ханджи смогли мысленно выдохнуть. «Две недели. Еще две недели.» - подумал Эрвин, удаляясь в свой личный кабинет, в который Джеймс Поттер заходил разве что пыль убрать, и то не всегда. Там его уже ждали книги о принципах работы Фиделиуса, остывший кофе и долгая, бессонная ночь.

***

Эрвин в раздумьях перелистывал Хроники Рода Поттер. Именно эти страницы привлекли его внимание. Первые были с жизнеописанием жизни Чарльза и Дорееи. В них были их даты рождения, но не в этом была проблема. Во всех остальных описаниях была и дата смерти, и дата рождения. Ни у Чарльза, ни у Дореи не было дат смерти, которые должны были быть, если бы они и вправду умерли, а жизнеописание просто прерывалось на предполагаемой дате, после которой чета Поттеров заразилась. А вот повествование о жизни Джеймса было расписано до роковой даты, хотя до нее оставалось еще полторы недели. И именно эти страницы интересовали больше всего. «Значит фактически это мое руководство на последующий срок.» - раздумывал Эрвин, постукивая пальцами по столу. Из прочитанного он сделал вывод, что за три дня до нападения Волдеморта ему нужно написать завещание и письмо и запечатать тайник. «Ожидание всегда страшнее самого события.» - думал он. Когда она определился, для чего скорее всего были страницы с жизнеописанием Джеймса, он снова вернулся к Дорее и Чарльзу. Ему почему-то казалось, что эти записи вот-вот исчезнут. Хотелось их запомнить, чтобы потом можно было пересмотреть в Омуте памяти, уже в своем времени. «Одно из двух, или они живы, но как-то смогли сделать так, чтобы события их жизни не отображались в Хрониках, и сейчас где-то прячутся, придя к тем же выводам, что и я. Ну или с книгой просто что-то не так.»

***

Эрвин взял в руку красивое гусиное перо. Было такое ощущение, что рука начнет сейчас подрагивать от некого волнения. Нужно было точно, слово в слово воспроизвести сначала точный текст завещания, а потом и письма. «По идеи, если я напишу не точь в точь, то я даже об этом не вспомню, так как я из будущего прочитаю, и буду помнить именно этот текст.» - с грустной усмешкой сказал сам себе Эрвин, ставя магическую подпись. Стоило кончику пера оторваться от бумаги, подпись, вспыхнув, на миг окрасилась в красный и в тот же миг вновь окрасилась в черный цвет, под цвет остального текста. Далее было письмо, которое Эрвин относительно быстро написал. Поднявшись с кресла, он направился к детской, где предстояло спрятать два пергамента. После взмаха палочки заклятье показало отсутствие в комнате людей, и Эрвин быстро зашел туда. Двойное дно в одном из ящиков он сделал заранее, осталось только спрятать письмо и на последующие четырнадцать лет запечатать его кровным заклятьем.

***

- Лили, это он! – Джеймс практически кричал, хватая палочку –Бери Гарри и бегите! Эрвин побежал к двери. Там его уже ждал Темный лорд. Его лицо, как и тело было скрыто черной мантией. Видно было только бледную, местами даже с чешуйками, руку, в которой была длинная палочка. Рука была словно костяная, обтянутая тонкой, даже зеленоватой кожей. Эрвин был уверен, что на этом лице, скорее всего уже безносом, красовалась улыбка. Первым заклятьем был Ступефай от которого Эрвин просто увернулся. Попадания второго, уже более опасного проклятья он избежал только благодаря подготовке солдата. «Похоже изначально он не хотел меня убивать. Значит скорее всего ему нужен только ребенок.» - подумал Эрвин, чудом увернувшись от Инсендио и запустив в него Резекцио, которое едва задело край капюшона, но сильно разозлило непрошенного гостя. Эрвин, поняв, что не сможет уже увернуться, лег на пол. Бомбарда разнесла стену, засыпав гриффиндорца пылью. Смит, не теряя секунд, которые могли бы стоить ему жизни, откатился, и как раз вовремя. В то место, где секунду назад он был, ударило какое-то темное заклятье, которое Эрвин даже не знал. Он даже не знал, зачем сражается. Возможно, где-то глубоко внутри была надежда, что Лили все же решиться апарировать вместе с Гарри, и все же спасется. Но он знал, что этого не случиться, и скорее всего намного проще просто смириться и сдаться Заклятья становились все более опасными и убийственными. «Джеймс Поттер умер от Авады Кедавры.» - вспомнил он – «Еще всего несколько заклятий.» Внезапно в него полетела ярко зеленая вспышка, которая попала прямо в него. В один момент перед глазами вспыхнул яркий, зеленый свет, а потом его окружила темнота. Он вновь открыл глаза. Перед ними плясали черные точки, а к горлу подкатил ком. Когда картинка стала более-менее четкой, а ломота и легкая тошнота прошла, он осмотрелся. Рядом лежала девушка, чье лицо частично закрывали густые шоколадные волосы. Эрвину пришлось присмотреться, чтобы ее узнать, так как глаза привыкли к яркому свету. В лежащей девушке он узнал Гермиону Грейнджер, к которой у него появилось много вопросов.