Друг альфа? Да где это видано!

С самого детства ему твердили, что судьба — дама строгая и что противоречить ей бессмысленно, однако у него было совершенно иное мнение на этот счёт…

***

      — Милый, всегда ухаживай за собой: внешний вид в первую очередь показывает омегу перед статными альфами, — радушно произнёс мужчина двадцати трех лет.       — Но папочка, почему я должен красоваться перед этими злюками? Они мне совершенно не нравятся! — ворчало маленькое, увядшее по колено в грязи, чудо, пачкая жёлтые ботиночки с утятами.       — О, моё солнышко, когда вырастешь, непременно все поймёшь, — родитель чмокнул свое чадо в маленький носик, вытаскивая из лужи.       — Да, никогда в жизни я не дам себя на растерзание этим выскочкам! — мальчик сжал кулачки и надул пухлые губки в знак протеста, на что услышал лишь заливистый смех старшего.

***

       С того разговора прошло немало лет, слишком много воды утекло с тех счастливых пор. Маленький омежка в жёлтых ботиночках с уточками вырос в привлекательного омегу, которого, чего уж тут скромничать, хотело как минимум пол страны. Парень дебютировал с группой, что и привело к большой популярности его личности, конечно, остальные ребята были не менее популярны, что уж говорить о статусе самой группы. Со временем отвращение к альфам никуда не делось, лишь перестало распространяться на конкретных лиц в своём окружении. Омегу даже не смущало совместное проживание, настолько он привык к участникам. Конечно, с годами были и ссоры, даже, иногда доходило до драк, все же семь парней под одной крышей… Но позитивных воспоминаний, как ни крути, намного больше, как счастливых, так и грустных. Однако в данный момент парень сидел в общей комнате их общежития и думал, когда его жизнь свернула не в ту сторону.       — Пак, мать твою, Чимин! Если ты сейчас же не прекратишь вести себя как истеричная сука, я лично выкину тебя в это чертово окно! — кричал голос со стороны кухни.       — Если бы эта нахальная морда не сожрала мои, понимаешь? М-О-И рисовые пирожки, все было бы просто прекрасно! — трясясь, пухлый пальчик омеги показывал на довольную кошачью морду в лице Юнги, что спокойно себе сидел и читал книгу.       Нет, обычно Чимин очень милый со всеми и во всем, поделиться своими пирожками ему никогда не было жалко, однако сейчас присутствовали две вещи, которые в корне меняли дело. Первая вещь — это неуважение, можно же было подойти и просто попросить? Вторая — это Юнги. И второй пункт полностью опровергает первый, ибо к нему нежный омежка относился наверное хуже всех в коллективе и свои рисовые пирожки никогда бы не поделил с ним. Никто толком не знал причины этому, но когда рядом с омегой возникал альфа, тот быстро уходил в более приятное окружение. В конечном итоге, такую реакцию списали на то, что омега и альфа не особо-то и нашли общий язык, если вообще его искали.       Злой, как черт, Джин пытался утихомирить панику, что вспыхнула совершенно неожиданно, однако ему безумно сильно мешали Хосок с Чонгуком, что смотрели какую-то комедию и угорали, как бешеные на всю комнату, масло в огонь подливал ещё и Намджун, оставшийся следить в это время за едой, совершенно не зная, как это нормально сделать, то бишь так, чтобы не подпалить и без того горящее помещение.       И в центре всего этого пиздеца сидел Тэхен, которому откровенно хотелось просто выбежать на улицу и проораться, что есть сил, в конце концов страсти накипали в геометрической прогресси, судя по тому, что Сокджин взял в руки сковородку.       Прекрасно помня все свои грехи за душонкой, он решил свалить в свою комнату, дабы в конечном итоге эта сковорода не оказалась у него в довольно интимном месте. И как только он поднялся с пуфика, резкий оклик заставил его молиться всем известным богам, лишь бы Джин не обратил свое внимание на него.       — Хен, я зайду к тебе минут через десять? — кроличья улыбка врезалась в глаза.       — Если успеешь до того, как я пойду в ванну, милости прошу, — бросил светловолосый и скрылся за дверью.       Чон Чонгук. Чон, в рот дери его альфьи замашки, Чонгук! Это смесь чего-то невыносимого, но в тоже время безумно милого создания. Он просто смесь того, что Тэхен всегда ненавидел в альфах и того, что он искренне обожает в людях. И как с этим ужиться парень совершенно не понимает. С самого дебюта Чон вызывал противоречивые чувства. Он уважал своего хена, так же искренне, как подначивал в нем омегу. И как все это впихнулось в одного Чон Чонгука, Тэхен всем сердцем не понимает.       Погрузившись в свои мысли, он не заметил как в дверь промелькнула копна чёрных, как сама смоль, волос, а за ней такие же большие глаза, смотрящие будто в душу, и прекрасная кроличья улыбка этого дьявола.       — Ты что-то хотел, Гукки? — ласково спросил Тэ, улыбаясь своему гостю. Часто они могли сидеть в комнатах друг друга и до поздней ночи, насколько позволяло расписание, смотреть фильмы, играть в игры или просто лежать, слушая вместе музыку, и заниматься своими делами. Наедине с ним было комфортно, потому что свои альфьи подкольчики-прикольчики он выкидывал лишь на публике, как перед фанатами, так и в общежитии с парнями. Но наедине он всегда был ласковым другом, что Тэхен очень ценил.       — На самом деле, я просто в прошлый раз забыл у тебя свои наушники и вот пришёл забрать, — улыбнулся парень, садясь на кровать к старшему, — а ещё, скрыться от шума за дверью, — уместив голову на чужих коленях, он услышал тихий смех сверху.       — Ну, а что ты ждал от коллектива, в котором три омеги и четыре альфы, я в шоке, что мы вообще нашли общий язык, — заливисто смеясь, говорил блондин.       — Тэ-тэ, можно задать серьёзный вопрос? — лицо приобрело строгие черты, что заставило омегу резко напрячься, смеха как не бывало. Чонгук долго всматривался в глаза напротив и на какое-то мгновение начал поддаваться на встречу, что заставило Тэхена заметно нервничать, но стоически ждать финала, однако, когда рука младшего дотронулась до нежной кожи на щеке омеги, парень уже хотел резко отстраниться, как… — можно я сегодня переночую у тебя? Моё одеяло в стирке, а без него я не могу никак, — шёпот почти в самые губы, смысл слов даже не сразу дошёл до блондина, а когда это все же случилось, Чон сидел уже в позе лотоса и молящими глазами смотрел на хена.       Пару раз моргнув, его голос опустился почти до шепота, — а… Да, конечно… — медленно протянул он, чувствуя, как на радостях его обнимают в ответ и выбегают из комнаты. Все тело ватное, будто в нем разом удалили все кости, мурашки по спине и широко открытые в удивление глаза, а в голове лишь одна мысль: «Какого черта это сейчас было?!»