Друг альфа? Да где это видано!

      Тэхен так и застыл, смотря на макушку друга. Эта тема была неприятна ему, тому были причины. И он, правда, не знал, как помягче ответить, чтобы в итоге не психануть. И лишь, когда Чонгук перевёл свой взгляд на него, Тэхен понял, что действительно слишком долго молчит.       — А что, с этим есть какие-то проблемы? — под пристальным взглядом становилось неудобно, но Тэхен не собирался проигрывать.       — Да, есть, — заторможенно ответил альфа, не прерывая зрительного контакта, — я просто подумал, что произойдёт со мной, если к тому времени я уже найду любимого омегу и, допустим, помечу. Я уже молчу о варианте потомства, — слишком серьёзный взгляд упал на омегу.       «Поверить не могу, что нам придётся обсуждать эту тему», — вздохнул мысленно Тэхен.       — Ты хочешь услышать мой искренний ответ или тебе просто надо услышать очевидное? — омега все же сдался, моргнув пару раз.       — Твой. Искренний.       — Тогда расскажу тебе небольшую историю из жизни, — Тэхен никогда этого не скрывал, просто никто и не спрашивал, так что это просто случайность, что Чонгук услышит об этом первый, — чтобы долго не пытать, скажу сразу: я знаком со своим истинным.       — Что?! Ты серьёзно? — получив положительный кивок, альфа напрягся, — и кто он? Я с ним знаком? Мы вообще когда-нибудь ви…       — Слишком много вопросов, не перебивай меня, — услышав тихое «прости», он продолжил, — так вот, да, я с ним знаком где-то… — омега задумчиво посмотрел в потолок, а потом резко вернул взгляд на Чонгука, — лет с семи: примерно тогда я решил, что все альфы — лишь высокомерные придурки, у которых в мозгу всего три слова: «Моё. Оттрахать. Свадьба.» Всё. Сейчас, конечно, я немного поменял свое мнение, но только к группе.       — Каким суровым ребёнком ты был, — посмеялся Чонгук, — и с чего такое мнение? И как ты вообще понял, что это он, если запах формируется примерно с четырнадцати и законно вступает в свои права к шестнадцати?       — А тогда я и не знал, что это он, — невесело улыбнулся Тэхен, — я был милым ребёнком, на меня всегда смотрели альфы: у кого-то я вызывал братскую заботу, а кому-то… Кому-то я давал, словно красная тряпка для быка, сигнал, что вот он я, омега, берите меня семеро, — улыбка сползла с красивого лица, — меня могли часто зажать в углу и либо просто сыпать комплиментами с ног до головы, либо активно проявлять свою симпатию.       — До тебя домогались семилетние дети? — глаза альфы округлились.       — Ох, если бы дети, Гукки. Самому старшему, по-моему, было как раз около четырнадцати… Ему родители наплели много сказок об истинном омеге, а он был уверен, что это я, ведь я такой милый и хороший, он говорил, что точно заберёт меня себе… Я, в силу возраста, не особо вникал во все эти речи и приставания со стороны альф, но… Этот придурок меня чуть не изнасиловал тогда! Воспользовался тем, что я ничего не понимаю и повёл в укромное место, — в уголках глаз появились небольшие капельки слез, только вот от чего: от неприятных воспоминаний или от того, что рассказывает это все Чонгуку, омега не понимал, — он меня тогда чуть ли не раздел, прижимая к стене старого сарая, но на мой громкий смех, ибо от его мимолётных поцелуев куда попадётся было щекотно, прибежал парнишка лет десяти и, увидев эту картину, набросился на того с кулаками. Я даже не сразу понял, что произошло, ведь драка завязалась слишком неожиданно… — Тэхен ненадолго замолчал, страх и отвращение захватили его вновь.       Чонгук, заметив, что старший слегка подрагивает, осторожно приблизился и обнял хрупкое тело. Он был в шоке от услышанного, хену тогда было всего семь, а ведь его могли успешно изнасиловать, разум ребёнка этого бы даже и не понял толком.       — Хен… Если тебе сложно, мы можем не продолжать, все хорошо, я не настаиваю, — альфа нежно поглаживал спину Тэхена, мысленно радуясь, что тот перестаёт так крупно дрожать и даже слегка обнимает в ответ.       — Нет, я закончу, — тихо прошептал светловолосый куда-то в шею альфы, — спасибо, — искренне поблагодарил за понимание, отстранясь, но не выдергивая пальцы из его тёплых рук, — после случившегося о ситуации узнали и мои родители, и родители этого малолетнего извращенца. Их семья вскоре переехала, опасаясь проблем, а тот парнишка, спасший меня, стал лучшим другом семьи и, соответственно, моим. Мы дружили много лет, но я никогда не получал от него ни одного намёка на какие-то отношения в мою сторону, да мне это и не нужно было, он ведь был моим лучшим другом. Просто так совпало, что он оказался альфой, но зато был хорошим защитником: ни один альфа после этого ко мне не приставал. Только комплименты могли кинуть, но руками никто трогать не решался, — тёплая улыбка спала с омежих губ, — а потом мне стукнуло четырнадцать. И все полетело к чертям. Его запах уже давно сформировался, а у меня все только началось. Мы оба начали принюхиваться друг к другу, я все спихивал на то, что это из-за гормонов он так вкусно пахнет, а вот он свои мысли не озвучивал мне никогда. Мы так и продолжали дружить и радоваться жизни, пока… — омега сжал руки Чонгука и зависнул на пару минут.       — Что произошло? — альфа понимал, что Тэхену сложно, но он просто не уснёт никогда больше, если не дослушает до конца.       — А потом я застал его, дрочащего на меня, — тёплые карамельные глаза уставились в чёрные, как сама ночь, напротив, — я тогда пришёл к нему в гости и решил сделать сюрприз: пробраться, если получится конечно, в его комнату и напугать. И первое я выполнил успешно: он лежал, отвернутым от двери с телефоном в руках. Но, когда я подполз к краю кровати, то увидел в экране телефона свою, блять, полуголую фотку! А после я заметил, что он лежит и дрочит на меня. И не успел я ничего и сообразить, как услышал громкий стон, стон с моим именем на конце. Он, блять, кончал, с моим именем на губах! — омега сморгнул первую слезинку, — а после он повернул голову и посмотрел на меня такими же охуевшими глазами, какими и я на него. Я тогда запаниковал и сбежал, не отвечал и не открывал ему несколько дней, мне было очень страшно. Но, рано или поздно, нам все равно пришлось бы поговорить. Это произошло спустя неделю, я немного успокоился, но только немного, внутри меня все взрывалось, пока снаружи я стойко смотрел в его глаза. Он тогда признался, что мы истинные, признался, что долго был в меня влюблен и как же здорово совпало. Только вот я был иного мнения: как бы ахуенно он не пах, какие бы сладкие речи не говорил, я расценивал это как предательство. Я прямо заявил, что у нас с ним никогда не будет отношений. И просто ушёл. Оборвал все связи и ушёл. Вскоре моя семья переехала другой город, и я больше ничего о нем не слышал, — закончил омега, глотая соленые слезы.       — Прости, что начал этот разговор, я не знаю насколько больно терять истинного, но я всегда рядом и всегда поддержу, тебя, хен, — альфа крепко обнял Тэхена, — пожалуйста, перестань плакать, это разрывает мне сердце.       — Да плевать я хотел на нашу с ним истинность, Гукки! Это просто охуенный запах. Я потерял друга, которому доверял больше, чем себе. Он заверил меня, что не все альфы такие, но сам же не отличался от них ничем! — омега уткнулся в тёплую шею Чонгука, давая слезам волю. Он никогда не плакал по этому поводу, но сейчас… Дело ли в том, что он, наконец, открылся кому-то или сам Чонгук на него так действовал, сейчас Тэхену совсем не важно. Важны лишь сильные тёплые руки, которые крепко сжимают в объятиях и тихий шепот на ухо, что все сейчас хорошо, что больше не будет той боли, что он защитит…       — Возвращаясь к твоему вопросу, — Тэхен насильно оторвал себя от крепкого тела, заглядывая в глаза напротив, — мне давно стало плевать на истинность: запах не вызывает вдруг любовь ни к незнакомому человеку, ни к близкому, ты лишь немного теряешься от охуенного запаха и все, тебя манит именно он, а не человек. И если прямо: меня мой истинный не манит совершенно, — почти прошептал омега, не отводя взгляда, вызывая волну мурашек у Чонгука.       «Зато ты охуеть как манишь», — и непонятно, у кого именно пронеслась в голове эта мысль.