Нет времени

Леви никогда не отличался способностью вырабатывать привычки. Всё, что он делал, было, скорее, образом жизни, а вот к чему-то новому всегда относился с опаской и подозрением. С момента, когда жизнь в подземном городе закончилась и началась новая — на поверхности, было сложно осознать, что с утра комнату освещает солнце, что можно ощущать на себе его тепло сколько угодно долго, и для этого нужно всего лишь выйти на улицу или выглянуть в окно. Непривычно было видеть огромное бескрайнее небо над головой, слышать птиц и насекомых, ощущать кожей ветер. Не верилось, что вот так просто можно подставить ладонь под льющуюся с небес воду или падающий снег. Сюрреалистичность происходящего не покидала ни на миг. Казалось, проснёшься, а ничего этого нет, растаяло, как иллюзия. Поэтому Леви старался не спать как можно дольше, подолгу сидя на крыше и глядя на звёзды. И, несмотря на то, что годы сменяли друг друга, привыкнуть ко всему этому и не просыпаться в холодном поту не удавалось. Как и не верилось в то, что не придётся голодать и думать, где и как достать еду. Ещё были вещи пострашнее голода, к которым привыкать не хотелось, но они преследовали его каждый день, проведённый за стенами — потери, мёртвые товарищи и реки крови шли с ним плечо к плечу. И резким удивительным контрастом ко всему этому стало то, что к близости Эрена он привык за одну ночь. Просто проснулся с ощущением, что наконец-то нашёл недостающую часть себя. В их отношениях всё произошло быстро и без лишнего шума. Психологи назвали бы это идеальной моделью отношений — каждый сделал свои десять шагов навстречу друг другу, чтобы встретиться посередине. Просто Леви, однажды спустившись поздним вечером в подвал проверить Эрена, заметил, что тот мечется в беспокойном сне и дрожит под тонким одеялом. Несмотря на лето, сырость и холод не хотели покидать древние стены. Леви ушёл и вернулся спустя десять минут со стаканом тёплого молока и дополнительным одеялом. Просто Эрен, найдя на лужайке позади замка небольшие кустики мяты, сорвал несколько веточек и бросил вечером в чай, заваренный для Леви, который слишком часто держался за ноющие от головной боли виски. И поставил на его сторону стола дополнительную свечу, чтобы глаза меньше напрягались при чтении. — Как вы думаете, капрал Леви, как люди понимают, что их чувства взаимны? — спросил Эрен в один из вечеров, когда они одни остались в столовой. — Интуитивно, видимо, — подняв взгляд от книги, ответил Леви. — А почему ты спрашиваешь? — Я просто думаю, — чуть помявшись, продолжил Эрен, — вот, к примеру, мои родители или сотни других супружеских пар, как они решились озвучить чувства, не боясь получить в ответ равнодушие? Как вообще приходит вера в то, что тебя не оттолкнут?.. Нет, я понимаю про смелость, упорство и всё такое, — заговорил дальше, чуть помолчав, — но существует ведь и уверенность во взаимности. Вот, к примеру, Жан — влюблён в мою сестру с первого дня в кадетке и уже четыре года не решается признаться. Все вокруг об этом знают, даже сама Микаса, но он молчит. Возможно, он считает, что получит от ворот поворот, и не лезет, лелея свою мечту быть рядом с ней. Как приходит понимание, что чувства взаимны, если они не озвучены? — Просто приходит, — ответил Леви, пожав плечами, он даже книгу отложил, уделив всё внимание Эрену. — Я не слишком во всём этом разбираюсь, но, полагаю, что подобное чувствуешь сердцем или видишь в глазах того, на кого смотришь по-особенному, и кто смотрит так же на тебя, — ровно пояснил Леви. — Так тебя волнуют чувства Жана? — поинтересовался следом. — Нет, — отчеканил Эрен, — то есть да. Не совсем Жана. Мне просто непонятно, почему люди тянут столько времени, если его у нас фактически нет. — Боятся быть отвергнутыми, — предположил Леви. — Вы тоже? — Что я? — не понял Леви. — Боитесь быть отвергнутым, — пояснил Эрен. — В какой-то степени, — согласился Леви. — А что насчёт тебя? — поинтересовался следом. — Ты боишься? — Нет, — уверенно ответил Эрен и, помолчав, продолжил: — когда есть вероятность, что меня убьют уже завтра, или я погибну за стеной, или меня сожрут, то смысла в подобном страхе я не вижу. — Но ты всё равно молчишь? — озвучил очевидное Леви, чуть вздёрнув вопросительно бровь. — Я должен был разобраться в себе и убедиться наверняка, — пояснил Эрен. — Убедился? — Да. — Желаю удачи, — коротко в ответ. В следующую минуту Эрен не спеша поднялся, задвинул стул, унёс обе чашки, вымыл, убрал и вернулся назад, остановившись рядом с Леви. — Если я поцелую вас прямо сейчас, то получу ответ или под дых? — спросил, разглядывая его сверху вниз. — Не узнаешь, если не сделаешь, — вскинув на него взгляд, спокойно ответил Леви. И Эрен поцеловал. Просто наклонился вперёд и коснулся сухих бледных губ своими, подождал немного и отстранился. — Я раньше никого не целовал, — прошептал чуть смущённо, — не то, чтобы это должно что-то для вас значить, просто хочу, чтобы вы знали. — Я учту, — ответил Леви за пару секунд до того, как получил ещё один поцелуй. Во второй раз Эрен был более настойчив, шевелил губами, перебирал языком и восторженно вздохнул, когда получил ответ, и легко уступил, передавая инициативу. Леви целовал не спеша, без резких движений и напора. Он наслаждался процессом и не собирался ничего менять. Эрен отстранился первым. — В вашу или мою комнату? — спросил тут же, слегка касаясь порозовевших губ пальцами. — Так сразу? — усмехнулся Леви. — Вы можете умереть завтра. Я могу умереть завтра. Всё человечество может умереть уже завтра. При таких условиях я не вижу смысла для долгих расшаркиваний. Ой! — словно осознав что-то важное, вспыхнул он. — Я не имел в виду ничего такого прямо сейчас, я просто хочу быть рядом с вами настолько долго, насколько это возможно. Мне плевать, что могут подумать другие, у меня нет на это времени. — А ты умеешь убеждать, — хмыкнул Леви, поднимаясь. — Тогда идём наверх, я ненавижу холод.