Неделя до моего конца

—Как вы чувствовали себя? —Мне было больно. —Как вы справились? —Мне помог один близкий для меня человек. Казалось, что при каждом прикосновении Чонгук приносит боль. Кости, на которые натянута кожа, пугали. Однако он спасёт его, обязательно спасёт. Руки оглаживают угловатое тело, останавливаясь на выпирающих местах. Вот они проводят по тонкой шее, запоминая каждый сантиметр. Вот спускаются ниже, осторожно трогая выпирающие кости на плече. Возникает чувство, что ещё немного и кожа не выдержит напора и разорвётся. Тело дрожит. Чимину холодно. Под прикосновениями каждая частичка горит. Чон его греет, делится своим теплом. Едва касаясь пальцами он убирает чёрные волосы с лица и наклоняется, чтобы поцеловать. Поцелуй медленный, осторожный, Чонгук боится причинить хоть малейшую боль. Вкус чужих холодных губ сладкий, но не приторный. Парень не спеша сминает их. Сейчас они тонкие, едва заметные, однако раньше были пухлыми и мягкими. Чонгук знает, видел на фотографиях. Руки Чимина обследовали его спину, пробегая по всем её мышцам. Они такие напряженные, такие твердые. Рядом с ним парень казался слишком маленьким. Их разница была очевидна. Шестьдесят шесть против сорока килограмм. Чон начинает гладить бедра, с каждой секундой поднимаясь выше. Поцелуй прерывается, и Пак недовольно сопит, однако он срывается на стон, когда чужие губы обхватывают красную пульсирующую головку. Язык проходит по уздечке, заставляя выгнуться в спине. Чонгук шипит от ногтей, полосующих его спину, но продолжает. Ему приятно доставлять тому удовольствие. Он хочет показать свою любовь. Чтобы Чимин понял, что не один, что ему помогут. Медленно, стараясь не пугать, парень вводит один палец, ускоряя свои движения ртом. Они оба больны, и каждый пытается вылечить другого. Хочет облегчить страдания, а лучше вообще полностью истребить. Судорогой сводит тело. Пака трясёт. В нём уже три пальца. Они такие длинные ровные. Каждая фаланга ярко чувствуется внутри.Ещё немного и он кончит. Перед глазами взрываются разноцветные фейерверки, их тысячи. Дыхание обоих учащается. Кажется, что лёгкие выпрыгнут из груди. Это одновременно пугает и манит. Чимин крепко костлявыми руками сжимает белые смятые простыни. Оргазм бьёт в голову, путая все мысли. Наблюдающий за метаниями парня на кровати Чонгук вынимает пальцы, о которых видимо забыли. Он целует глубоко, так чтобы на всегда в памяти оставить, своё заклеймить. Язык играется с чужим, тем самым отвлекая от проникновения. Они смотрят друг другу в глаза, пытаясь уловить каждую эмоцию. Толчки приносят неописуемое удовольствие. У них собственный мир. В нём можно спрятаться от проблем, но только на время. После их ждёт жестокая реальность, полная проблем и испытаний. Движения становятся быстрее, приближая к своему концу и концу иллюзий. Говорят, что лучше отпустить, чтобы вас не тянуло на дно вместе, однако Чонгук не бросит и вернёт Чимина к счастливой жизни. *** В комнате было одиноко. Стены с разноцветными обоями давили своей яркостью. Из-за плотно зашторенных окон не выглядывал свет, лишь стоящая на столе лампа освещала помещение. В голове было пусто. Он лежал не двигаясь на кровати и смотрел в одну точку. Она была неудобной. С каждой минутой давление увеличивалось. Хотелось есть. Желудок скручивало ужасной болью. Казалось, что кости просто рассыпятся, а волосы выпадут, будто они никогда и не росли на голове. Было страшно. Но парень терпел. Ломать себя всегда легко, а вот собрать не так уж и просто. Это началось месяц назад. В один день всё настолько надоело, что захотелось избавиться раз и навсегда. Ещё ни один человек не знал насколько их «советы» для лучшего блага ломают одну ничего не значащую в мире жизнь. Заснуть никак не получалось. Сколько уже ночей было потеряно, Чимин не считал. Однако, судя по состоянию, очень много. Спать хотелось сильно. При закрывании глаз тошнота усиливалась, и сделать с этим ничего нельзя. Нужно терпеть. Страшно отказаться от всего этого и снова набрать вес. Теперь он не понимает, как можно было продолжать есть, когда на весах появлялась отметка была больше семидесяти килограмм. Нужно меньше, меньше, меньше. Постепенно тело начало приобретать меньший вид, а состояние всё ухудшалось. Сначала была просто голодовка. При каждом взгляде на еду приходилось терпеть. Неоднократные срывы приводили в ужас и любой съеденный кусочек, казалось, отражался на боках. Следующим этапом стал приём таблеток, выводящих воду из организма. Если раньше Пак мог ходить километрами и не уставать, то сейчас лишние сто метров вызывали жуткую вялость и усталость. Занятия по танцам пришлось забросить. Нельзя достигнуть более одной цели. Придётся чем-то жертвовать. И его жертвой была мечта стать великим танцором. Чтобы каждый в мире знал, кто такой Пак Чимин. Но даже для этого лишний вес был не нужен. Идя по улицам города парень всегда завидовал всем худым людям и осуждал толстых. Самому ему по природе не суждено быть тростинкой. Да, он имел полноту, однако она не сравнится с весящими почти центнер. Нужно было просто ещё полгода позаниматься спортом и всё бы прошло. Однако его окружению плевать. Они давили, давили. Пытались вбить в голову свои принципы. Молодцы, вбили. *** -Нет, нет, я не буду это есть! Каждый прием пищи всегда сопровождался воплями. Страх того, что еда хоть немного отложится на его теле был сильным. Нет, ужасающим. -Чимин, хватит. Чонгук к истерикам привык. Если раньше он позволял не есть, однако сейчас жалеть парня нельзя. В любую ночь его сердце просто остановится, и не будет такого человека. Умрёт Чимин, Чон вместе с ним в могилу поляжет, сам яму выкопает. Чонгук внимания на слёзы Чимина не обращает. Нельзя, хотя так хочется обнять и успокоить. Тот носом шмыгает и с отвращением на еду смотрит. Будто она ему всю жизнь сломала. С одной стороны из-за давления общества — это правда, с другой — несусветная чушь. Почему-то люди решили, что в праве решать кому каким быть. Этих «людей» Чонгук убить готов. Они запустили внутренний режим самоуничтожения Пака, хоть и не чувствуют себя виноватыми. «Мы хотели как лучше. Чтобы он жил хорошей жизнью» — говорили. Договорились, так сказать. Изначально желудок отвергал пищу. Было плохо. В такие моменты Чонгук придерживал того над унитазом и покорно ждал, поглаживая спину. Со временем Чимин начал набирать вес. Целых пять килограмм за четыре недели. Маленький, но результат. Постепенно тело обретало окружность, возвращая нормальный вид. С каждым днём Пак намного проще принимал пищу. Это стало привычным делом. Всё же несмотря на борьбу мысли об прекращении набирания веса проскальзывали в голове. Казалось, что все страдания для его снижения были напрасны, и теперь он собственноручно затаптывает их в грязь. Чонгук не давал пасть духом, поддерживал, когда было трудно. Раньше это была болезнь на одного, теперь на двоих. Они вместе пройдут самый тяжёлый в их жизни путь и не будут ни о чём жалеть. Впалые щёки становились всё пухлее, восстанавливая былую красоту. Как только посмели говорить о том, что он некрасивый? Эти моральные нормы раздражают. Почему людям обязательно быть одинаковыми? Никого не должна волновать чья-то жизнь, её образ. Вам не нравится? Зато нравится этому человеку. Его решение — не ваше. Как жаль, что донести это можно не всем.