Хрустальный цветок.

- Чиминще, - Чонгук приоткрывает рот, выпуская сигаретный дым, - Есть ответ от Мин Юнги? - Он приходил сегодня, часа в 4 утра. Очень удобно, блять. Ты тоже как раз вовремя, всего час ночи. - Извини что ты сам связался со мной и я не даю тебе спать, - иронично произносит Чон, цокнув языком, - что он тебе сказал? - Он с нами. - Хорошо. Едем прямо сейчас в Люси. Скажи ему. - Чон, ты... - парню не дают закончить короткие гудки, изходящие из телефона.        Прохлада пробегает по атлетичному телу, оставляя за собой мурашки. Громкая музыка в машине глушит мысли в голове Чонгука. Парится по херне было самым нелюбимым занятием для него.        Войдя в клуб, все вокруг Джикея замедляется. Его глаза успевают оглядеть каждого человека, все углы. Фиолетово-неоновые лампы на нём делали из него человека из фильма про мафию. Горячий, соблазнительный и с каменным лицом.        на втором этаже, в вип комнате с кальяном сидели Чиминще и Юнги. Пак по-королевски развалился на диване с трубкой в одной и виски в другой руке, пуская кольца дыма изо рта и смеясь самому себе. Видимо, он уже черкз пять секунд после звонка Чона оказался здесь.       Юнги же напряжённо топал пяткой, безмолвно глядя на целый стакан пива. - Привет всем, - Чонгук садится на кресло посреди ребят, отпивает нетронутое пиво и начинает разговор. - Юнги, для начала спасибо, что согласился с нами работать. - Не тяни. Каждая минута на счету, ты же знаешь. Всё нужно делать в ближайшее время, чтобы не было потерь. - Джон Сок что-то заподозрил? Есть чего опасаться? - Самого Джон Сока. - отвечает Юнги, глядя в глаза Чону, надеясь, что тот поймет о переживаниях внутри Мина. - Если он узнает, никого не оставит в живых. Джон вскроет каждого, кто вам дорог. А вы - следующие. - Слушай, мы не хотим быть крайними в критических ситуациях. - Чиминще прерывает драматическую атмосферу, - Если ты боишься, можешь идти и забыть всё, что тебе сказали. - Я не боюсь. Мне нечего терять. Я вас предупредил.        Чиминще всегда отрезвлял глаза Чонгуку. Когда милосердие и чрезмерное сострадание собиралось сыграть злую шутку с Чоном, Чимин вырвался в дела со своим похуизмом на жизни остальных. Смазливому пацану нужно было действовать и мыслить ровно так, чтобы не было никаких соплей. Лишь сухой, строгий остаток.