Секретарь Ким

— Джин~и, твой запах… он усилился, — шепчет в ухо омеге Намджун, — у тебя течка? Шокированный Джин смотрит на Намджуна огромными глазами, и не понимает, как так получилось, что он зажат между стеной и альфой. Причем не просто альфой, а очень горячим альфой, от запаха которого ноги подкашиваются. Сокджин сейчас, как будто в другом мире, на другой планете. Он не слышит ничего, но в тоже время голос Намджуна, пробивающийся откуда-то, затуманивает его разум; такой тихий, успокаивающий, глубокий. Омега стоит как вкопанный. Ему не хочется двигаться или шевелиться, Джин хочет и дальше стоять рядом с Джуном, вдыхать его прелестный древесный запах, прижиматься к его теплому телу, слушать его чарующий голос… Намджун стоит рядом с Джином и понимает, что он попал. Конкретно так попал. Потому что этот омега все больше и больше заставляет влюбляться в себя. Он отчетливо понимает, что никогда не оставит Джина, что никогда и никому не позволит прикоснуться к нему, что больше никакой альфа не посмеет подойти сзади к ЕГО омеге. Джун еще никогда не видел кого-то красивее Сокджина. Джин не просто красивый, он как воплощение искусства. В его темно-карих глазах был отдельный мир, его губы так и манили к себе, его походка такая легкая и грациозная, казалось будто он не идет, а летит. Намджун с их первого рабочего дня хотел оказаться рядом с омегой, хотел обнять его, поцеловать и сейчас, находясь настолько близко к нему альфа не собирается отступать, во всяком случае пока этого не попросит Джин. Немедля больше ни минуты Джун убрал руки с двери и подошел еще ближе. Так, что теперь между ними почти не было никакого расстояния. Намджун одной рукой обвил талию омеги, а другой дотронулся до его щеки. Нежно очертив скулу, он спустился к подбородку и слегка приподнял лицо Джина. Несколько секунд альфа всматривался в глаза Сокджина, а затем впился в омежьи губы. Целовать Джина было не просто приятно, это было восхитительно. Намджуну казалось, что нежно розовые губы омеги были созданы только для того, чтобы их целовали и целовал не кто-то, а только Джун. Джин опомнился только тогда, когда почувствовал на своих губах чужие. Он хотел отстраниться, но понимал, что не может, потому что слишком хорошо, слишком правильно, слишком приятно. Поэтому парень прильнул к альфе всем телом, не оставляя меж ними никакого расстояния, уложил руки на широкие плечи Джуна и начал отвечать на поцелуй. Намджун был рад, что его не оттолкнули, а наоборот придвинулись ближе. Но когда почувствовал, что на его поцелуй осторожно отвечают, был просто счастлив. Потому он крепче сжал свои руки на талии омеги. После нескольких минут сладких и ленивых поцелуев, Джуну надоели такие нежности, поэтому он начал целовать омегу настойчивее. Спустя пару секунд альфа опустил свои руки на упругие ягодицы своего секретаря, заставляя того невольно приоткрыть рот. Джун воспользовался этим и ворвался своим языком в чужой рот. Теперь в их поцелуе не было нежности, была лишь страсть, через которую каждый из них хотел показать, как они дороги друг другу. Намджун понимал, что поступает не совсем правильно, но не хотел останавливаться. Только не сейчас. Поэтому все также сжимая попу Сокджина, он приподнял его, заставляя ногами обвить свою талию, и понес по направлению к другому концу кабинета. Около стола он остановился и посадив на него омегу, одним движением скинул все предметы, которые на нем лежали. На пол с грохотом полетели ручки, калькуляторы, рабочие папки, но никого это не волновало. Намджун вернулся к Джину и пару секунд просто смотрел в глаза секретаря. Альфа хотел в полной мере насладиться процессом, но видимо у омеги были другие планы, потому что он хватает Джуна за его же галстук и резко тянет на себя, начиная самостоятельно целовать. Директор лишь ухмыляется в поцелуй и врывается своим языком в рот секретаря. Отстраняясь от припухших губ Джина, альфа опускается к шее, обжигая ее легкими поцелуями. Сокджин плавится от удовольствия, как мороженое от солнца. Он немного откидывает голову, открывая больше доступа губам Джуна. Около острых ключиц альфа на секунду останавливается и смотрит на младшего, а затем возвращается и моментально прикусывает кожу в приглянувшемся месте. Директор слышит легкое мычание, поэтому зализывает уже покрасневшее место укуса, тем самым извиняясь за причиненный дискомфорт. Продолжая покрывать шею омеги красными отметинами и легкими поцелуями, Намджун принялся расстёгивать пуговицы на белой рубашке секретаря. Когда ненужная ткань лежала где-то на полу, Джин решил не оставаться в долгу, поэтому сначала пиджак директора полетел на пол, а затем к нему присоединилась его рубашка. Сокджин конечно представлял, что под рубашкой у альфы довольно-таки накаченное тело, но вот реальность побила все его представления. В глазах омеги восторг, а руки сами тянутся к кубикам на прессе, при помощи которых, как кажется омеге, можно стирать белье. Джуну льстит взгляд секретаря, так как это значит, что он, не зря по вечерам ходит в зал и проводит там добрых два часа. Спустя время Намджуну показалось, что Сокджин просто завис, так как он уже минуты 2 тупо пялится и осторожно водит своей рукой по его торсу, поэтому он решил перейти к дальнейшим действиям, все-таки возбуждение давало о себе знать. Альфа поднес свою руку к подбородку младшего и аккуратно его приподнял, заставляя омегу посмотреть ему в глаза, а затем резко впился в его губы. Пока их языки сплетались в жарком поцелуе Джун схватил руку омеги, потянул ее вниз и уложил на свой ремень. Джин понял, что от него хотят, поэтому медленно начал расстёгивать ремень и ширинку черных джинс начальника. Когда штаны были расстегнуты альфа отстранился от омеги и быстро стянул их, попутно снимая боксеры. Сокджин сначала густо покраснел, потому что директор перед ним совсем обнаженный, а после знатно офигел, так как размер у старшего не хилый. Не то чтобы Намджун сомневался в себе и своем теле, он знал, что выглядит сексуально и мужественно, знал, что является чуть ли не эталоном красоты среди всех его знакомых и не только, однако перед Сокджином альфа не чувствовал себя так уверенно. Вот только он уловил на себе взгляд младшего. Взгляд, полный восхищения и желания. От такого голодного взора Намджуну стало еще сложнее сдерживать своего внутреннего альфу, поэтому он быстро вернулся к омеге и принялся стягивать с него оставшиеся ненужные вещи. Когда последние элементы одежды Джина оказались где-то на полу, Джун застыл. Перед ним сидит не человек, а ангел. Намджун серьезный человек, бизнесмен, владелец собственной компании, потому, из-за плотного графика, похвастаться серьезными отношениями он не мог, но вот случайные связи иногда бывали. И альфа сейчас в мягком шоке, потому что такого красивого омеги у него никогда не было, да и он сроду никого похожего не встречал. Джин не просто красив — он идеален. Его темные глаза, пухлые губы, идеальная кожа, аккуратные изгибы тела… все это было прекрасно. Джуну казалось, как будто перед ним не секретарь, а актер или модель. Насмотревшись на секретаря Намджун внезапно отошел от него и направился к шкафчику, в котором начал что-то искать. Джин уже было подумал, что что-то случилось, но тут альфа обернулся и в его глазах омега видел радость. Джун держал в руках смазку (которую запихал как-то недавно. Ну на всякий пожарный) — Я уже думал ты решил оставить меня без удовольствия. — Ещё чего. Я слишком долго этого ждал. Альфа вплотную подошел к Джину и слегка надавил на его плечи, заставляя всем телом лечь на стол. Затем открыл баночку со смазкой, выдавливая приличное количество субстанции себе на руку, хорошо смазывая каждый палец. Откинув бутылочку куда-то в сторону Намджун начал аккуратно вставлять первый палец в анус. Джин почувствовал, как в него проталкивают первый палец и слегка скривил лицо. После того, как альфа почувствовал, что один палец двигается относительно свободно, он добавил второй. Вот тут омега уже не смог сдержать порыва эмоций, поэтому слегка зашипел; неприятная боль отдавала дискомфортом во всей нижней части тела. — Джин~и, а у тебя был… — Нет. Ты первый. Намджун, честно сказать был удивлен, что ТАКОЙ омега был девственником, но в тот же момент был безгранично счастлив, что он у Джина будет первым. С каждой минутой омега дышит все чаще и чаще, а два пальца в нем двигаются уже свободнее. Намджун растягивает его долго, с осторожностью; он плюет на свой, колом стоящий член, для него главное хорошо подготовить Сокджина, чтобы не причинить любимому боль. Когда Джин сам начинает аккуратно насаживаться на пальцы, Джун не убирая руки с промежности, подтягивается выше и целует омегу горячо, медленно, сладко. Затем он все же вытаскивает из него пальцы, проводит рукой пару раз по члену и приставляет головку к дырочке. Младший тихо выдыхает, чувствуя головку у ануса, и замирает в ожидании. Намджун несильно засасывает кожу на выпирающей ключице, когда чертовски медленно начинает входить. Когда головка полностью в омеге альфа останавливается, даёт Джину привыкнуть, отдышаться, и когда слышит осторожное «ещё», толкается максимально медленно и погружается на половину. Секретарь выгибает спину и смаргивает скопившуюся влагу в уголках глаз. Он понимает, что, возможно, сейчас портит всё директору, которому наверняка хочется войти до основания, двигаться резко и с силой, но ничего не может поделать с собой — ему ужасно больно, даже несмотря на то, что старший растягивал его предельно долго и тщательно. Когда альфа снова слышит еле уловимое «ещё», он толкается до конца. Джин почувствовал режущую боль и по его щекам потекли дорожки слез; все-таки одно дело, когда член альфы был наполовину, а другое, когда он полностью в нем. Он был безумно благодарен Намджуну за то, что тот не поддавался внутреннему зверю и замер в ожидании. Альфа ждет. Он сцеловывает омежьи слезы, нежно целует его губы, ключицы, живот. Омега расслабляется, перестает шумно дышать и от слез уже ничего не осталось. Сокджин слегка приподнимается, обхватывает шею альфы руками и шепчет тихое «давай». Джун плавно двигает бедрами назад и также плавно толкается внутрь. В глазах мелькают пятна. После первой встречи с Джином альфа забыл, что такое спать спокойно. Ему почти каждую ночь снился омега и во снах они занимались далеко не работой, а друг другом. Почти каждое утро альфа просыпался со стояком и первым делом забегал в душ, пытаясь успокоить себя и утихомирить свою фантазию. Намджун заполняет омегу собой полностью, целует каждый миллиметр медовой кожи, от которой грех оторваться, ловит каждый стон губами и с каждой минутой заставляет быть громче. Ни одна фантазия, ни один сон не идут в сравнение с тем, что есть в реальности. Такого Джина не повторит сознание; оно не воссоздаст этот чистый звук его звонкого голоса, в котором Джун выявляет собственное имя. Сначала омега стонет очень тихо, как-будто стесняясь, однако, когда альфа задевает чувствительный комочек нервов, с губ секретаря слетает звонкое: — Ааах, Н-намджун…т-там… сделай так еще раз. И директор слушает, входит в омегу специально под одним углом, все чаще задевая простату. Сокджин стонет. С каждым разом — громче: ему хорошо, как он и хотел. Альфа понимает, что с Джином теперь всё нормально, и начинает двигаться более глубоко и размашисто. Кабинет наполняется громкими стонами, шлепками двух тел и тяжёлым дыханием. Намджун вытягивает руку и переплетает пальцы с омегой. Сокджину хорошо. Он просит «быстрее», но стоит Джуну ускориться, он едва ли не кричит от удовольствия. Движения рваные, всё такие же глубокие, выбивающие воздух и заставляющие рассыпаться на части, как песок. Альфа одной рукой держит руку омеги, а другую опускает ему на член, начиная надрачивать в такт своим толчкам. Омега протяжно стонет от наплыва ощущений, дрожа от эйфории, охватившей его, и поджимает пальцы на ногах. Джин долго не выдерживает и с громким «Намджун~и» кончает в руку альфы, сжимая в себе его член. Намджун рычит от узости омеги и подступающего оргазма. Он находит нужное место, чуть выше ключицы, и вгрызается в него зубами, тем самым помечая теперь уже точно свою омегу. Не проходит и двух минут, как альфа толкается особенно резко и кончает глубоко в младшего, позволяя произойти сцепке. Старший какое-то время всё ещё не может выйти из-за набухающего узла, поэтому подкатив стул он приподнимает уже обмякшее тело омеги и вместе с ним садится в кресло. — Ты же понимаешь, да? — с прищуром спрашивает Джин. — У нас была сцепка, ты кончил в меня, я по любому залечу. — Фу что за «залечу»? Забеременею! И конечно же я всё прекрасно понимаю. — И ты не против? — А ты против? — Намджун хмуро смотрит на Джина, тут же закачавшего головой. — Вот и отлично! Думаю, мы всё прояснили, верно? — Угу, — обвивая руками шею альфы отвечает омега. — Намджун?! — Ммм — Я люблю тебя! — И я тебя