Пара

      Это было довольно забавно. Ну то, что их приняли за пару. Немного странно и оскорбляюще для Уилсона. Но он и не подозревал, во что это выльется для них обоих, если онколог скажет об этом. И через какое-то время он реально пожалел. Потому что делать предложение Хаусу в ресторане и у всех на виду — последняя вещь, которую хотел бы сделать Джеймс. Но выбора у него, видимо, не было.       Прикидываться парнем Уилсона было, несомненно, удобно для Хауса, но когда эта милейшая женщина, которую Хаус хотел затащить в постель, пришла к нему в кабинет, он понял, что пора перестать лгать.       И Грег не врал — Джеймс и вправду хороший парень, но верить тому, кто несколько дней врал, что он полирует «пушки», она (Нора, вроде так ее звали) не стала. Поэтому они сейчас сидят на диване, смотря хоккейный матч по ТВ. — Соболезную на счёт твоего пациента, — голос онколога отвлекает от телевизора. — Умер, считая себя героем. Лучше, чем ничего. — Столкнулся с Норой в лифте. Она уже не считает нас геями, теперь она считает нас лживыми ублюдками. — Лживые ублюдки мне удаются намного лучше, — в ответ вздох и соглашающийся кивок Уилсона, — Зато, теперь можно его выкинуть, — указывая на огромную картину в рамке, говорит Грег. — А мне он нравится, — смотря на плакат с графичной надписью «the chorus line», произносит Джеймс. Хаус поворачивает голову и смотрит на него удивленным и хмурым взглядом, сведя брови к переносице, — А вот диван нет. — Пятьсот баксов, — он разводит руки в стороны, — И кресло раскладывается, — выдвинув подставку для ног, продолжает перечислять достоинства Хаус. Уилсон начинает петь, сначала тихо, а потом все громче. — Я сейчас тебе врежу, — выплевывает диагност. — Перестану, если выкинешь этот диван, — Хаус опять поворачивает голову к Джеймсу, смотря испепеляющим взглядом. — Ни за что, — и обратно отворачивается к телевизору. И Уилсон продолжает петь. — Хватит, — гаркает Грег и тот перестаёт.       Проходит какое-то время, они лениво болтают и попивают пиво, смотря все так же хоккейный матч между Торонто и Детройтом, пока Уилсон неожиданно зачем-то кладёт свою руку на руку Хауса. — И что это, — спрашивает недовольно и немного шокировано Хаус, но руку не отдергивает. — Милый, мы же гомосексуалы, мы мило проводим вечера, держа друг друга за руки, — парирует Джеймс, произнося это все слащаво-приторным тоном. — Хочешь надо мной поиздеваться, Джимми — в дело вступает сарказм, — Не ожидал от тебя такого! — Грег притворно вытирает несуществующие слёзы с глаз. — Если бы я хотел тебя проучить, разбросал эротические журналы с мужчинами. И твоя анкета красовалась бы на сайте знакомств для геев. — Тогда зачем? — Просто. Мне так нравится.       Проходит ещё несколько минут, а они все так же сидят, не убирая руки. — Ты не отдернул, — внезапно говорит онколог, не отводя взгляда от телевизора, наблюдая за оживленной игрой, — Почему? — Мне тоже так нравится, — пожимая плечами, отвечает Хаус, — Но я не гей, — Джеймс переводит взгляд на мужчину. — Я тоже. — Ну и отлично. Ещё по пиву? — диагност трясёт пустой бутылкой. — Думаю, да.       И возможно, они когда-нибудь поговорят об этом случае, да и случай такой будет не единственный, но сейчас, смотря телевизор и сидя в их квартире, все кажется настолько прекрасным, что разрушать эту идиллию не хочет даже ублюдок Хаус.