Memory

Когда-то, давным-давно у Тома Риддла был парень. Наверное... Нет, точно был. Было счастье и любовь. Зарождение чувств, безоблачное время, проведенное вместе — и внезапный конец всему. То, что все кончилось — Том помнил отчетливо. Он ведь умер, да? Наверняка... Иначе Он всё ещё был бы с ним?.. Вдруг нахлынуло воспоминание о первой встрече. Дождь. Асфальт. Резкий поворот за угол. Столкновение. Лужа. Разбросанные книги... А потом... Что было потом? Ночное звёздное небо — кажется, они смотрели на звёзды из кузова грузовика, стоявшего где-то далеко-далеко в пустынном поле, крепко сжимая руки друг друга. Итальянский ресторан с сумеречным освещением; озорные глаза и рука под столом, ползущая вверх, вдоль бедра; разрумянившиеся щёки. Задний ряд в кинотеатре, мягкие губы, впивающиеся в его шею, и хриплый смех, раздающийся в ушах. Прогулка в парке, пляска под неожиданным ливнем; смех и горячее тело в объятиях, вытирание друг друга на́сухо, дрожь... Падение на мягкие простыни, тёплая кожа, обволакивающие объятия, громкие стоны, эхом разносящиеся по комнате. Чтение книги на диване, голова, лежащая на его груди, и короткие волосы, щекочущие подбородок... Тот, кого Том никак не мог вспомнить, был его любовником. Том кое-что помнил о Нём. Или о Ней? Нет, о Нём. Он. Точно Он. Его любимым цветом был красный, хоть зелёный и подходил Ему лучше. Этот цвет был прямо как Его... Его... Любимое блюдо — пирог с патокой, который, в общем то, и не блюдо, а десерт. А ещё Он был смелым, и безрассудным, и добрым, и глупым, и импульсивным, и самоотверженным — это дитя бросилось бы под поезд, чтоб спасти незнакомца, — самый удивительный и замечательный, полная противоположность Тому во всём. Настолько, что они никогда не должны были оказаться вместе, но оказались. Любимый сезон года? Так это — весна. Он всегда восклицал что-то вроде: "Том, посмотри, как всё цветёт, правда, красота? Смотри, всё возвращается к жизни, как будто возрождается после смерти. Это наполняет надеждой, не так ли?" Он обожал что-нибудь печь и ненавидел готовить все остальное — говорил, что дома его обязанностью было готовить еду, но печь ему не разрешали. Он работал в саду. Он был ужасно неопрятен. Он никогда не учился плавать и кататься на велосипеде. Его семья ненавидела всё, что связано с Ним. Его друзья любили всё, что связано с Ним. Да, Том много помнил о своём парне. Перебирая в памяти множество подробностей, он задавался вопросом: "А так ли давно это было?" Если ему было около двадцати, то их отношения не могли возникнуть более десяти лет назад. И всё-таки, возможно... Как иначе можно объяснить забытое имя, лицо и голос? Как кто-либо может забыть такого важного человека, который значил всё и даже больше? Разве что это было очень давно... Иногда Тому казалось, что он помнит Его сверкающие зелёные глаза, растрёпанные тёмные волосы, нелепые круглые очки, бледную кожу, странный шрам, маленькую, но гибкую фигурку, идеально помещающуюся в объятиях, около подбородка, и жаркий шёпот: Гарри. И в тот момент, когда Том попробовал удержать перед мысленным взором этот образ, рассмотреть поближе и запомнить, он ускользнул. Теперь Тома одолело сомнение. Может быть, Его глаза были голубыми или карими? А вдруг Он был блондином? Или рыжим? И эти странные очки... что они вообще делали на Его носе? Конечно, если бы Он носил очки, они были бы квадратными. И была ли Его кожа взаправду столь бледна? Может, она была немного темнее? И разумеется, Он был выше и шире Тома в плечах. Да и имя звучит как-то неправильно, кажется, Его звали Генри? Или Джеймс? Хотя нет, вроде бы оно начиналось с "Г"?... Когда-то у Тома Риддла был парень, и он любил Его. Это, Том знал наверняка. И он Его потерял...