Save me

      Я не спал всю ночь, записывая трек, и получалось довольно неплохо. С синяками под глазами, опухшим лицом, но довольной улыбкой на губах могу подвести итог: оно того стоило. Интересно, как на смену стиля отреагируют фанаты? Предполагаю, им будет непривычно слышать от меня эдакую исповедь.       Напевая новорождённый хит, я подхватил телефон с дивана и, пытаясь не засыпать на ходу, написал друзьям, принимающим активное участие в моей творческой деятельности, в общий чат.       @im_benny_bart       Салют всем. Я тут решил написать новый трек. Думаю, вы оцените       Эй, спящие красавицы! Если не поняли, то объясняю       Пиздуйте       Сюда       Нужно сделать из этого конфетку       @max_foll_official       Брат, ты не спал, что ли? Ты в такой драбадан был и ещё умудрился трек написать? Сейчас только полдень, алло!       @victor_van_art_off       Девочки, не ссорьтесь.       Барт, серьёзно?       Неважно. Скоро буду. Жди меня, мой сладкий :3       @im_benny_bart       Пошёл краситься и наряжаться :3       @max_foll_official       Геи, внатуре. Выезжаю.       @im_benny_bart       Давай, тебя тоже жду       Убрав телефон подальше, я отправился за кофе. День обещал быть насыщенным.       В голове звенело, а щека отзывалась болезненным покалыванием. Я распахнул слипшиеся на секунду веки и обнаружил себя на полу, щекой прислонённым к холодной каменной плитке. Не понимая, что произошло, поднялся на ноги, обернулся на непроходящий звон, к которому присоединился грохот, как от удара кулаками по твёрдой материи. Сообразив, направился к двери и открыл её, встречаясь на пороге с обеспокоенными взглядами друзей.       — Ты чего пугаешь? — возмутился Макс, хватая меня за ворот. — Бессмертным себя возомнил?       — Что я сделал опять?       — Ты не открывал дверь три минуты и на звонки не отвечал. Мы начали волноваться, — ответил Виктор. — Что-то случилось? Мы не вовремя?       — Нет, я… наверное, по пути на кухню вырубился. Я очнулся на полу. Вроде, глаза только на секунду прикрыл, когда шёл…       Отодвинув меня, Макс вошёл внутрь, пропустил Виктора, меня чуть не оставил за дверью, пока не возмутился на его действия.       — Стой.       — Чего опять? А, да, простите, что заставил волноваться. Теперь пройдём…       — Нет, не это, — произнёс Макс и протянул руку с раскрытой ладонью, в которую я по инерции чуть не вложил свою. — Ключи.       — Какие?       — От дома, конечно. Запасные. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, а мы не могли открыть дверь.       — Да что со мной может случиться?       Я усмехнулся на его слова, но прозвучало хрипло от недостатка сна и ночного пения до позднего утра.       — Вдруг тебя опять придётся подвозить, а ты ключи на пьяную голову потеряешь? Я не повезу тебя к себе. Не дорос ещё Шон, чтобы с пьяными дядьками спать рядом.       — То есть когда-нибудь он дорастёт? — подколол Виктор, успевший налить себе стакан воды и устроившийся на диване.       Осознав свою ошибку, Макс огрызнулся:       — Не с такими, как вы.       — А мне чужого не надо, у меня Бенни есть.       — Вот-вот, — подтвердил я. — Если кому-то и отдам запасные ключи, то ему. И пусть ко мне хоть ночью приходит, компанию составит.       — Даже не хочу знать, чем вы будете тогда заниматься.       — Музыкой, извращенец, — засмеялся реакции друга Ван Арт. — Под лёгким градусом алкоголя. Ладно, Бенни, ты показать хотел, говорил, что срочно.       Я похлопал по карманам, обнаружил телефон в руке и, наскоро введя графический пароль, открыл папку с документами. Уселся на диван, Макс — на кресло напротив нас, будто мы заразные. Я улыбнулся его опасениям. Вроде бы взрослый, но словно ребёнок, доверяющий глазам безустанно и убеждённый, что мы в любую секунду начнём целоваться и его за собой в гейское болото утянем. Заметив это, Виктор приобнял меня за плечи и пальцами, едва касаясь, провёл по щеке, наклонился к шее и горячо выдохнул, шевеля отдельные прядки волос. Я поддался его лживым ласкам, свободную ладонь кладя на его, лежащую на моём плече, сжимая пальцы. И попытался сдержать улыбку, видя покрасневшее лицо Макса и взгляд, отведённый в сторону.       — Я тут набросал пару вариантов для темпа…       — Пару — это десяток? — удивился Виктор, проматывая список звукозаписей на моём телефоне. — Ты просто монстр, считай, целый альбом написан за одну ночь.       — Не, это просто… Думаю, некоторые из них не подойдут для песни, но я решил довериться вам и спросить вашего мнения.       — Может, тогда хоть текст покажешь? — возмутился Макс. — Так выбирать невозможно.       — Сначала мелодия, текст можно под неё подстроить без проблем.       — Мелодия пишется под текст, сколько раз говорить? Эти твои привычки…       — Ладно, не буду спорить, — сдался я профессионалам в своих сферах. — Блокнот с текстом на столе в студии.       Я собирался встать, но Макс меня остановил жестом руки.       — Сиди уж, а то уснёшь ещё по дороге. Мы тебя ждать, пока сам проснёшься, не будем, ногами растолкаем.       — Я не буду толкать, — встрепенулся Виктор. — Спящий Бенни — милый Бенни.       — Только потому, что молчит. На вид не милее лягушки: рот открыт, слюна по подушке, нога дёргается.       — Ты меня сейчас сравнил с лягушкой? И вообще, я не так сплю.       — Откуда тебе знать, если ты себя со стороны не видел?       Как только Макс вышел из комнаты, победоносно задрав нос к потолку, я схватился за голову и обратился в пустоту:       — Неужели я правда так сплю? Теперь понятно, почему все девушки уходили утром до того, как я успевал проснуться.       — Уверен, он шутит, — успокоил меня Виктор, дружески похлопывая по спине. — А девушки уходили, потому что смущались. Проснуться со звездой — о чём они ещё могли мечтать? У них крышу сносило, вот и уходили. А ты бы предпочёл с ними возиться утром?       — Знаешь, я не козёл, чтобы девушку пускать к себе на одну ночь, а утром выгонять. Может показаться, что это не так, но для знаменитости большая проблема найти себе девушку, которая будет любить по-настоящему и не просить ничего взамен: никаких коллекционных подарков, дорогих свиданий в лучших ресторанах мира, прогулок на яхте. Знаешь, без обязательств.       — Ты слишком хороший. Будь я действительно геем, я бы с тобой замутил.       — Будь я би, замутил бы с тобой тоже. У тебя есть деньги, тебе ничего не нужно было бы от меня, кроме любви. С тобой легко, можно прикалываться и подкалывать других, как Макса. И ты всегда успокоишь.       В дверях раздался смущённый кашель.       — Я этого признания не слышал, — произнёс Макс с выпученными от удивления глазами. — Давайте закончим с песней, и я пойду. Оставлю вас одних, не буду мешать.       Я оторвался от тяжёлых размышлений, взял протянутый мне блокнот и открыл на нужной странице, положил его на стол на всеобщее обозрение.       — Это что? — не понял Макс, вчитываясь в слова, записанные кривым почерком. — Ты решил сменить стиль?       — Это пробный вариант, не суди строго. Я хочу, чтобы в моих песнях, помимо клишированных мыслей подростков, была и моя душа. Не хочу, чтобы фанаты меня считали зажравшимся мальчиком, думающим только о деньгах, сексе и девчонках.       — Ещё вечеринках и алкоголе, наверное, да? Барт, ты сам свой текст читал? Ты сейчас серьёзно говоришь о душе и изменениях с таким текстом?       — Фолл, — покосился на него Виктор, предупреждая одним взглядом: ещё одно грубое слово в адрес творческой личности, с минуту назад расклеившейся у него на руках и рассуждающей о вечной любви, — голову оторвёт, не задумываясь.       — Тогда ты ему скажи, я пас.       — Да это однозначно хит, доверься мне! — вступился я за своё творение. — Вот, послушай.       Не обращая внимания на его скептический настрой, я начал петь:       «Благоразумие мне чуждо,       Ничего не могу поделать с собой.       Здравомыслие — отстой.       Напиваясь, я в рай попадаю,       А просыпаюсь снова в аду —       Долго так не протяну.       Как Попай без шпината своего сейчас я,       Так эта улыбка чертёнка соблазняет меня».       Меня перебил сдавленный смех Виктора.       — Прости, — извинился он. — Мне издалека плохо было видно текст. Что за папайя без шпината?       — Я понял, неважно. Вряд ли у меня выйдет сменить стиль так резко: все фанаты отвернутся. И ещё мемов понаделают про папайю со шпинатом. Попытаются их вместе приготовить, ещё отравятся.       — Честно говоря, понятия не имею, как бы ты стал популярным с таким текстом, — покачал головой Макс. — Давай про мысли, а не про душу.       Виктор поднялся с дивана и прошёлся по комнате, пока я пытался смириться со своей громкой неудачей.       — Хорошо, допустим. Бенни решил поменяться. Ради кого-то? Кто тебя так задел? Зажравшийся мальчик? Ты комментарии хейтеров почитал?       — Есть мне дело до хейтеров! — возмутился я. — И не смей озвучивать своё следующее предположение, всё не так. Я делаю так потому, что сам решил. Мне не нравится, когда обо мне плохо думают.       — Прозвучало самовлюблённо, — отметил Макс, выхватил у меня телефон из рук и, прежде чем я успел отобрать назад, включил аудиозаписи.       По комнате разлился мой голос, напевающий мелодию. Потом вторую, третью, шестую.       — Вот эта мелодия хороша. Обработать — и будет хит. Как ты говорил? Текст можно подогнать под мелодию. Раз от привычки делать неправильно тебе не избавиться, работай как удобно. Вечером пришлю обработанную версию этой мелодии. Текст остаётся на тебе, продвижение на разных платформах — на Викторе. Ты ведь хочешь поскорее выпустить? Будет не круто, если ты выпустишь в новом стиле целый альбом, а слушателям не понравится. Поэтому выпустишь как сингл, одиночно. Посмотришь на реакцию, увидишь недочёты, исправишься. И не волнуйся, фанаты от тебя не отвернутся из-за одного провала. А если и отвернутся — гнать их метлой. С тобой останутся самые верные, ты сможешь быть в них абсолютно уверен. И волноваться больше не придётся: зайдёт, не зайдёт? Всё, давай.       Развернувшись, Макс пулей выбежал за дверь к машине, оставляя меня растерянным.       — Мне кажется, он заботливый только со своим племянником, — предположил Виктор, глядя ему вслед. — При тебе он смущается такое говорить, особенно после того представления, что мы устроили на диване. Мало ли, ты в него влюбишься.       — Нет, он мне как друг. И как грубый, но любящий старший брат.       — Инцест, значит, — поддразнил меня Виктор, толкая локтем в бок. — А серьёзно, кто она?       — Кто?       — Ты же меняешься ради неё. Ради кого?       — Иди ты, у нас не такие отношения.       — Значит, она всё-таки есть… Удачи тебе, буду за тебя болеть.       Он помолчал, ставя меня в неловкое положение тишиной.       — Пойду, Макс в машине ждёт. Пока.       Не успел Виктор уйти, я его окликнул:       — Постой.       Приблизился, по пути заглядывая в тумбу. Взяв его руку, вложил в ладонь нечто весомое.       — Передай Максу.       — Ключи? — погремел ими Виктор.       — Ну, он же волнуется. Скажи: пусть, если будет пьяным, ко мне на такси приезжает, чтобы его племянник с пьяным дядей рядом не спал.       — С огнём играешь. Но я в точности передам твои слова.       — Спасибо.       Я улыбнулся напоследок, в задумчивости поднял со стола телефон, оставленный там Максом, и посмотрел на ночную переписку. Ради кого-то меняюсь, как он сказал? Ради неё?