Подчинять или подчиняться?

Девушки. Милые, прелестные создания, коими никогда не забывал восхищаться мой легкомысленный братец Тор. Да и я сам ненамного отличился, впервые ощутив сладкий вкус девичьих губ на своих лет в 14, и после - безнадежно влюбившись. Мне нравилась их ангельская покорность, как только я к ним прикасался, баритоном на ушко шепча самые грязные вещи, соблазнительная возможность почувствовать себя тем, кому они безоговорочно подчиняются, и просто нежная эстетика их тел, которые я мог созерцать перед собой, касаться губами, и в конечном итоге - полностью овладевать с помощью аккуратных толчков. Легко, приятно, удовлетворяюще. Но примерно в 15 поцеловавшись с мальчиком, то ли из-за слишком большого количества алкоголя в моей крови, то ли благодаря естественным побуждениям - я почувствовал что-то совершенно иное. То, что не могла дать мне ни одна девчонка, с которой я находился рядом. Это была подростковая робость, граничащая с жесткостью, ощущение мужских грубоватых губ на своих, и рук, слегка сжимающих мою шею из-за переизбытка ощущений. Я наконец-то был ведомым, мог полностью отдаться в пучину этих затягивающих чувств, и просто отдавшись на растерзание движениям этого мальчишки, имени которого я даже не знал, и уже не узнаю. Но эти воспоминания еще надолго оставались у меня в памяти, порой провоцируя отчаянные попытки самоудовлетворения в темной комнате под одеялом, о которых ни в коем случае не должен был узнать мой строгий консервативный отец. Точно так же как и том, что тогда случилось в задымленном баре. Затем все, как обычно - старшие классы, экзамены, выпуск, роман с Джессикой. Да, я слишком сильно влюбился в этого маленького симпатичного чертенка, который завоевал мое сердце с самого начала, своей дерзкостью, очарованием и просто тем, насколько она была прекрасна во всем, что делала. Но даже она, как потом оказалось, не могла не заметить мои бисексуальные наклонности. Не то, чтобы я залипал на задницу каждого проходящего мимо меня парня, но живой интерес, огонек и некоторые из моих сексуальных наклонностей подозрение все таки вызывали, да и тот самый пьяный поцелуй в 15 все еще никуда не делся, подтверждая как мои догадки, так и Джессики. Пропустим часть, когда мы с ней порвали, ибо это, пожалуй, был один из самых ужасных периодов в моей жизни. Депрессия, затяжные пьянки наедине с самим собой, самоповреждения, болезненные флэшбеки, - порой я удивляюсь, как тогда вообще смог выдержать это все и не прыгнуть к чертям с крыши, но сейчас рассуждать об этом не слишком то и хочется. Но возможно следующее, что я расскажу будет напрямую связано с тем, что меня в конечном итоге спасло от петли. - Чертов высокомерный ублюдок! - нередко могло прозвучать в стенах моей пустой квартиры или в кругу коллег, когда мой босс в очередной раз ко мне докапывался, орал, лишал хоть и мизерной, но заслуженной зарплаты или просто вел себя как самое настоящее хамло, которому я ничего не мог сказать в ответ, дабы не потерять свой единственный источник дохода. Никто в баре не сомневался, что между мной и Тёрнером бушуют лишь самые ненавистные чувства, да и сам я порой был готов бросить стакан с бухлом в его смазливое личико, только бы стереть с него эту раздражающую ухмылку. "И что я только ему сделал?" вертелся отчаянный вопрос в моей голове на протяжении пары месяцев, пока не случилось то, что навсегда изменило наши отношения. - Раздевайся и на колени. Слова, которые вызывали во мне гораздо больше чувств, чем должны были. Тем более учитывая то, что звучали они с уст человека, который по-моему мнению искренне меня ненавидел, и которого ненавидел я. Но если на работе я подчинялся ему нехотя, только из-за необходимости, то тут я постепенно начинал осознавать что хочу этого сам. Все, что я могу сказать - наш первый секс был грубым, спонтанным и чертовски сумасшедшим. Он опять злился, но теперь по другому, выражая эти чувства в виде жестких толчков, засосов и укусов за ключицы, шею, плечи - буквально за все что угодно, только бы оставить свои метки на мне, удовлетворить свои собственнические чувства и почувствовать надо мной власть. Честно признаться, ощущать Мэтта в себе было тем, от чего я каждый раз в буквальном смысле сходил с ума. Это была не нежная и робкая Джесс, а тот, кто каждый раз заставлял меня принадлежать ему, до боли сильно сжимая мои запястья или шею, когда входил в меня спереди, лицом к нему, прежде грубо разведя мои колени в стороны, либо, когда слишком злился - сзади, всем своим сильным телом прижимая к кровати, полу, стене или столу в его рабочем кабинете, заставляя выстанывать его имя, или же зажимая мой рот ладонью, кляпом или собственным членом, когда заставлял меня ему отсасывать на коленях. Порой осторожно, позволяя ласкать себя, а иногда грубо, оттягивая мне волосы и загоняя по самую глотку, плевать, что я задыхался и буквально плакал от боли -мой босс хорошо знал, что я не посмею отстраниться, пока он сам это не разрешит. - М-мэтт... - просто задыхаясь от переполняющих меня чувств я стонал, выгибался, насаживался на него, ногтями оставляя на крепкой спине кровавые полосы, пока этот подонок буквально втрахивал меня в поверхность, и от того, насколько сильно я ногами сжимал его бедра распалялся еще больше. - Громче, шлюха. - Мэтт, пожалуйста! И я, черт побери, слушал его, в такие моменты не скрывая своего обожания, сносящих крышу чувств, и даже раболепие, особенно в моменты, когда он подготавливал узкого меня с помощью смазки и ловких движений пальчиками, порой вынуждая меня кончать только от его рук. Я умолял его трахать меня, трахать до потери пульса, только бы забыться в этих непередаваемых ощущениях, когда ты лишь игрушка в руках умелого кукловода. Ведомый. Шлюха. Он мог причинить мне любую боль, и я бы несомненно получил от этого удовольствие. Детские травмы? Может быть. Меня это не волновало, и его, в принципе тоже, пока между нами был лишь секс, страсть и животные чувства. Доминировать и трахать себя Тёрнер позволял мне лишь иногда, когда я очень просил, да и просто для разнообразия. И по моим наблюдениям ему это нравилось не меньше чем мне, когда он сам был моим королем без короны, зато с хлыстом, наручниками и непреодолимым желанием подчинить меня себе полностью. - Ненавижу тебя, Тёрнер... - А по-моему, сходишь с ума от всего, что я с тобой делаю, - лениво отвечал он, когда я лежал голый и прикованный к кровати за запястья, а он вальяжно курил, затушивая сигарету об мою испещренную засосами грудь, и обостряя ощущения еще больше после очередного неебического секса с элементами БДСМ, а если быть точным - агрессивной поркой и играми с температурой. Я был беспомощен и абсолютно обнажен перед ним, как физически так и морально, и Мэтт знал это, порой бесстыдно пользуясь. А я и не был против. Я знал, что мой отец это не одобрит. Знал, что мы просто два больных ублюдка и то, что вполне возможно когда-то мы доиграемся, но сейчас меня волновало только то, какую игрушку выбрать на этот раз в секс-шопе, чтобы Тёрнеру понравилось, или же как приодеться так, чтобы он наверняка одобрил. Мой выбор падает на ярко - изумрудный кожаный ошейник с поводком, и я определяюсь. Десять. Десять долларов стоит снова полностью отдаться Мэтту, хотя если быть честным - я был бы готов заплатить и тысячу только за то, что он рядом. За то, что показал мне мир, в котором существуем только мы двое, наши сумасшедшие желания и привычный ритуал подчинения, унижения, власти, доминирования и свободы. - Ты готов? - Да. - Да? И ритуал насыщения наших собственных демонов начинается вновь. - Да, мой господин.