Waking dream

      Множество золотистых вспышек резко осветили все пространство вокруг. Огромную, будто бесконечную толпу, уходящую далеко назад. На лицах людей томительное предвкушение, в глазах яркие искры безумия и счастья. Тишину пронзил нарастающий гул, похожий на гигантский рой разъяренных пчел.       В следующее мгновение все снова погрузилось во мрак, что возбудило публику еще сильнее. Позади уже была большая часть концерта, но собравшиеся не знали усталости и аплодировали еще усерднее. Рихард медленно скользнул взглядом по темноте, дожидаясь следующей вспышки и наслаждаясь происходящим. Сердце билось как бешеное, во рту пересохло и хотелось выпить, по телу вниз бежали струйки пота и неприятно холодили кожу. Все эти ощущения стали второстепенными и никак не помешали, как только послышались ударные и все началось вновь. Пальцы будто на автомате начали зажимать нужные струны и, удерживая медиатор, ловко перескакивать с одной на другую.       – Wohin gehst du, wohin? – прозвучал вопрошающий и низкий голос Тилля, и сцена ярко осветилась красно-желтыми софитами.       Неосознанно Рихард вскинул голову и пристально посмотрел на солиста, будто тот его позвал. Руки продолжили свою работу, но мысли снова начали сбиваться с неконтролируемой скоростью. Сколько бы времени не прошло, каждый концерт давался с особенным трудом из-за этого сукина сына. Из раза в раз он выходил на сцену и становился настоящим королем, которому ничего не стоило довести многотысячную толпу до экстаза. Его голос – настоящая жемчужина группы, тут не поспоришь. И этот голос заставлял мысли Рихарда блокироваться, а кровь приливать вниз.       Уверенный взгляд Тилля был устремлен на публику, голубые глаза следили за реакцией на одну из любимых песен. Он редко замечал остальных на сцене, так как полностью отдавался поклонникам, вбирая их любовь и преданность. Рихард опустил взгляд на любимую гитару, внимательно проигрывая один из самых сложных рифов Mein Land. Оглушительный звук будто прошел сквозь тело, мощными раскатами задевая самые напряженные места, отчего гитарист испустил тихий вздох. Живые выступления – это не только работа, но и огромное удовольствие… Иногда доходящее до того, что возбуждение нарастало прямо на концерте.       Оливер и Пауль стояли слева и были увлечены игрой, в то время как Тилль направился в правую сторону. Одной рукой он жестикулировал толпе, а второй держал увесистый микрофон.       – Du bist hier im meinem Land, Meine Welle und mein Strand, – мужчина резко развернулся, встречаясь взглядом с Рихардом.       Вспыхнул огонь, ярким пламенем окрашивая все вокруг в теплый свет и вызывая безумную волну возгласов из толпы. Рихард продолжил играть, медленно приближаясь к Тиллю и не позволяя ему отвести взгляд в сторону. Нет, только не сейчас. По лицу мужчины стекали капли пота, отражая огненные вспышки и софиты. Они сливались вместе и стремительно опускались вниз по телу, доходя до самого ремня. Гитарист блеснул вызывающим взглядом светло-голубых глаз и подошел практически вплотную, не отрываясь от дела. Тилль вновь повернулся к поклонникам и спел строку, после которой последовал проигрыш.       Лучшее время. И лучшее место чтобы ощутить это снова. Рихард смело приблизился спиной к солисту, отклоняясь назад и наконец чувствуя горячую грудь и бицепс рядом со своей кожей. Тело мгновенно отозвалось и послало несколько разрядов тока прямо в мозг, таких ослепляющих, что все могло кончиться ужасной игрой. Но Рихарда не остановило даже это. Тилля можно было почувствовать только так, поэтому эти считанные секунды казались настоящим пределом мечтаний.       Даже такая мелочь как тот факт, что на сегодняшнем выступлении их не сковывали неудобные и замысловатые костюмы, представлялся еще одним большим плюсом. Обнаженная кожа спины Рихарда проскользнула по влажному торсу Тилля, чувствуя широкие подтяжки, которые еще больше подчеркивали его сумасшедшую сексуальность.       Мужчина сначала никак не отреагировал, но, когда Рих повернул голову в сторону и оказался в считанных сантиметрах от его губ, опомнился. Чтобы как-то разрядить обстановку, он показал поклонникам язык, а затем сделал виноватое лицо и даже надул губы. После этого его тяжелая рука опустилась на бедро Рихарда и одним движением оттолкнула от себя тело гитариста.       Тилль. Непреступная стена, чертов титан. Никаких правдивых эмоций, только маска, которую он умело надевает каждый раз, чтобы обойти эту тему. Тем не менее, это не мешало Рихарду продолжать пытаться. Пытаться привлечь его внимание, разбудить огонь, увидеть во взгляде желание. Оно несомненно было, этот невнятный блеск, который так скоро потухал. Что-то мешало разжечь его на полную мощь, так, чтобы он не смог контролировать себя и свои действия. Это было бы лучшим исходом. Но пока что приходилось довольствоваться этим.       Рихард нехотя отошел в сторону, натянуто улыбнувшись и сделав вид, что это специальная постановка. Вскинув подбородок, он сжал губы и продолжил играть заключительные рифы, стараясь отвести внимание от своих ощущений. Всего несколько секунд назад ты чувствовал…       Крепкие, словно камень, мышцы плавно перекатывались под кожей, заставляя ощутить мощь и силу всего тела. Нет, смотри на фанатов в экстазе, увидь их счастье.       Из его приоткрытых губ вырвался огненный воздух, оставляя еле заметный след на щеке. Глаза, наполненные равнодушием, устремились на приоткрытые губы, а затем влажную шею. Нет, лучше посмотри на свою детку, сфокусируйся на гитаре.       Взгляд неосознанно скользнул по своим же рукам, рассматривая черные рукава, заканчивающиеся на середине бицепса красными полосами. По запястьям тянулись бесчисленные вены, руки сильно напряглись от долгой игры. Вот так, не останавливайся, держи внимание на другом.       Да, не останавливайся… Как бы эти руки отлично смотрелись за спиной, зажатые в стальных тисках чужих пальцев. Эти руки желали не только любимую гитару, но и мужчину, от которого дождаться взаимности было просто невозможно.       Первая затяжка после утомляющего, но максимально прекрасного концерта, сравнима с мини-оргазмом. Рихард прикрыл глаза и облокотился о прохладную стену, будто пробуя на вкус сигареты, которые на самом деле курил уже много лет. Ночной воздух был достаточно прохладным для того, чтобы кожа мужчины покрылась мурашками. Еще не остывшее тело начало расслабляться от никотина и спокойной обстановки вокруг.       Гитарист после выступления по привычке отделился от остального состава и, приняв от крюшника сигарету в зубы, направился к черному выходу. Здесь его найти было довольно сложно, ведь стадион занимал огромную территорию. Нужно было вновь остаться наедине с собой, привести мысли в порядок и перестроиться на нормальное восприятие мира. Тилль – давний друг и коллега, не более. Когда-то давно именно это их и сплотило, подтолкнуло на создание потрясающей группы. Но еще с тех времен Риху не давал покоя этот сукин сын. Такое неугасающее желание и постоянно пробуждающийся инстинкт невозможно было объяснить, опираясь на логику.       Рихард никогда в жизни не был обделен вниманием, стоило только пожелать, и практически любая девушка или парень окажутся у его ног. Они были готовы на все, лишь бы увидеть сексуальный взгляд, почувствовать на своем теле сильные руки гитариста и провести с ним ночь. Но все это было совсем другим по сравнению с тем, чего на самом деле хотел Рих. Необъяснимым образом его притягивал Тилль, его равнодушие и полная отстраненность. Он был настолько хорош собой, что вся тяга Рихарда к женскому полу таяла как мороженое в летний день. Порой доходило до того, что это негативно отражалось на личной жизни. И это было действительно безумно и в какой-то степени глупо, но совершенно неуправляемо.       – Рихард, – за спиной послышался грубый голос, который злостно прорычал имя.       Мужчина затянулся еще раз и обернулся, видя в открывшихся стальных дверях Тилля. Его грозное лицо выдавало настрой, и гитарист насторожился, ничего не отвечая. Тусклый свет освещал его сверху, отбрасывая глубокие тени. В шариках пирсинга отражались блики лампочки, перекликаясь с горящими злобой глазами. Давно он таким не появлялся. Практически всегда спокойный и холодный, как непреступный небоскреб.       – Я чем-то могу тебе помочь? – Рихард приподнял брови и стряхнул пепел с зажатой в согнутой руке сигареты.       – Да, чертова ты сука, можешь, - скороговоркой проговорил тот и немедленно пошел вперед, напоминая огромный танк.       Рихард попытался ускользнуть, даже не успев понять, что происходит, но все было тщетно. Через мгновение его тело пронзила тупая боль, а сам он оказался вдавленным в стену. Недокуренная сигарета полетела вниз, приземлившись где-то под ногами. Приоткрыв глаза и прохрипев от боли, Рих увидел перед собой лицо Тилля. Одна его рука была плотно сжата на шее «друга», вторая находилась в таком естественном положении, будто все происходящее являлось отрепетированной сценой.       – Что… – попытался запротестовать гитарист, но сразу же понял, что воздуха становится все меньше, а стальная хватка слабеть не собирается.       Внизу снова предательски потянуло, да так, что из груди чуть не вырвался протяжный стон.       – Какого черта ты делаешь? Думаешь, я внес в программу твои гребаные замашки в мою сторону? – прорычал тот, еще выше приподнимая Рихарда над землей и полностью перекрывая воздух. – Послушай меня. Все, что у тебя на уме, останется там же. Кажется, в прошлый раз ты этого не понял, и я объясняю в последний раз.       Тилль убрал руку, позволяя гитаристу со свистом вдохнуть полную грудь воздуха. Затем резко замахнулся и отпустил пощечину, от которой в глазах вспыхнули тысячи огней, а все лицо пронзили иглы. На лице Рихарда растянулась наглая улыбка и он приоткрыл веки. От боли на ресницах выступили слезы, а черный карандаш растерся еще сильнее. В глазах двоилось, ноги не хотели прямо стоять на земле, но он держался. Изо всех сил, чтобы насладиться моментом наедине.       – Я смотрю, тебе смешно, – рука Тилля замахнулась вновь и одним ударом он заставил мужчину свернуться на земле.       – Нет, Тилль, никакого смеха, – отозвался Рихард хриплым голосом, сплюнув на асфальт кровь. – Просто что-то мне подсказывает, что ты передумаешь.       Мужчина склонился над гитаристом и схватил его за черные волосы, даже после концерта имеющие идеальную укладку. Он внимательно посмотрел в чуть приоткрытые глаза. Рихард с трудом ухмыльнулся, чувствуя, как из уголка рта бежит струйка крови. Во взгляде Тилля мелькнул огонек, снова где-то в глубине, но уже ярче. Он втянул воздух и молча поднялся, продолжая смотреть на лежащего у его ног Риха.       – Убери свое дерьмо, – брезгливо кинул он, носком ботинка пнув тлеющий окурок около лица гитариста.