Constellations

      Пыльца в воздухе кружит повсюду и забивается в нос — Билл чихает несколько раз подряд, и они со Стэном смеются. Тёплый летний ветер треплет волосы мальчиков, озорно задирает футболки, но дискомфорта не приносит; Урис мимолетно цепляет взглядом открывшуюся полоску кожи живота Денбро и поворачивает лицо к облакам, ловя щеками косые лучи солнца и приятно жмурясь.       Над горизонтом за спиной, где небо не полыхает закатом, а очаровывает глубоким голубым цветом (как глаза у Билла, думает на секунду Стэнли и отвлекается), плывёт ввысь призрак луны — неполной и тихой, пока Билл разливает чай с корицей, заботливо подготовленный миссис Денбро, из термоса по чашкам. Пар мягко поднимается, принося с собой пряный аромат. Мальчик следит, чтобы ни капли не пролилось на клетчатый плед, на котором они сидят, ловит мелодичное перешептывание кленовых листьев над макушкой, а трава колет ладони сквозь ткань, стоит опереться сзади на руки. Он отпивает немного чая, маленькими глотками, пока тот горячий, чувствует невероятное умиротворение и наслаждается атмосферой.       Солнце садится незаметно быстро, а далёкий размеренный шум некогда буйного Кендускига уносит мысли далеко, наполняет уютное молчание. Последние рыжие лучи приковывают взгляд еврея к таким же невозможно рыжим веснушкам Билла, рассыпаным звёздной пылью по нежному лицу, длинной шее и выпирающим тонким ключицам, ныряющим под футболку. «Денбро вообще очень стройный для мальчика их возраста, — думает Стэнли уже не первый раз, продолжая исподтишка его разглядывать, — хоть он и немного выше». Такой привычный и родной Билл почему-то сейчас кажется неземным и волшебно хрупким, ускользающим чудом, которое Урис старается запечатлеть в памяти, отпечатать на внутренней стороне век и выжечь в глубине непосредственного детского сердца, но Денбро все равно остаётся непозволительно красивым в его глазах. Заика ловит его взгляд и вопросительно приподнимает брови. Урис немного краснеет и мотает головой, радуясь, что в наступающим сумерках не так заметны пылающие щеки и уши.       Они допивают чай, когда наверху зажигаются звезды. Сначала одна-две, через несколько минут они густо усеивают потемневший небесный склон. Билл вспоминает мамино порванное жемчужное ожерелье, стук сверкающих белых бусин по полу — самый звёздный звук. В таком небольшом городе, как Дерри, звезды прекрасно видно — раскиданные драгоценности — а в полной темноте космос над головой разрывают рукава Млечного Пути, разливая вокруг свет далёких галактик.       Билл откидывается на спину, ловя лёгкий озноб, ведь солнце больше не греет, а звёздные ночи — безоблачные ночи — всегда холодные, поднимает неосознанно руку и ведёт вдоль самого яркого рукава, пересекающего созвездие Лебедя. Вега из Лиры подмигивает несколько раз и немного теряется в обилии меньших звёзд вокруг.       Денбро вспоминает, как Стэн точно здесь же рассказывал ему о мифическом звёздном Орфее-Лебеде и Лире в когтях орла неподалеку, когда они так же лежали. Билли быстро натягивает кофту, зябло ведя плечами, и наливает ещё чая. Охватывает обе чашки и греет длинные пальцы. — Ты т-тоже од-денься, — говорит он Урису, готовясь протянуть тому его напиток. Стэнли кивает, а Билл почему-то залипает на его подпрыгнувшие кудряшки и сразу смущается.       Поэтому Денбро сжимает пальцы на чужой чашке мертвенной хваткой, а когда после еврей касается его, принимая чай, прикосновение кажется просто обжигающим, горячее кипятка, и таким интимным, Боже, он никогда не задумывался о таких глупостях, сколько они дружили.       Стэн смотрит странно, по-птичьи склонив голову набок, и невозможные кудри снова прыгают-пружинят, приковывая внимание. — Всё хорошо?       Голос у Стэнли тихий и спокойный, а где-то далеко мечтательно ухает сова, Билл прямо воображает, как она топорщит перья и расправляет крылья — одно, второе, по очереди, — и после этого он возвращается в реальность. И снова ловит внимательный взгляд карих глаз. — В-в-вполн-не.       Тот смотрит подозрительно, подмечает смущение и отведенный взгляд, но не придирается.       Они сидят долго — Лебедь заметно удаляется от зенита в своём неспешном вечном звёздном полете — сверившись со временем, мальчики сворачивают плед и собирают вещи. Билл кидает сумку в корзину Сильвера.       Стэн аккуратно присаживается на багажник — сегодня днем он пробил колесо своего велосипеда и не успел заклеить, — а Билл ловко запрыгивает на сидение, ждёт, пока его обнимут со спины, выбивает подножку и съезжает с невысокого холма, где они сидели. Сначала медленно, привставая, чтоб крутить педали; если бы Стэн не маневрировал с ним, они бы упали. Но потом велосипед ускоряется, одиночное потрескивание игральных карт сменяется пулеметной очередью, Билл звонко кричит привычное и родное «Хай-йо, Сильвер», и они все быстрее летят по склону.       Стэнли кажется, что они на неправильной взлётной полосе — набирают разгон, чтобы взмыть в космос. Ветер заглушает все звуки, кроме треска карт и их быстрого сердцебиения — сейчас одного на двоих — и выбивает слезы из глаз. Стэнли жмурится, вжимается в кофту Денбро и не видит, как по ногам того, не скрытым бриджами, несутся мурашки. Билл продолжает крутить педали, а Вселенная раскрывает им ввышине свои объятия, готовясь принять двоих маленьких мальчиков в полете в звездную бесконечность.       Урис не может перестать думать об этом, даже когда они подъехали к его дому. Спускается с багажника, отпуская уютно-горячую спину, смотрит немного осоловело, полностью растрепанный, а у Билла в душе щемит от того, насколько милое это зрелище. Он понимает, что нельзя одному мальчику считать другого милым, папа говорил, но с собой ничего поделать не может. — Спасибо, — говорит Стэнли почему-то почти шепотом. — До завтра?       Денбро обнимает его на прощание, говорит тихое «Ага, спокойной ночи». А потом неожиданно даже для себя коротко прижимается обветренными губами к чужому виску, среди рассыпавшихся кудряшек. Заика пугается сам себя, лепечет что-то ничего не понявшему другу пару долгих секунд, не выдерживает, срывается вместе с велосипедом в освещенный фонарями проход улицы.       Оставляя Стэнли так и стоять, с пораженно распахнутыми глазами и приоткрытым ртом. Губы он скоро прикрывает, обводит нервно языком, легко касаясь пальцами того места, где, казалось, остался след от нелепого недопоцелуя. Что ж. Все неловкости этого вечера и многих предыдущих встают на свое место. Стэнли улыбается немного потерянно, но радостно.

***

      Вместо аромата корицы, витавшего в ночном воздухе в самый первый вечер, когда все пошло не так, как обычно, Билл чувствует яркий солнечный запах персиков, да и что таить, вкус тоже. Последний персик они прикончили несколько минут назад, и теперь пакет, в котором их привезли, иногда шуршал при одиноких порывах ветра.       Где-то недалеко, в траве, застрекотал сверчок, к нему присоединился другой, обозначая быстрое приближение вечера. Уже начинающее наливяться румяным оранжевым солнце на котороткую минуту скрылось за одним из множества облаков, разбитых неведомыми волнами.       Большой Билл глубже зарывается одной рукой в рассыпчастые еврейские кудри, оттягивает немного, заставляя вздохнуть громче и резче, чем положено. Ладонь другой руки покоится на шее Стэна, большой палец задумчиво очерчивает замысловатые узоры, ощущает частый пульс, пока Денбро старательно выцеловывает каждый миллиметр губ парня, немного ерзая на его коленях, приподнимаясь для удобства.       Густо облепленные зеленью ветви клёна по обыкновению шептались о чем-то своём над головами ребят. За прошедшие года клен на холме раскинулся и распышнел, теперь его ветви легко прикрывали парней от солнца, уже опускающегося, но все ещё недостаточно близкого к горизонту.       Когда Билл оторвался от него, Стэну не пришлось щурится оттого, что солнце светило бы ему в глаза. Хитро стрельнув взглядом на Денбро, он быстро поцеловал его в кончик носа. Тот насмешливо вскинул брови, но тут же зажмурился, потому что следующий поцелуй пришёлся на скулу совсем рядом с глазом. Потом куда-то ближе к виску, вниз, вдоль линии челюсти, следом лёгкий укус мочки уха, невесомый «чмок» в щеку, и все это, пока руки Уриса коварно проникли под кофту (к слову, его же) и футболку Билла.       Тот вздрогнул от контраста прохладных ладоней и тёплого живота, но сразу же звонко вскрикнул, стоило Стэну сначала нажать ему легонько между рёбер, а потом ещё раз, когда еврей пощекотал выступающие тазовые косточки, перед этим ласково огладив бока. — Бо-оже, Стэнли, ты с-серьёзен-но?! — возмутился Денбро и попытался выкрутиться, но парень держал его крепко, продолжая свое тёмное дело.       Заика не мог больше сдерживать улыбку, он засмеялся и попытался отомстить. Стэн откинулся на клетчатый плед (похожий на тот, что был несколько лет назад) и с улыбкой взирал на тщетные потуги.       Невероятно, думал Стэнли, но даже спустя столько времени он ощущал себя бессовестно и безвозвратно влюблённым. Они закончили среднюю школу, да что там, заканчивали старшую, отвоевали Пустошь у Генри Бауэрса и его компании, собрав полноценный Клуб Неудачников, не говоря уже просто о том, что они выросли и слегка повзрослели.       Стэн попытался схватить Большого Билла за запястья, но тот не желал сдаваться легко. Когда Урису задуманное все же удалось, он перекатился с пледа на траву, нависнув над Денбро и мягко прижимаясь губами в поцелуе. По-прежнему ощущая себя по-дурацки счастливым, еврей потерся щекой о чужую щеку, бегло коснулся длинной бледной шеи, спустился к плечу, так и оставшись, придавив своим весом заику к земле.       Ох, как же Стэнли ценил то, что в итоге оказался выше Билла. Ему нравился рост Денбро, который остался на полголовы, если не больше, ниже; да что скрывать — ему нравилось все в его несносном парне.       Билл фыркнул где-то наверху, сдувая растрепанную чёлку; Стэн поднял голову, чтобы смотреть ему в лицо. Где-то в процессе они выкатились из-под тени дерева, и теперь Билли сильно щурился на один глаз, зато Урис мог спокойно наблюдать, как прелестно золотились веснушки, сейчас особенно рясно усыпавшие тело Билла. Стэнли улыбнулся.       Одному Господу известно, как много он переживал из-за своих чувств, будучи одиннадцатилетним мальчишкой! Он понимал, насколько неправильной казалась их совсем не дружеская симпатия со стороны, пытался искоренить ее, но раз за разом терпел неудачу. А потом понял, что ничего более правильного быть не может, когда Билл таки решился поцеловать его под этим же гребанным кленом; и именно тогда чёрная дыра сомнений, съедающая его изнутри несколько недель кряду и кричащая все громче, захлопнулась, издав напоследок тихий «пшик» и позволив наконец насладиться чувством влюбленности.

***

      Похоже, Вселенная оставила им только одну дорогу, думал Билл, когда они лежали позже на том же холме. Денбро удобно устроил голову на плече Стэна, закинул на него ногу, обнял поперёк груди и был вполне доволен сложившейся ситуацией. Он не думал о том, что мог бы струсить и не признаться, оставив их на съедение невысказанным чувствам (это убило бы не только их дружбу, но и развалило бы Клуб, он понял это как никогда ясно, как лидер этих самых Неудачников).       Зато теперь, когда над ними разлились, наполнив небо до краёв, звезды, бесчисленные наблюдатели бесконечной Вселенной, Билл понял, что остался бы так до самого её конца, когда исчезло бы само время и пространство, оставляя их в блаженной компании друг друга.