Beautiful combination (satisfaction guarantee)

Стив Макгарретт + Дэнни Уильямс

— Ты же любишь города. Каменные джунгли, фонари вместо солнца, асфальтовая крошка из-под колес. — Да. Но это не город, — Дэнни привычно повышает голос. Еще бы. Он невероятно зол, и чертов Макгарретт, как обычно, ухудшает дело, разворачивая навигатор прямо ему под нос. — А GPS утверждает, что город, если ты разучился читать после всех ударов по голове, то произнесу по буквам. Сорк-сити. — В городе должны быть люди и, знаешь, вот это вот все: магазины, бары, гребаные автозаправки. Прокат автомобилей, в конце концов! — Значит, ты все же любишь Гонолулу. — Я люблю дочь. Еще кофе, а не те помои, которые ты влил в меня три часа назад. И когда не нужно угонять чужой "Шевроле", потому что у тебя есть пара своих. И мне все это не нравится, а особенно твой взгляд. Ничего хорошего для моей бедной печени он не предвещает. Может быть, отпуск я и планировал провести вдали от дома, но не в декорациях низкобюджетного фильма ужасов. — Это потому, что все отдыхают там, где живешь ты. — Следи за дорогой, Стив. Если тебе все равно, врежемся ли мы в бетонный забор посреди безлюдного… ладно, ладно, готов признать, это город. Но все же я не собираюсь заканчивать свои дни с куском подушки безопасности в зубах. Я даже не уверен, есть ли она в этой колымаге. Лейтенант-коммандер Стив Макгарретт улыбается так широко, что Дэнни на секунду забывает, где они и почему мчатся в чужой машине по жалкому подобию Сайлент Хилла за четыре тысячи миль от океана, острова Оаху и вообще Гавайев. И только вдвоем, потому что Макгарретта не убедишь просить поддержки у полиции штата, и не конвоируй его Дэнни последние двадцать четыре часа даже в туалет — непременно сбежал бы в одиночку. Сюда, в Сорк-сити, где сходились три ниточки из целого пучка. Вчерашний день Дэнни помнит до мельчайших деталей. Влажность 90%. Время совпадения сигналов 13:11. Температура +27 по Цельсию. На Грейс была зеленая юбка и розовые носки. Из меню закусочной Камеконы исчезли бургеры с чесночным соусом. Потому что, кому нужен чесночный соус на Гавайях, где каждый первый рассчитывает поцеловаться в ближайшие сто двадцать минут? Дэнни Уильямс, детектив спецотряда "Пять-ноль", чьи ребра сейчас сжимают затяжки бронежилета, мог бы рассказать, как сто двадцать минут превращаются в сто двадцать дней, а дальше в тысячу двести, после которых считать бросаешь, и вдруг ты оказываешься в ебаном Сорк-сити, и ты, конечно, не мог иначе, ведь дело не в какой-то… впрочем, весьма и весьма какой Кэтрин Роллинз. И дело не в неровной строчке по краю короткого рукава коммандера Стива Макгарретта. И эта, мать ее, ассиметричная, сбивающаяся с линии на каждом третьем стежке полоска, совсем не сводит Дэнни с ума. И край ползущего завитка татуировки из-под синей, ровно в цвет глаз, футболки, теряющийся почти невесомым штрихом на границе едва заметных темных волосков… — Блядь, Стив, ты мог бы нежнее жать на тормоз? Прости, что употребил твое имя и слово "нежно" в одной фразе. Где-то между ними подразумевалась точка. — Обожаю тебя за отточенность формулировок, — отзывается тот, ни на деление не снижая скорости. — Я буду предельно точен, составляя твой некролог. Дэнни ворчит, он не может выбиваться из образа. Дэнни — "я всей душой ненавижу то, от чего тебя так прет, Макгарретт" — Уильямс, готов отдать каждый свой вздох за легкое подрагивание правого уголка губ своего напарника и друга. Поэтому Дэниел — да, спасибо, я знаю свое полное имя, но предпочел бы Дэнни, если вы удосужитесь спросить — проверяет крепления жилета на себе и на всякий случай, где может дотянуться, — на Стиве. Потому что никто не пришлет вертолет с группой реаниматологов на окраину Сорк-сити за двумя придурками без жетонов. В тот момент, когда он размышляет, что лучше: поаккуратнее придавить сонную артерию Макгарретта или прострелить ему колено, чтобы тот хоть немного снизил скорость, навигатор издает странный булькающий звук, идет зелеными полосами, и точка, которая привела их с Гавайев в херову глушь в центре континента, гаснет навсегда. — Чудесно, — говорит Дэнни, вертя в руках свой отключившийся телефон, и у него нет запала даже возмущаться. — Сейчас на нас выпрыгнет толпа зомби. Прошу, если до рассвета кому-то удастся меня укусить… — Да-да, непременно. Я пристрелю тебя лично. Куда предпочитаешь? — Лучше в сердце. Не хочу пугать Грейс своей развороченной головой. — Считаешь, что будешь выглядеть хуже, чем при жизни? — на губах Макгарретта тень усмешки, но глаза серьезны. Звонок Кэтрин, ни слова, всего лишь сигнал и легкий выдох в динамик, вчера в 13:04. Что бы с ней ни происходило — бывшему лейтенанту морской разведки хватило умения и сил удерживать звонок, пока отряд Пять-ноль сумел засечь вызов, идущий именно отсюда. Все эти пять минут Дэнни думал, что, будь Кэтрин Роллинз мужчиной, он не церемонился бы и разорвал ее на клочки, точь-в-точь похожие на те, в которые она превратила душу Стива. По счастью, Чин Хо Келли вовремя выдернул его из мстительных фантазий, замечая странную активность, после чего у Дэнни появилась задача: не дать Макгарретту выйти из комнаты одному. Он даже проглотил едкие комментарии, глядя, как на большом экране ярко-красная дуга совмещается с зеленой точкой сигнала Кэтрин. До этого мертвый сигнал маячка, вшитого в край юбки, — благослови боже дядю исчезнувшей вчера девочки — вдруг оживает у одной из вышек в Небраске и дальше дает четкий сияющий след до самого Сорк-сити, и глаза Чина из узких становятся почти круглыми, когда Макгарретт запрашивает совпадения по похищениям со всей страны. Так и есть: тридцать четыре пропавших девочки, — все как одна чуть младше Грейс, и только у двоих из них опекуны были столь осмотрительны, что вложили чип в одежду и серьгу. Теперь они здесь, где сошлись три сигнала, и Дэнни привычно проверяет магазин, досылая патрон в патронник, и вовсе не злится, нет. Разве осознанное желание прикончить Стива за то, что он, как обычно, решил разрулить все сам, можно считать злостью? Его оправдает любой суд присяжных. Весь мир знает, что коммандер Макгарретт невыносим. Легкий, едва слышный щелчок напоминает: длина ресниц некоего коммандера, равно как и разворот его плеч, и слегка припухшая жилка над самым краем жесткого кевлара, и тот самый зеленый завиток чернил под синим рукавом — все это мелочи, пустяки. Судьба каждой из девочек сейчас зависит от того, насколько мерно и спокойно Дэнни сможет жать на спуск своего Зига. Cтив паркует машину так неожиданно плавно, четко вписываясь меж двух едва заметных линий на парковке у длинного серого здания, что Дэнни не может удержаться от аплодисментов. Он восхитился бы и тому, как тот зеркальным жестом еще раз проверяет застежки жилета — свои, а потом самого Дэнни, ощупывает навесы и дополнительные крепления, а напоследок пристегивает к его поясу ножны с Ка-Баром. Макгарретт, детектив не может резать глотки одним отточенным движением, ты не знал? Сила моей профессии в другом. Но почему-то Дэнни теряет все слова, глядя, как Стив распахивает дверцу машины, пригибаясь, вскидывает автомат, поводит им на сто восемьдесят градусов и командует: — Чисто. Можешь выходить. — Только твоего разрешения и ждал, — откликается он, выпрыгивая из "Шевроле". Впереди, метрах в двухстах, мертвые стены и тусклые осколки в окнах полуразрушенного длинного корпуса. Вроде ангар-не ангар, а, может, и промышленный склад с покосившимися рамами, ржавыми остовами перекрытий и осыпавшимися бетонными стенами — таких мрачных заброшенных зданий Дэнни не видел с тех пор, как шесть с лишним лет назад покинул Нью-Джерси. Хотя, казалось бы, и на Гавайях работа его не щадила. Макгарретт предсказуемо лезет первым, сбивая прикладом хлипкий замок, и сторонится только после короткого "Чисто". Привычно забирает вправо вдоль стены, оставляя напарнику левую сторону. В огромном темном помещении так тихо, что Дэнни слышит скрип пыли под собственными ботинками. Лучи их фонариков выхватывают из полумрака завесы паутины, широкие квадратные опоры и открытые пространства между ними. Чем дальше они продвигаются, обходя периметр, тем яснее Дэнни понимает: в здании пусто. Они встречаются в центре, растерянно глядя друг на друга, в глазах Стива отчетливо читается досада. — В порядке исключения разрешаю спрыгнуть оттуда, — Дэнни указывает на узкую балку под самым потолком. — Надеюсь, расшибешься и на время прекратишь мешать мне собирать улики. Они говорят шепотом, потому что коммуникатор так же не ловит волну, как и бесполезные телефоны, и от этого ответное: — Сделаю все, что попросишь, лишь бы доставить тебе удовольствие, — звучит гораздо интимнее, чем Дэнни может выдержать. Но где-то здесь оборвались все сигналы, а значит, Кэтрин и как минимум две девочки находились в здании не позже, чем вчера днем. А потому долбанутый морской котик может засунуть свои шутки… куда ему будет угодно. Кстати, неудачные и не цепляющие, Макгарретт. Дэнни светит себе под ноги, стараясь идти по собственным следам, чтобы случайно не затоптать чужие. Надеется, что Стив поступает так же, но вряд ли. Тот заметит важное, только если наткнется на полноценный труп. — Дэнно, эй, Дэнно, — зовут его из темноты, и, блядь, сколько раз он просил не называть его этим прозвищем. Самое время, да? Стив присел у одной из квадратных колонн, направляя луч на землю, и Дэнни заметил блестящий черный бок телефона, торчащий из щели между столбом и цементной плитой. — Нехилое обеспечение у "Красного креста", — ворчит он прежде, чем аккуратно подцепить пластиковый корпус. — С моей зарплатой я не могу позволить себе разбрасываться такими дорогими гаджетами. — Наверняка Кейт надеялась, что сигнал продержится, пока не сядет батарея, — говорит Стив. — Наверняка у нее нашлись дела поважнее. Что-то вроде "знаешь, Стив, я люблю тебя, но… в Непале землетрясение, и, возможно, я зависну там на пару лет". О, бога ради, не делай такое лицо, это же не я тебя дважды бросил и забыл рассказать, что до Непала так и не доехал. Хотя нет, делай. С ним я боюсь тебя, а не за тебя. Стив успевает открыть рот, чтобы возразить, но толстый бетонный столб рушится на них, словно разрезанная дюжиной острых ножей гора фруктового желе, и Дэнни слышит чавкающий звук, с которым пуля разрывает плоть. Он стоит на четвереньках, все тело гудит, по виску ползет теплая струйка, и ноги печет огнем так, будто кто-то решил приготовить суп в его коленной чашечке. — Стив! Стив! — зовет он, пытаясь сфокусировать взгляд и нашарить вырванный из рук пистолет. — Порядок, — откликается тот где-то за несколько шагов. — Это значит, что ты не выплевываешь кишки через рот, а всего лишь пытаешься затолкать их в живот руками? — Расслабься, только одна навылет. Сука, татуировку попортил, опять… Нападают на них так же молча, слаженно и молниеносно. Две крупные фигуры в темной одежде возникают из мрака, и автомат Макгарретта, словно заколдованный, отлетает в сторону от удара по предплечью. Денни достается по затылку чем-то тяжелым — явно металлическим брусом, и пока он оседает в бетонную крошку, видит, как Стив бросается вперед. Противник немного ниже его, но шире в плечах, и его движения так отточены и быстры, что Дэнни не сомневается: перед ними высококлассный боевик. Судя по бороде и болтающемуся на шее куску ткани — араб или албанец. И хорошего в том, что Стив раз за разом пропускает мощные удары, только одно: они не ошиблись адресом. Дэнни чертовски больно, но он улавливает позади мерное ровное дыхание второго, контролирующего его самого, и что-то он не слыхал раньше о благородных наемниках, ведущих бой один на один. Стив уже дважды успел рухнуть на колени и подняться, и пыль вокруг пахнет кровью из его простреленного плеча, а соперник так и не дал ему возможности вытащить нож или пистолет из набедренной кобуры. Потому Дэнни вынужден соображать очень быстро. Пусть позже это окажется не лучшим решением. Он рывком группируется и катится под ноги своему охраннику, как шар для боулинга в ряд кеглей — одним мощным сильным движением. Здоровенный тип летит на обломки бетона со странным грохотом, словно закован в средневековые латы, и Дэнни успевает дотянуться до своего Зига, вскинуться на колено, привычно ухватить рукоятку двумя ладонями и… — Стив! Слева ствол! — раздается раньше, чем он успевает нажать на спуск. Момент повисает долгий, тягучий, как нагретая солнцем жвачка. Широкоплечий бородач поворачивается к Дэнни, чтобы в прыжке ударить ногой по его запястьям, а Стив по какой-то идиотской причине бросается на землю в том же направлении вместо того, чтобы уйти в другую сторону. Полет пули уже не остановить, и Дэнни застывает камнем в немом осознании — выстрел придется точно в голову его напарнику. По ушам бьет металлический лязг, сверкают искры и почему-то пахнет грозой, и последнее, что улавливает Дэнни, — чей-то ворчливый голос, будто издали. — Стив, не на это я рассчитывал, когда ты сказал "заодно немного развлечемся". Дэнни даже рад, что это его последняя мысль.