Мальчик, который выжил

Гарри Поттер одиноко шёл по пустому коридору Хогвартса. Звуки его шагов мягко утопали в серой пыли и крошеве. Повсюду валялись обломки камней, пустые и, теперь уже безжизненные картины. Он помнил те счастливые годы, которые провёл здесь. Помнил всех тех, с кем успел познакомиться, подружиться, о самое главное, он помнил тех, кто его ПРЕДАЛ. Даже сейчас, идя по коридору, он мог бы их простить, мог бы понять, мог бы отмотать всё назад и сделать вид, что не слышал их разговора. Не слышал того холодного расчёта, с которым они продумывали все детали. Он Поттер считал их не просто друзьями, он считал их семьёй. Он бы всё отдал за них. Им стоило только попросить, даже можно было не просить, можно было бы намекнуть, и он согласился бы на всё. Он знал, что если умрёт он, то и тёмный лорд тоже, он был готов. Гарри поэтому и шёл к директору Хогвартса, чтобы рассказать ему всё, что бы он помог ему, но помог не спастись, а помог не погибнуть зря. Дамблдор единственный, кто мог победить Волан-де-Морта, а для этого Гарри должен был умереть в нужный момент. Мальчик-который-выжил, даже не догадывался о том, что пытливый ум Гермионы давно сложил два плюс два, и она тоже знала о предназначении Гарри. Не знал, что она выбрала счастье с Роном, а для этого Гарри должен был умереть. Грейнджер не могла допустить того, чтобы он струсил или начал искать альтернативные варианты своей смерти, он просто должен пойти «на убой». Именно поэтому, заручившись поддержкой Рона, она пришла к Дамблдору и предложила план, по которому они с Роном сделают всё для победы. Даже если всё – это убить друга, то они были готовы. Гарри не стал входить в кабинет, с одной стороны он понимал друзей, понимал Дамблдора, понимал всех, у всех была задача выжить. Его задачей было спокойно идти в широко раскрытые объятия смерти. По дороге он должен был разрушать последние связи Волан-де-Морта с жизнью, чтобы, когда их пути снова пересекутся и Гарри не поднимет палочку на свою защиту, конец наступил немедленно, и задача, которая осталась невыполненной в Годриковой Впадине, была наконец завершена: ни один из них не останется в живых, ни того ни другого больше не будет на свете. Он чувствовал, как бешено бьется о ребра сердце. Как странно, что под действием смертного страха оно колотится все сильнее, мужественно поддерживая жизнь. Но все же ему придется остановиться, и очень скоро. Его удары сочтены. Он спустился с крыльца в темноту. Было около четырех часов утра, и во дворе замка стояла мертвая тишина. Казалось, трава и деревья, затаив дыхание, ждали, сумеет ли он выполнить свой долг. В темноте проступила хижина Хагрида. В окнах не было света, Клык не скребся у двери, приветствуя проходящих громким лаем. Вечера в гостях у Хагрида, блеск медного чайника на плите, печенье и великанья еда, огромное бородатое лицо, Рон, изрыгающий слизняков, Гермиона, помогающая спасти Норберта… Гарри двинулся дальше, дошел до опушки Леса и остановился. Между деревьев скользили дементоры. Он чувствовал исходящий от них холод и не был уверен, что сумеет пройти сквозь него невредимым. Вызвать Патронуса у него не было сил. Он больше не мог удерживать дрожь. Это все же не просто — умереть. Каждый вздох, запах травы, прохладный воздух, овевающий лицо, — какие сокровища! Подумать только, что у людей в запасе годы и годы, время, которое некуда девать, так много времени, что оно порой тянется слишком медленно, а он цепляется за каждую секунду. Он чувствовал, что не в силах идти дальше, и в то же время знал, что должен. Долгая игра окончилась, снитч пойман, пора покидать поле… Ему казалось, что ум и тело у него странно разъединены: руки и ноги двигались, не получая сознательных указаний, как будто в теле, которое ему вскоре предстояло покинуть, он был пассажиром, а не водителем. Мертвые, шедшие вместе с ним через Лес, были для него сейчас куда реальнее, чем живые, оставшиеся в замке. А Рон, Гермиона, Джинни и все остальные казались ему призраками сейчас, когда он брел, спотыкаясь, навстречу своему концу, навстречу Волан-де-Морту… Не прошло и нескольких минут, как Гарри увидел впереди свет. В его дрожащем свете видна была группа глухо молчащих, настороженных Пожирателей смерти. Все взгляды были обращены на Волан-де-Морта. Все молчали. Казалось, они испуганы не меньше Гарри, чье сердце колотилось о ребра с такой силой, словно стремилось вырваться из тела, которым он собирался пожертвовать. Вспотевшими ладонями Гарри стащил с себя мантию невидимку и затолкал под одежду вместе с волшебной палочкой, чтобы не было соблазна бороться. — Я, видимо… ошибся, — сказал Волан-де-Морт. — Нет, не ошиблись. Гарри произнес это громко, как только мог, собрав все оставшиеся силы: он не хотел, чтобы в его голосе был слышен страх. Гарри неподвижно глядели друг на друга, потом Волан-де-Морт чуть склонил голову набок, рассматривая стоявшего перед ним мальчика, и странная безрадостная улыбка искривила его тонкие губы. Он увидел шевеление тонких губ, вспышку зеленого пламени — и все исчезло. Он снова лежал на земле ничком. Ноздри наполнял запах леса. Он чувствовал под щекой холодную твердую землю, а дужка очков, съехавших набок, впивалась ему в висок. Все тело у него болело, а то место, куда ударило Убивающее заклятие, саднило, как ушиб от удара кастетом. Он лежал, не шевелясь, прямо там, где упал; левая рука вывернулась под неестественным углом, рот раскрыт. На поляне воцарилась полная тишина. Никто не приблизился к Гарри, но он чувствовал, как все они пристально смотрят на него, словно вдавливая взглядами в землю; Гарри боялся, что у него дернется палец или веко. В таком состоянии Хагрид принёс его обратно в школу. Гарри не знал, почему он выжил, не знал, что теперь ему делать дальше, он знал лишь одно: когда всё закончится он уйдёт. Вопль изумления, приветственные возгласы, крики с обеих сторон: «Гарри!» и «ОН ЖИВ!» — стихли почти мгновенно. Толпа испугалась. Внезапно наступила полная тишина. Волан-де-Морт и Гарри, встретившись взглядом, одновременно начали двигаться по кругу. — Авада Кедавра! — Экспеллиармус! Хлопок был подобен пушечному выстрелу. Золотое пламя взвилось в самом центре круга, по которому они двигались, — это столкнулись их заклятия. Гарри видел, как зеленая вспышка Волан-де-Морта слилась с его собственной и как Бузинная палочка взмыла ввысь, чернея на фоне рассвета, закружилась под зачарованным потолком, точно голова Нагайны, и пронеслась по воздуху к хозяину, которого не пожелала убивать, чтобы полностью подчиниться его власти. Гарри, тренированный ловец, поймал ее свободной рукой — и в ту же минуту Волан-де-Морт упал навзничь, раскинув руки, и узкие зрачки его красных глаз закатились. Какое-то мгновение вокруг еще стояла тишина. Потом зал очнулся и взорвался шумом, криками, восклицаниями и стонами. Ослепительное солнце залило окна, все рванулись к Гарри, и первыми к нему подбежали Рон и Гермиона; это их руки обвивали его, их громкие голоса наполняли звоном уши. Если бы Гарри не знал всей правды, то он был бы самым счастливым человеком. Но он всё знал, всё помнил. Простить он не мог, горячая ненависть поднималась из самых глубин его души и единственное, на что он был сейчас способен это послать ко всем чертям своих друзей, и покинуть этот ненавистный магический мир. Именно это он и сделал. Послал, обвинил и ушёл. Он покидал школу, он не хотел никого видеть, поэтому он накинул мантию-невидимку, Гарри не хотел быть героем, Гарри хотел исчезнуть. - Кто здесь? – неожиданно прозвучал настороженный голос за спиной. Поттер быстро обернулся, мантия упала к ногам, палочка выпала из опустившихся рук. Перед ним стояла Джинни, его Джинни, та с которой он хотел быть счастлив. Гарри не знал, как она относится к нему, но где-то в душе оставалась надежда, что она искренне любит его. - Гарри Поттер… - прошептала она. В её словах было столько нежности, ласки и любви, горечи, скорби и усталости. Мальчик-который-снова-выжил понял, она всё знает, но без неё он не сможет, поэтому он молча обнял её за талию, нежно поглаживая по спине и растрёпанным волосам. Они сели на чудом уцелевшую скамью у опустевшего постамента. Она опустила голову на его плечо, по щекам покатились слезы. - Я ухожу. – Поттер даже не смотрел на неё когда говорил эти слова, не мог. - Я не виню тебя. Куда ты пойдешь, где мне искать тебя? – Её голос срывался, Джинни была готова его отпустить, не готова жить там, где нет его. - В России.- Ответил Гарри не раздумывая. - Я поеду с тобой. – Джинни ответила не задумываясь. В её голосе было столько уверенности, столько решимости, Поттер понял, что бы он не сказал, она пойдёт за ним. Рыжая легла к нему на колени, засыпая. Гарри гладил её по спине, с ужасом замечая порезы, царапины по всему телу, лиловые мешки под глазами. Чувствуя, как слипаются веки, он осторожно взял крепко спящую Джинни на руки и отнёс в гостиную Гриффиндора. Девушка даже не пошевелилась, когда он аккуратно уложил её на мягкий красный диванчик перед камином и сам тихо прилёг рядом. В камине мирно потрескивали поленья, и отблески пламени озаряли счастливо улыбающихся во сне юношу и девушку. Гарри проснулся от того, что кто-то ласково перебирал волосы на его макушке. - Доброе утро, Джинни. Я тебя люблю, - сказал он открывая глаза. Этим утром они навсегда покинули Хогвартс, Англию и магический мир.