Возвращение Киры

— Лайт, — произнёс Кира, смотря куда-то в стену, — сколько времени ты провел в том мире? — Трудно сказать, — бог смерти приземлился напротив парня, — там нет дней и ночей, нет времён года, нет даже кого-то кроме таких же как я созданий. Мир богов смерти никак не меняется и почти невозможно определить, прошёл час или тысяча лет. — Звучит тоскливо, — Кира положил голову на руку в своей привычной манере — указательный палец лежал точно на виске, а большой подпирал подбородок, — чем же можно заниматься в таком однообразном месте? — Не менее однообразным досугом, — несмотря на то, что нынешний голос Лайта с трудом передавал интонации, в нём чётко слышалось презрение, — боги смерти только и делают, что спят или играют в азартные игры. Иногда они беседуют, но их разговоры не несут в себе никакого смысла. — Весьма странно осознавать, что боги смерти, забирающие наши года жизни, прожигают их впустую, — Кира задумчиво посмотрел в окно, — Интересно, зачем они вообще нужны? — Я тоже думал об этом, — Лайт уставился на преемника пустыми глазницами, — и пришел к интересному выводу. Как ты думаешь, правил на какую тему у тетради смерти больше всего? — Трудно сказать, — парень пожал плечами, — мне известны только те правила, которые касаются убийств с помощью тетради. Исходя из моих знаний, могу предположить, что больше всего правил касается описания времени и обстоятельства смертей, но это скорее всего неправильный ответ. — Ты верно рассуждаешь, — рот Лайта искривился в ухмылке, — но больше всего правил посвящено богам смерти, которые уронили тетрадь в нижний мир. — В самом деле? — Кира слегка поднял бровь. — Именно. Боги смерти абсолютно точно знают, что им можно делать, чего нельзя, как себя вести в том или ином случае, — костлявые пальцы загибались один за другим, — я не должен вдаваться в подробности, но этих правил действительно много. На несколько тягучих секунд в комнате воцарилась тишина. Наконец парень перевел взгляд с окна на Лайта и задумчиво произнёс: — Должен признаться, это наводит на многие размышления. А тебе известно, кто создал тетради смерти? — Подождите, — внезапно воскликнул Айзава, — у меня есть, что сказать! Ниа с неохотой положил ручку обратно на стол. "Наверняка его подхватят остальные, — мелькнуло у него в голове, — и мне придётся снова с ними спорить... " — То, что у нас есть тетрадь смерти — очень хорошо и наверняка поможет в расследовании, — начал полицейский, — но разве правильно использовать её таким образом? — Должно быть, вы меня не поняли, — выдержав небольшую паузу произнес Ниа, — я повторю. В любой момент Кира может убить Юкио. Он обречён. — Мы не знаем этого на сто процентов, — Айзава упрямо дёрнул головой, — чем мы будем лучше Киры, если начнем использовать тетрадь смерти в своих целях? Ниа уже открыл было рот, чтобы ответить, но внезапно раздался пронзительный сигнал, идущий от мониторов. Из динамика послышался голос Лестера: — Юкио Гото начал что-то писать! "Опоздали, — Ниа с деланным равнодушием уставился на экран, ожидая, пока арестованный закончит делать записи. С каким-то торжественным выражением лица он оставлял ровные строки, старательно выводя каждую букву. Глаза Юкио, казалось, не видели ничего, словно парень был в трансе. Наконец, карандаш с тихим стуком опустился на стол, и послышался тихий, почти детский голос: — Простите... Никогда раньше не пытался писать. Вы наверное ждали моего признания. Извините, но я ничем не могу помочь. — Лестер, — крикнул Мацуда в микрофон по молчаливой команде Ниа, — покажите нам записку! Агент кивнул и быстро поднес бумажку к камере. Полицейские тут же принялись жадно читать стихотворные строки. — Чувствуется влияние английских поэтов, — отметил Айзава, — очень похоже по звучанию. — А мне кажется, что я читал что-то очень похожее раньше, — возразил Моги, — не могу вспомнить, кто это был, но он точно не англичанин! — Прекратите заниматься глупостями, — с раздражением в голосе прервал полицейских Ниа, — в этой записке само стихотворение значения не имеет. Некоторое время все молча рассматривали написанное. — Смотрите, — воскликнул Мацуда, — первые строки образуют слова! — Правда? — Айзава слегка наклонил голову, — точно так же поступал Лайт! — Именно, — Мацуда вплотную шагнул к экрану, чтобы никто не заметил, как он поморщился, — посмотрим, что здесь написано... н, и, а, т, ы, с, м, е, ш, о, н... Ниа, ты смешон! "Хоть кто-то из них работает головой", — отметил Ниа, а вслух сказал: — Кира нас опередил. Теперь Юкио полностью под его контролем. Лестер, — он нажал кнопку на микрофоне, — отпустите его. — Что? — глаза агента широко раскрылись от удивления, — Но это же... — Дайте ребёнку провести свои последние дни с близкими людьми, — обрубил все возражения Ниа, — официальной версией задержания будет подозрение на наркоторговлю. Все свободны. — Все преступники умерли, — голос Ниа ничего не выражал, но в глубине души он начал нервничать, — смерть записанного в тетрадь человека невозможно предотвратить, даже стерев запись. — "Человек, чьё имя будет записано в эту тетрадь, умрёт", — процитировал правило Рюк, — ты очень наивен, если решил, что правила тетради смерти работают не всегда. Ниа молча подтолкнул к нему яблоко — отвечать не было смысла. Наблюдая за тем, как фрукт катится по полу, он положил голову на колено. Ситуация складывалась весьма неприятная. В прошлый раз ему удалось выйти на Миками, обнаружить настоящую тетрадь смерти и подменить её. Но К появится только через три дня. И когда он появится, будет поздно — он просто запишет их имена. Поначалу Ниа надеялся обнаружить способ предотвратить их смерти, но план оказался невыполнимым. — Похоже, твоя зацепка с мальчонкой была упущена, — Рюк безмятежно надкусил яблоко, — что будешь делать теперь? На полу снова были разложены карты — последнее время они всё чаще требовались наследнику Л для размышлений. И это начинало его беспокоить — чувство того, что Кира всегда на шаг впереди, угнетало. "Надо каким-то образом выйти на К... — Ниа осторожно передвигал шестерку трёф, — Лестер и Моги не смогли его обнаружить, даже Интерпол имеет весьма смутные представления о том, откуда взялся этот человек. Он не мог появиться, не оставив никаких следов в прошлом. Разве только если он..." Всё его тело стало абсолютно неподвижным — мозг услужливо направил сознание Ниа в нужный момент прошлого.       Одинокий луч, чудом пробившийся из-за туч, прорезал пространство комнаты, подсвечивая летящую по ней пыль и упёрся в выцветшие от времени обои. Кажется, раньше они были жёлтыми. Или все-таки салатовыми? Воспоминания о былом состоянии дома смешались, словно ворох листьев во время осенней уборки. Роджер Райв отогнал от себя посторонние мысли и внимательно посмотрел на мальчика, сидевшего перед ним. — Кей, — произнёс директор, — нам надо серьёзно поговорить. Воспитатели сказали, что ты достиг немалых успехов во всём, чему они тебя обучили. Из детей твоего возраста ты являешься самым лучшим и потому самым подходящим на роль будущего Л. Скажи, почему же ты отказываешься? — Я уже объяснял это воспитателям, — мальчик посмотрел на директора, подперев голову указательным пальцем на виске и большим на подбородке, — но они меня не поняли. — Такое бывает, — Роджер слегка улыбнулся, — попробуй объяснить мне. — Хорошо, — помолчав пару секунд, ответил Кей, — я считаю, что нельзя делать наследника Л из кого бы то ни было. Я считаю это неправильным. — Благодаря наследию Л мир избавился от Киры, — мягко возразил директор, — представляешь, сколько ещё различных преступлений это имя поможет раскрыть? — Не так уж и много, — хмуро ответил мальчик, — ведь люди перестанут доверять Л свои дела. — Вот как, — Роджер приподнял бровь, — ты не мог бы объяснить, почему? — Потому что когда Л умирает, его место занимает кто-то другой, — речь Кея была неторопливая, но уверенная, — пройдут десятки лет, а имя будет по-прежнему использоваться кем-то из нас. А теперь представьте, как это будет выглядеть в глазах людей, когда они поймут, что Л это не человек, а титул, передаваемый из рук в руки. Неизвестно когда, неизвестно кто с неизвестно какими качествами получает возможности и репутацию Л. Былого Л. Кто возьмется за ответственное дело — легендарный победитель Киры? Заменивший его много лет назад потомок? Или выскочка без таланта, который только вчера пришёл на его место и понятия не имеет, как раскрывать дела? Люди никогда этого не узнают. И это незнание будет заставлять их обдумывать худшие сценарии. Думаю, уже через двадцать лет к Л никто не будет относиться так, как раньше. Роджер взглянул на воспитанника с нескрываемым удивлением. Многие воспитатели отмечали, что Кею было свойственно критиковать многие вещи, но подобные слова всё равно были неожиданностью для директора. В конце концов, после появления Л у дома Вамми не было других целей, кроме взращивания тех, кто займет его место. — Думаете о том, как меня переубедить? — проницательно спросил Кей. — Да, — честно кивнул директор, — твои слова определенно имеют смысл, но это стоит подробно обсудить. — Как говорил Сократ, в споре рождается истина, — искаженный голос раздавался из небольшого ноутбука на столе, — но в данном случае мы не будем тратить на него время. — Л... — удивлённо переспросил Роджер, — неужели ты... — Да, всё верно, — подтвердил голос, — я уже думал об этом раньше, так что Кей лишь подтвердил мои опасения. Я буду последним из тех, кто носит имя Л.       В глазах Ниа вспыхнули огоньки. — Кира... Я знаю, кто ты!