Будет ждать

Романофф завалилась в квартиру, зная, что его там не будет. Что там не будет затворника-Баки. Знала, что он ушёл после ее побега на утро. Но она не могла остаться, нужно было срочно выезжать. Штурм базы... Она оставила легкий поцелуй на его щеке. Баки же проснулся от него, но когда спустя три отзыва она не откликнулась он понял, что она ушла. И вернётся нескоро. Но ждал. Три дня и две ночи, а затем схватил куртку и ушёл, оставив вмятину в стене... Наташа бросилась на кровать, все ещё не заправленную. Его вещи остались... Было очень плохо, от чувства ненужности. Никто не ждал ее, что бы обнять и успокоить, прижав к себе. Что бы держать в руках столько, сколько понадобится, пока она не заснёт от тяжелых событий. Слеза выкатилась из левого глаза, оставив блестящую дорожку. Только вот некому было смахнуть ее ласковой рукой. Сказать бы ей в тот вечер, когда она привела его сюда, что все закончится так... Да, это конец. *** «Противостояние» Кровь пульсировала у неё в висках, мешая думать. Зимний Солдат вернулся, он не помнит ее, он убьёт ее. Наташа прыгнула на Баки сверху, но он лишь одним движением бросил агента на стол и стал душить. — Что придушишь... и даже не вспомнишь? Рука дернулась, Наташа заглянула бы ему в глаза, но он был занят новой целью... Неприступный и холодный. *** Теперь на их пути стояла только она. Во время битвы Барнс не смотрел на неё, он спасал себя. А что она ждала? Что они бросятся навстречу друг другу? Глупая девочка. Они оба сбежали, струсили. Один знак, одно послание, и она прибежала бы обратно. Счета за квартиру были оплачены, она просто ждала. Вдруг там кто-то объявится? Но теперь на их пути стояла только она. — Ты ведь не отступишься? — Не отступлюсь. — Потом пожалею об этом. Наташа свалила с ног кравшегося Пантеру. Баки смотрел исподлобья, не веря, что она так близко. Он не мог подойти к ней, когда она была так близко. Тяжело смотреть на губы, которые не можешь поцеловать?... Стив рассказал, что произошло с ними. Понял, почему она не возвращалась. Но больше не мог ждать. Ушёл спокойно жить, называется. Струсил. Он не достоин ее. *** После Противостояния. Он установил датчик движения напротив двери в той квартире и оплачивал счета. Они иногда не приходили, что странно. Она установила микрофон рядом с дверью. При любом скрипе она подорвалась бы туда. Счета иногда не приходили, что странно. Когда его заморозили, она видела последний взгляд. В нем не было надежды. Боль и неимоверная тоска. Они и не говорили наедине. И никто не знал... Однако через два года, когда в навороченный браслет Старка пришло уведомление с той самой квартиры, она даже не поверила. Через пару часов она была на месте. Дверь была незаперта, Наташа достала пистолет и тихо проскользнула в однушку, оставив двери открытой настеж. Свет лестничной площадки пролился на дверь в единственную комнату. Она тоже была открыта, и квадрат засиял лунным мерцанием. Кто бы там не был, это не мог быть ОН. Он в заморозке, он... Фигура с широкими плечами смутно вырисовывалась справа. Волосы всё также свисали лохмами. Наташа, забыв об опасности, бросилась навстречу ему. Он успел сделать всего полшага, так и замер на одной ноге, подхватив талию шпионки. Она прижималась к нему всем своим телом, содрогаясь в рыданиях, вдыхая родной запах его груди. Из другой квартиры вышла любопытная бабушка, но тот факт, что целующиеся парень и девушка вцепились друг в друга настолько яростно, что страсть витала по всему этажу, заставил ее тихонько зайти обратно. *** — Дверь вроде открыта, — пробормотала запыхаясь Нат. Баки засмеялся звонко и счастливо, опять сгребя хрупкое тело девушки в объятия. Он уткнулся в ее шею, а Наташа обхватила его голову с отросшими ещё на чуть-чуть волосами и прошептала: — Прости меня... За всё прости. — И ты меня... За всё. Наташа опять поцеловала его уже опухшими губами. Но так было даже лучше. *** Наташа решила состроить девушку из рекламы с кофе, когда подавала его Баки. Новая рука ей нравилась больше, она была мягче и теплее. На ней не было проклятой звезды, ненавистной всей ее сущностью. — Тебе бы рекламировать что-нибудь, — рассмеялся Барнс тёплой улыбкой, присущей человеку. — Наслаждайтесь кофе, который вам подаёт бывшая профессиональная убийца, ныне Мститель, разыскиваемый за то, что приняла сторону Капитана Америки после Заковианского договора, — Романофф давно не было так смешно от глупых шуток, не было так хорошо с кем-то. — А мы дверь-то закрыли? — со смехом поинтересовался мужчина. — Я с утра закрыла, когда в душ шла. — А если бы кто-то решил зайти? — Посмотрела бы я на этого глупца! Но вдруг неприятная иголочка мысли затронула таящийся страх перед разлукой. — Почему ты вернулся? Как? — Нужно было на время покинуть камеру. Мне было дано двое суток... Пора обратно баиньки... Бак исподлобья взглянул на неё. Уголки губ сразу опустились, ладони прижались к лицу, сдерживая слёзы. — Я... Я всё понимаю, да. — Я опасен, пока код Г. И. Д. Р. Ы. до конца не стёрт из моей головы. — Как не до конца?! — Так... Вышло. Но меня сразу же разбудят, когда всё будет готово. И я сразу же вернусь сюда. Обещаю. — Я сразу же примчусь. *** После «Чёрной Пантеры» Выход из Ваканды ему заказан... Его хотят казнить, весь мир против него. Шури советовала ему держаться подальше, связаться с кем-то было невозможно. Они желали лучшего ему, да. Мысли об агенте Романофф не шли из головы. Что она делает, где сейчас, думает ли она о нём? Тяжело вспоминать губы, которые не можешь поцеловать. Тяжело вспоминать запах, недоносимый ветром. Тяжело вспоминать теплоту ее тела, просыпаясь в одиночестве... *** Где он? Что ему снится?...