Смотри только на меня

— Как же они надоели! — недовольно ворчит Канкуро, удобнее усаживаясь на холодом камне. — Почему они не могут как нормальные люди: встретиться где-нибудь, выпить и поговорить. Нет же, надо молчать, держать всё в себе и мучиться ещё от этого!       После выговоренных вслух мыслей, парню сразу вспоминается сегодняшнее собрание Каге: слишком сосредоточенный, тихий и серьезный Узумаки, хотя тема собрания была далека от этого; да и сам Наруто частенько отличался своей беспечностью, хоть и с возрастом ума у него прибавилось. И несвойственные для его младшего брата нервозность и заторможенность. — Я понимаю Гаара, молчит и тычется, как котёнок, во всем этом, не полностью разобравшись в себе и в своих чувствах, но Наруто то должен был уже всё понять и взять ситуацию в свои руки! — негодует Сабаку-но старший, раскинув перед собой расчерченную чакро-проводящую бумагу, очень походящую на карту или же на настольную игру. — Хотя, он тоже где-то там рядом с Гаарой топчется и не понимает, что с ним творится, — с усталым вздохом вынес свой вердикт кукловод.       Канкуро давно понял, что с этими двумя, Гаарой и Наруто, что-то творится. Особенно когда стал замечать их заинтересованные в друг друге взгляды, которые они же бессовестно не замечали или же не хотели замечать, переживая, что им всё только может казаться, и вообще, лучше не ходить в это болото. — Ну ничего, сейчас я им немножко помогу, — растягивая губы в предвкушающей улыбке, Канкуро повертел в руках миниатюрную марионетку и сложив печати, присоединил к голове куклы алый волос брата.

***

— Гм, что такое? — недоумевающе спросил сам себя Гаара, застыв посреди гостиничного номера и не имея возможности пошевелить даже пальцем. — Тело цепенеет.       Сабаку-но чувствовал, как конечности сводит судорога, отдающая неприятным покалыванием в кончиках пальцев рук и ног, как каждую мышцу сковывает напряжение, а тело становится очень тяжёлым, будто из свинца. — Что это? Яд? — снова вопрос самому себе и безуспешная попытка совладать со своим телом. — Но кто и когда?       В какой-то момент «борьбы» Гаары и его собственного тела, все мышцы разом расслабились, доставляя некоторый дискомфорт, и Сабаку-но пришлось сделать шаг назад, чтобы не потерять равновесие из-за резкого наплыва слабости. Но секунд через десять Гаара полностью перестал чувствовать своё тело, потеряв над ним контроль окончательно, ощущая себя какой-то куклой — марионеткой, которой сейчас воспользуются в грязных целях.       Шаг. Ещё шаг. Ещё два и тело Казекаге с уверенностью подошло к окну и запрыгнуло на подоконник. — «Не могу ничего сделать, — подумал Казекаге, пытаясь сопротивляться и снова подчинить себе своё тело, что бежит сейчас по крышам домов Конохи. — Тело не слушается».       Вечер в деревне сегодня оживленный и много людей кто с друзьями, кто с семьёй ходят по улицам, заглядывая в кафе или ларёчки с едой или развлечениями, ведь сегодня какой-то фестиваль, название которого Гаара уже и не помнит, потому что сейчас его больше волнует собственное тело, что двигается как ему вздумается и непонятно куда оно направляется. Горожане так увлечены собой и праздником, что даже не замечают стремительно бегущего куда-то Каге деревни песка. — «Что же делать? — очередной вопрос саму себе. — Поблизости никого нет, чтобы попросить о помощи. Да и поверят ли мне?»       За своими размышлениями Гаара не заметил, как его тело приземлилось перед главным входом в резиденцию Хокаге и прошло внутрь, судя по всему направляясь к кабинету главы деревни. — «Как кстати, что оно пришло именно сюда. Наруто должен знать, что делать или хотя бы, что происходит», — облегченно думал Сабаку-но, предвкушая скорую встречу с другом и разговор. — Гаара? — Наруто поднял удивлённый и немного стеснённый взгляд на песчаного, откладывая документы в сторону. — Что-то случилось? — Да, — спокойно ответил шатен, наблюдая за тем, как пальцы поворачивают щеколду замка, закрывая дверь в помещение. — Что ты делаешь? — непонимающе спросил Наруто, встав из-за стола, когда Сабаку-но отошел от двери. — Я не контролирую себя. Моё тело — оно двигается само, — все так же спокойно проговорил Казекаге, хотя разум охватывает паника и чувство, что что-то должно произойти. — Ты сейчас не шутишь? — после сказанного, Узумаки внимательно осматривает Гаару с ног до головы и следит за действиями друга, стараясь заметить что-то подозрительное, не свойственное для парня. Но ничего необычного не приглянулось, всё тот же Гаара: темно-каштановые волосы, что переливаются оттенками красного при свете, бледно-зеленые глаза, обрамленные черным из-за сильного недосыпа. Хотя у Наруто складывалось впечатление, что они не пропадут, даже если Сабаку-но доспит все те года, проведенные в компании бессонницы и злобного рычания биджу у себя в голове. Прямой нос и тонкие обескровленные губы. Эти губы, на которых джинчурики лиса задержал взгляд всего на три секунды, а желание впиться в них, попробовать каковы они на вкус уже появилось, а щеки от подобных мыслей покрылись румянцем.       Да, он женат на Хинате и он любит её, но не та эта любовь. Нет того трепета и замирания сердца, когда взглянешь на эту милую девушку, или ощущения бабочек в животе, которые начинают порхать и щекотать всё внутри своими крыльями, когда взглянешь на любимого человека. Нет такого нескончаемого желания «обнять и никогда не отпускать» или вселенской тоски с сильной потребностью просто увидеть, пересечься взглядами и почувствовать, что сердце сбилось с привычного ритма. Это скорее чувство долга и мнимая мысль того, что так должно быть и так нужно. Да, у него есть семья и он любит свою семью, но не так, как любит этого человека. — По-твоему, я стал бы о таком шутить?! — с некоторым раздражением ответил вопросом на вопрос Казекаге, выводя Наруто из пучины своих тяжких мыслей. — Какой-то тип подчинил себе моё тело и будет вытворять невесть что от моего лица, а ты спрашиваешь шучу я или нет?!       Со сменой настроения Сабаку-но зашевелился и песок в бутыли, прикрепленной к его поясу, что заставило Наруто занервничать, потому что песчаный обычно ведёт себя сдержанней и редко показывает истинные эмоции, даже в кругу родных и близких, хотя очень старается быть более открытым. — Гаара, спокойно, — Узумаки подошёл ближе к Каге песка и, положив ладони ему на плечи, заглянул в глаза, стараясь увидеть через них то, что творится у него в душе. — Я тебе верю…       Но не успел Наруто договорить, как тело Гаары шагнуло к нему на встречу, оказываясь совсем в плотную, что можно было почувствовать горячее дыхание друг друга кожей. Руки сами обвились вокруг такой, на удивление, тонкой талии, а губы впились в чужие губы напротив, сминая их в немного неуклюжем и неуверенном поцелуе. — Г-гаара, ты что творишь?! — Наруто вывернулся из несильной хватки Сабаку-но и одарил песчаного удивленно-смущенным и непонимающим взглядом, чувствуя, как к щекам приливает кровь, а сердце начинает биться в пять раз быстрее. — Это не я! — Гаару охватывает доселе не очень знакомое чувство — смущение и некоторая паника, потому что чуйка не подвела и «что-то» случилось. Хотя это «что-то» не доставило чего-то опасного для своей или чужой жизни, если не считать приятного покалывания в губах и остаточного тепла от прикосновения чужих. — Т-то есть я, но не по своей воле! — Значит…ты не хотел этого делать? — голос Узумаки как-то странно дрогнул, от попытки Казекаге себя оправдать, а в глазах мелькнула вселенская тоска и грусть, которая совсем не писалась с таким солнечным и никогда не унывающим образом Наруто. Гаара заметил это и он почувствовал какое-то странное беспокойство и заинтересованность того, в чем причина возникновения этих чувств. — А ты, — Сабаку-но замолчал на несколько секунд, подбирая нужные слова и понимая, что ощущает не просто заинтересованность, а дикое желание разузнать причину возникновения подобных чувств друга, понять её, как-то успокоить и возможно даже повторить произошедшее примерно минуту назад действие. — А ты хотел, чтобы я это сделал сам?       Сказанное Сабаку-но заставило джинчурики дернуться, а его щеки заалеть, будто он сейчас страдает от сильной лихорадки. Взгляд блондина запрыгал по кабинету, подобно детскому мячику, стараясь зацепиться хоть за что-нибудь, лишь бы сейчас не смотреть на Гаару. Куда угодно, но только не на него! — Ну…ам…не то, чтобы…хотелось, — мямлил себе под нос Наруто, нервно потирая шею или поправляя хаори с вышитой надписью «Седьмой Хокаге». — Как бы сказать…ам… Гаара, понимаешь…эм…       Казекаге с интересом смотрит на то, как мнется Наруто и пытается что-то выговорить, что видимо даётся ему тяжело. Минута, полторы, а Узумаки всё продолжал что-то бормотать себе под нос и избегать встречи со взглядом Сабаку-но, что сильно озадачило оного. А Гааре сейчас очень захотелось подойти к блондину, прижать его к столу, что стоит позади него, и заглянуть в эти голубые, словно море, глаза, в котором Сабаку-но хотел бы утонуть, чтобы всегда быть рядом. Снова прикоснуться к талии Узумаки, почувствовать тепло его тела, хоть и через слои одежды. Не возможно, а уже точно, повторить действие пятиминутной давности и долго целовать эти желанные губы, пока не заболят собственные или пока не закончится воздух, а легкие не будут гореть от его недостатка.       Вновь попытавшись совладать со своим телом и, сделав шаг на пробу, Гаара не почувствовал никакого давления и стал творить задуманное.       Наруто, герой Четвертой Мировой войны, шуганулся от чужих прикосновений, но крепкие руки Казекаге вернули парня на место и прижали к столу, закрывая пути к отступлению. Узумаки чувствовал, что начинает плавиться от такого долгого и очень смущающего контакта глаз. — Ты так и не ответил на мой вопрос, — не громко, но и не тихо проговорил шатен, а у Наруто от этого недо-шёпота по всему телу побежали мурашки. — Ты бы хотел, чтобы я это сделал по своей воле?       Наруто смотрит в эти бездонные зелёные глаза и понимает, что потерялся в них. Чужое дыхание обжигает губы, которыми хочется прижаться к губам напротив и забыться в водовороте чувств и событий. От подобных мыслей внизу живота странно потянуло, щеки и уши сильно покраснели, а внутри забилось два противоречивых желания: первое — это оттолкнуть Гаару и сбежать подальше от этого цепкого взгляда и до жути смущающих действий песчаного, второе — ответить уже на чёртов вопрос, обнажить душу и прижаться к Гааре, как хотелось тогда в шестнадцать лет, когда Наруто понял, что он жив. Прижаться к его груди и просто слушать, как сердце внутри бьётся и качает жизнь. Крепко обнимать и чувствовать движение грудины, ощущать его сбитое дыхание макушкой. Как же Узумаки хотелось всё это сделать, да и сейчас это желание никуда не делось, только если возросло в сто крат. — Наруто, — тихо позвал Сабаку-но парня, ощущая ладонями, как тот вздрогнул. — Я жду ответа. — Да, — сипло выдыхает блондин, отводя взгляд куда-то в сторону. — Да, я хотел, чтобы ты это делал по своей воле.       И эти слова для Гаары стали спусковым крючком. Наконец-то он воплотил своё желание в жизнь и впился в губы Узумаки долгожданным поцелуем. Его руки заскользили по чужой талии и спине, прижимая джинчурики ближе к себе, в то время как руки оного обняли Сабаку-но за шею и чуть сжали кроваво-каштановые волосы на загривке, отвечая на действия Казекаге взаимной страстью.       Неловкий и в какой-то степени неуклюжий поцелуй медленно стал перерастать в жадный, требовательный и немного кусачий. Губы побаливают, а легкие горят от нехватки кислорода — как и хотелось. Они смотрят в глаза напротив, оторвавшись друг от друга всего на несколько секунд, и снова целуются, будто чужие губы это самая редкая и вкусная сладость на свете.       Градус в помещении начинает зашкаливать, касания становятся интимнее, а простых поцелуев уже недостаточно, почему Гаара отрывается от губ блондина и припадает к его шее, оставляя поцелуй, затем второй, третий и после проводит языком по загорелой коже, заставляя тело в руках содрогнуться и тихо застонать.       Наруто нравится происходящее до приятной боли в животе. Он разделяет желание Гаары зайти дальше и поддается, откидывая голову назад и подставляя шею для дальнейших действий, чем песчаный пользуется и снова целует, чуть всасывая смуглую кожицу и прикусывая её. Тело Узумаки снова дрожит от бессовестных деяний Сабаку-но и из груди вырывается не сдержанный стон удовольствия. — Я ещё ничего такого не сделал, а ты уже так запел? — шепчет Казекаге в самое ухо блондина и кусает за мочку, вырывая очередной стон из тела напротив. — Ты такой чувствительный. — Заткнись, — смущенно тянет Наруто, отводя взгляд в сторону, но через секунду охает, когда Гаара хватает его под бедра и усаживает на рабочий стол, сталкивая с него пару стопок бумаг, что с шелестом разлетаются по полу, несколько книг и, кажется, стакан с канцелярией.       Снова соприкосновение губ, но в этот раз Узумаки проявляет инициативу и, заглядывая в полузакрытые зелёные глаза напротив, проводит языком между губ шатена, как бы спрашивая разрешение, а потом и вовсе начинает исследовать его рот: обводит ровный ряд зубов, щекочет поверхность неба и сплетает языки, слыша при этом развратные «чмоки» и ощущая, как по подбородку стекает слюнка, от того насколько «вкусный» получается поцелуй.       Хаори Хокаге полетело куда-то в сторону кресла, а следом послышался «вжик» расстегивающейся молнии куртки. Гаара вновь стал целовать шею Наруто, чуть покусывая кожу, оставляя бледно-красные пятна и наслаждаясь звонкими стонами блондина, что так ласкают слух. Руки заскользили под белую футболку по горячей коже Узумаки, оглаживая бока талии и грудь, задевая уже затвердевшие соски парня и вызывая массовый бег мурашек. Звуки расстегивающего ремня и Гаара почувствовал, как бутыль с песчаной защитой не давит на бок и пояс больше не сжимает его талию. Тело содрогается и Сабаку-но отвлекается от увлекательного путешествия по шее, ключицам и плечам Наруто, когда ладони джинчурики касаются его груди. Узумаки развратно закусывает губу и дергает плащ Гаары за края воротника, расстегивая все заклепки разом и открывая шикарный для себя вид на подтянутое тело в сетчатой футболке.       Наруто проходится взглядом по плечам, груди и просвечивающемуся торсу Гаары и не знает на чём остановиться, но спустя несколько секунд замешательства он подаётся вперёд и робко касается губами, выглядывающей из-за ворота, ключицы, слыша как дыхание песчаного окончательно сбивается. Узумаки нравится такая реакция и он позволяет себе ещё один поцелуй в шею, затем ещё один в линию подбородка, ещё один в скулу и наконец в губы. Дразнить Сабаку-но оказалось очень увлекательно, но как бы ему это потом не вышло боком, потому что Гаара уже на пределе, а от таких махинаций блондина желание «обладать и доминировать» растёт всё больше.       Сабаку-но, стиснув зубы, издаёт утробный рык и, в очередной раз отрываясь от манящих губ Наруто, хватает его за бёдра и заставляет лечь на поверхность стола, полностью открывшись. — Ты такой сексуальный, — тянет Гаара, рассматривая в каком развратном положении сейчас находится Узумаки. — Замолчи, — смущается джинчурики и отворачивается. — Нет, — шепчет Сабаку-но и, взяв блондина за подбородок, поворачивает к себе, продолжая в самые губы: — Я хочу, чтобы ты смотрел только на меня.       И без того красное лицо Наруто краснеет ещё больше, а на слова Казекаге парень только кивает. — А ещё меня раздражает то, что твои штаны до сих пор на тебе, — хрипло выговаривает Гаара и, огладив талию джинчурики, стягивает с него черные брюки вместе с трусами, оставляя Наруто только в белой футболке и куртке. — Меня раздевает, а сам весь в одежде, — стесненно бормочет Узумаки, сводя ноги и прикрывая наготу. — Нечестно. — Сейчас всё исправим, — говорит Казекаге и с силой надавливает на колени Наруто, разводя их пошире и удобно устраиваясь между ними.       Такой вид завораживает Гаару и его цепкий взгляд проходится по румяному лицу Узумаки, а Наруто, не выдерживая столь высокого градуса смущения, зажмуривает глаза. Сабаку-но улыбается и продолжает разглядывать тело джинчурики лиса, еле касаясь бронзовой кожи кончиками пальцев. Часто вздымающаяся грудь, чуть выступающие рёбра, плоский живот, где от пупка начинается дорожка белых коротких волос. Она заставляет взгляд Казекаге «следовать» за ней к самому интимному и сокровенному.       Наруто давится вдохом и вообще забывает как дышать, когда пальцы Гаары проходятся по аккуратной головке его члена, чуть сдавливая её и массируя, доставляя непередаваемые ощущения. Их нельзя сравнить с теми, что чувствуешь во время секса с девушкой или с обычной мастурбацией — нет. Это намного острее, ярче, интимней. Когда ладонь полностью обхватывает его орган и начинает скользить по всей длине, Узумаки закусывает губу и сильно жмурит глаза, потому что сдерживать громкие стоны, рвущиеся из глубины грудной клетки, всё сложнее. — Наруто, — хрипло шепчет Гаара, наклоняясь вперёд, — поцелуй меня.       И Наруто покорно выполняет его просьбу, утягивая любовника в мокрый и чувственный поцелуй, совершенно не давая думать о чём-либо ещё кроме как о себе. Но Узумаки понял, что просьба с подвохом и его не просто так попросили это сделать; не только из-за того, что Гаара хотел целоваться. Наруто понял, что его хотели отвлечь, когда почувствовал, как тугого колечко мышц касаются влажные длинные пальцы Казекаге.       Узумаки уже собирался отстраниться и что-нибудь сказать Сабаку-но по этому поводу, но мысли резко ускользают, не успев даже толком сформироваться, так как его палец вошёл на все три фаланги. — Гаара, чёрт возьми! — задушено выговаривает Наруто, ощущая себя невероятно странно в таком положении. — Такое чувство, будто там инородный предмет. — Думаю, в первый раз так и должно быть, — отвечает Казекаге и, пока Узумаки отвлекается на разговор, а ещё переваривает новые впечатления, вставляет второй палец. — Б-больно, Гаара! — выкрикивает джинчурики, сжимая парня в крепких тисках из своих рук. — Тише, — шепчет Сабаку-но и целует Узумаки. Целует жарко, страстно, мокро и с неприличными звуками, стараясь отвлечь его от болезненных ощущений и как следует растянуть. — О-очень странные ощущения, — сипит Наруто, дрожа всем телом и чувствуя каждый сантиметр пальцев Каге песка. — Ты…ты не мог бы остановиться?       Гаара понимает, что для Узумаки всё это в новинку и что его это всё пугает, он бы тоже испугался такого наверное, поэтому не переставая подготавливать Наруто для дальнейших действий, задаёт вопрос: — Уверен?       Но Узумаки ничего не отвечает, а продолжает крепко обнимать Гаару и опалять кожу его шеи горячим и сбившимся с ритма дыханием. — А ты точно этого хочешь? — снова спрашивает Сабаку-но, искоса глядя на белёсую макушку. — Разве ты не наслаждаешься этим?       И как в подтверждении слов Казекаге, тело джинчурики прошибает крупная дрожь, сопровождающаяся громким стоном. — Гаара, пожалуйста, — просит Наруто, прогибаясь в спине и крепче обнимая его. — Пожалуйста, сделай так ещё раз! — «Значит здесь эта точка?» — сам у себя спрашивает кровавоволосый и снова давит пальцами в том направлении. — Да-а! — звонко тянет блондин, потеряв почти все остатки самообладания. — Гаара, пожалуйста! — Теперь умоляешь не останавливаться? — его фраза звучит скорее как утверждение, нежели как вопрос. — А до этого просил остановиться.       Сабаку-но вытаскивает пальцы из пульсирующего прохода любовника и слышит его разочарованный стон, что заставляет его улыбнуться. Наруто же поднимает на него взгляд полный обиды и недовольства, ведь он только стал получать первые отголоски удовольствия и дискомфорт ушёл на второй план. Но теперь тело просит заполнить эту пустоту, которую он никогда раньше не ощущал, а Гаара его дразнит. — Мстишь? — Возможно, — улыбка Сабаку-но становится шире и он чмокает Наруто в складочку, образовавшуюся между сведенных к переносице бровей, заставляя перестать хмуриться, затем касается губами виска и скулы, а руки скользят по стройным бокам и бёдрам любовника. Гаара невольно издает смешок, чувствуя как по его торсу прошлись горячие ладони Наруто, а потом они стали ловко расстегивать брюки, да так будто это его самый главный враг.       Когда оставшаяся ненужная и мешающая одежда лежала на полу, вперемешку с остальными вещами и документами, Гаара притянул Узумаки к себе ещё ближе, чтобы кожа к коже, глаза в глаза и одно дыхание на двоих. — Смотри только на меня, — снова просит Гаара, выговаривая эти слова в губы напротив, задевая их своими. — Просто вставь уже, — смущенно шепчет Узумаки, не выдерживая этого цепкого взгляда. Снова.       Слова Наруто не обижают Гаару, наоборот заставляют улыбнуться и утянуть за собой в водоворот чувств и ощущений. — Гаара, подожди! — стонет Узумаки, кусая губу и сжимая его плечи, когда тот с трудом вошёл на половину. Наруто жмурит глаза и сильно гнет спину, стараясь облегчить проникновение или же наоборот уйти от этих неприятных ощущений.       Руки Сабаку-но скользят по напряженной спине любовника, из уст вырываются всякие нежные глупости и слова утешения, губы проходятся по сведенным скулам и вспотевшим вискам, шее, по замершей груди, торсу, чтобы как-то отвлечь от боли. — Наруто, посмотри на меня, — шепчет Казекаге, сцеловывая со щек джинчурики выступившие слезки.       Наруто распахивает свои большие голубые глаза и ещё несколько жидких кристаллов скатывается по скуле. Да, Узумаки прошел через войну, познал не одну стадию и разновидность боли, но эта такая острая, неизведенная, странная, доводящая до слез.       Узумаки смотрит на Гаару и ждёт. Он не знает чего именно, но понимает, что ждать чего-то следует и это шестое чувство, что носится где-то на задворках воспаленного нескончаемыми впечатлениями сознания и кричит о том, что Сабаку-но заразился его непредсказуемостью. — Наруто, я люблю тебя, — эти четыре слова легко слетают с губ Гаары. — Повтори? — просит Узумаки, не веря своим ушам. Он может поверить чему угодно: Мадара снова воскрес и затевает очередной переворот. Кагуя с луны упала и пришла на землю погостить, снова вкусных плодов с проклятого дерева вкусить. Да даже в то, что Саске сейчас может дуреть и делать самые глупые вещи на фестивале с семьей, но не в то, что его чувства к Гааре взаимны. — Я люблю тебя, — снова повторяет ранее сказанные слова Сабаку-но и его сердце заходится в бешеном ритме. Да, Гаара уверен что он любит Наруто и что это именно любовь, а не привязанность или ещё что-то такое. Наруто дружелюбный, добрый, отзывчивый, жизнерадостный, как маленькое солнышко. Солнышко, что появилось в его жизни и пролило свет на мир, разгоняя тьму. Это любовь, потому что, когда Гаара смотрит на него, то он чувствует как каждая клеточка его тела говорит присоединиться к Наруто и быть с ним рядом. И вот сейчас смотря в эти бездонные голубые озёра, Сабаку-но без всякого сомнения понимает, что это нежное, щемящее сердце, чувство — любовь. — Я люблю тебя, Наруто. — А я тебя, — тихо выговаривает Узумаки ответ, не разрывая контакта глаз, ведь Гаара просил, смотреть только на него и он будет смотреть только на него, как тогда, так и сейчас, — люблю.       И всё, больше нет никого и ничего. Есть только Гаара, Наруто и их связь. Их крепкая связь, что появилась, кажется, с самой первой встречи. Даже когда Гаара отказался узнавать у него имя и одарил холодным взглядом, который говорит, что ты неудачник, Сабаку-но тогда почувствовал укол где-то под ребром, который волновал его всё-то время, и из головы не уходила надоедливая мысль, что так быть не должно было.       И прямо сейчас, сминая эти сладкие и любимые губы в страстном поцелуе, разделяя один воздух на двоих, чувствуя тепло его тела собственной кожей, слушая его звонкий голос, что так приятно нежит слух, Гаара понимает, что не хочет чтобы это заканчивалось, чтобы этот момент длился вечность и хочет чтобы Наруто всегда был рядом и был только его. — Ты мой, — властно шепчет Гаара, втрахивая Узумаки в поверхность стола и покрывая его тело засосами, что расцветают на коже багровыми цветами. Чувствует, как на спине появляются длинные полосы от ногтей джинчурики лиса из-за сильных эмоций, как некоторые кровоточат и причиняют боль, но такую приятную, что всё это кажется таким странным, нереальным, будто сном. — Гаара, я…пожалуйста! — хнычет Наруто, прося такой желанной разрядки, а Сабаку-но его мучает; продолжает мстить за то, что он дразнил его ранее, меняя темп с быстрого, рваного, на медленный и тягуче-мучительны или сдавливает член у основания, когда Узумаки почти достигает пика, говоря что не время. — Гаара, пожалуйста, я хочу…! — Я знаю, — простонал Сабаку-но и поцеловал Наруто, переходя на более резкие и глубокие толчки, чувствуя что сам уже на пределе и как пружина чувств, эмоций и ощущений сжимается, тянет и вот-вот сорвется. — Гаа-ара! — громко тянет джинчурики, испытывая оргазм и сжимая Казекаге, заставляя его кончить следом и заполнить себя.       Перед глазами разноцветные круги, а по телу растекается желанный взрыв чувств и ощущений, делая его таким тяжёлым и двигаться совершенно не хочется. Легкие жжёт, а дыхание всё не думает возвращаться в норму, так же как и сердце, чьи удары отдают в висках. — Наруто, посмотри на меня, — просит Сабаку-но и приподняв его лицо за подбородок смотрит на раскрасневшееся лицо, на котором растянулась довольная улыбка, что заставляет поддаться и тоже улыбнуться. — Я люблю тебя. — Я тоже, — заглядывая в бирюзовые глаза напротив, отвечает Узумаки. — Я тоже.