Август
1 сентября 2019 г., 06:46
Майк ворочался в своей постели, пытаясь уснуть. Поскольку кровать мальчика была на втором ярусе, лампа светила ему прямо в глаза.
— Яна, ложись спать! — Проворчал он, ведь выключатель располагался около подушки девочки.
Снизу зашуршало одеяло, несколько секунд тишины, а тогда снова заскрипел грифель. Поверить только, ведь три года назад он тоже был пятилетним ребенком и точно так же не слушал старших, правда и комната тогда была только его.
— Прекращай, это последнее предупреждение!
Никакой реакции — девочка заменила карандаш на маркер и продолжила рисовать.
— Все, теперь то ты меня достала!
Майк спрыгивает вниз, хотя папа запрещал ему так делать, и застает Яну за обрисовыванием стен — тетрадные листы закончились несколько минут назад. Естественно, родители отругают его, потому что он должен следить за младшей сестрой, а с ней ограничатся небольшой беседой.
Лицо мальчишки покраснело от злости, он запрыгнул на кровать к сестре, схватил ее за волосы и оттащил от стены.
— Дура ты… что ли совсем спятила?
Вся стена исписана одним единственным словом, оно прописано рядами, словно в прописи, мало того, еще и несмываемым маркером. Всего одно слово — никогда.
Брат отворачивается от этого зрелища и переводит взгляд на сестренку, она в свою очередь смотрит на него. Раньше мальчик всегда выигрывал эту битву характеров — она отворачивалась, начинала хныкать и бежала жаловаться маме — но сейчас ее глаза такие пустые, радужка и зрачок побледнели, их почти не видно, а по щекам катятся слезы.
Яна медленно подымает правую руку над головой, брат инстинктивно закрывает лицо ладонью, все тело сжимается в ожидании жгучей боли, как тогда когда он порезался ножом на кухне.
Но девочка не причиняет ему вреда, просто рисует на ладони и переходит к чистому участку стены. Она даже не воспринимает мальчика как что-то живое.
Напряжение сменяется дрожью, Майк отползает от сестры, падает с кровати и разворачивается к двери — мальчик хочет позвать отца, теперь-то он точно задаст трепки этой маленькой непослушной чудачке! Но стоит ему прикоснуться к дверной ручке и посмотреть вниз, как паралич возвращается — по слегка вспотевшей ладони расплываются контуры перечеркнутого круга. Дети в его классе говорили, что когда начинаешь рисовать подобные знаки, за тобой приходит нечто из леса и этого уже не избежать.
Майк вновь поворачивается в сторону сестры — надоедливого сгустка шума и пакостей, который занял его комнату. Она продолжала исписывать стены, не обращая внимания на происходящее вокруг и не издавая никакого шума. Он медленно подошел к ее кровати, протянул руку к выключателю — никакой реакции. Выключил свет — скрип маркера в темноте продолжился, будто ничего и не случилось.
На ощупь Майк нашел лестницу и залез обратно на свой ярус. Он укутался в одеяло с самой головой и закрыл глаза — будто его тут вообще нету.
***
Комната до появления в ней Яны превосходна — на стенах висят плакаты, которые Майк вырвал из своих журналов, вместо отдельного шкафа для вещей сестры — гоночная трасса, на которой стоят несломанные машинки. Он с радостью заходит в свою комнату, следом идет мама, никуда не торопясь. Майк подходит к своей кровати-машинке и просит помочь ему залезть. Никто не кричит «ты уже большой» или «мне еще надо покормить твою сестру» — мамочка берет его на ручки, целует в лоб да еще и укрывает. Она отходит к небольшой книжной полке, пока что забитой лишь сказками, а не нудными учебниками, достает оттуда книгу, садиться на край кровати и начинает читать без всяких уговоров. — В большом лесу на опушке жил бедный дровосек со своею женою и двумя детьми. У бедняка было в семье и скудно и голодно; а с той поры, как дети появились, у него и насущного хлеба иногда не бывало. И вот однажды вечером лежал он в постели, раздумывая и ворочаясь с боку на бок от забот, и сказал своей жене со вздохом: «Не знаю, право, как нам и быть! Как будем мы любимую нашу доченьку растить, пришло за нею чудище страшное и в дом уже стучится!» — «А знаешь ли что, муженек, — отвечала жена, — сегодня же вечером возьмем нашего сына старшего — дрянного и непослушного мальчишку — да и в лес. Он оттуда не найдет дороги домой, мы и от него избавимся, и доченьку нашу долгожданную защитим». Глаза Майка смыкались против его воли — от нежного голоса матери он проваливался в сон, тело пронизал легкий холодок, под ногами зашуршала листва.***
Мальчик очнулся посреди огромной поляны, озаряемой лунным светом. Он лежал, укутанный в собственное одеяло, окруженный лишь тишиной и сухими ветками. Вдалеке виднелась фигура — человек в клетчатой рубашке, он уходил все дальше и дальше к краю леса не оборачиваясь.
