ШтольмАнна. После свадьбы все только начинается...

      Илья Петрович Уваков раздражённо саданул кулаком по столу. Гнетущее, словно гранитная плита на плечах, напряжение сие действо сбросить не помогло, стол тоже устоял, а вот рука неприятно заныла и вроде как даже опухать стала. И кому, спрашивается, лучше сделал? Правильно, никому. И какой вывод из всего этого следует? Нужно держать себя в руках и ждать, стиснув зубы и сжавшись в комок, когда эта проклятая удача повернётся-таки лицом к бывшему чиновнику по особым поручениям. К Штольману же она повернулась, обласкала его, подарила любовь, вернула милость влиятельных покровителей, так какого чёрта ему, Увакову, так не везёт?! Чем он, Илья Петрович, хуже?!       - Мой котик сердится? – Катерина прижалась всем телом к любовнику, заскользила руками по плечам и груди. – Мой котик чем-то недоволен?       - У твоего котика земля под ногами горит, - огрызнулся Уваков, зло выдираясь из цепких рук девицы, - а ты, дура, словно и не видишь ничего! Этот проклятый антиквар молчал, он ничего не сказал, хотя я был очень настойчив в расспросах.       Илья Петрович кровожадно оскалился, вспомнив, как именно он расспрашивал проклятого старика. Катерина томно потянулась, дугой выгнулась, отчего грудь мало из платья не выскочила, и лениво, словно речь шла о вещах, внимания никоим образом не заслуживающих, протянула:       - То, о чём промолчал человек, можно узнать у духа.       Уваков расхохотался, глядя на полюбовницу со смесью презрения и весёлого удивления:       - Катька, да ты никак спиритом стать решила? Составишь конкуренцию госпоже Мироновой?       Катерина поджала губы, она терпеть не могла, когда её мужчина вспоминал о других женщинах, пусть даже так небрежно:       - Я не знаю, кто такая госпожа Миронова. Да и знать не хочу.       Илья Петрович вздохнул, вспомнив свои визиты в тихий и внешне безмятежный, словно заросший ряской пруд, Затонск. Первый раз он прибыл в эту глухомань в поисках господина Мореля, коего следовало изловить, доставить в Петербург и передать весьма заинтересованным в беседе с оным господином лицам. И ведь у него получилось поймать Мореля, он его схватил, не без помощи господина Штольмана, конечно, но ведь схватил же! Тогда-то Илья Петрович и увидел в первый раз эту смешную чудачку Миронову Анну Викторовну, мнящую себя спиритом и активно сующую свой миленький носик в дела следствия. А Яков Платонович, разомлевший в провинциальной неге и одичавший без женской ласки, вместо того, чтобы раз и навсегда отвадить настырную девицу, всячески потакал ей, ещё и из передряг вытаскивал, слова поперёк не вымолвив.       Уваков горестно хмыкнул. Тогда он, ослеплённый удачей, наивно полагал, что больше в эту провинциальную дыру не сунется, только вот ротозеи городовые, олухи царя небесного, не способные друг друга в лицо узнавать, подвели его, попустили в свои ряды под видом кучера арестантского возка наёмного убийцу.       А может, это Яков Платонович расстарался? Понял, что Морель сумеет выкрутиться и ничего ему за убийства не будет, а то и вообще на службу к особам императорской фамилии перейдёт и… Илья Петрович отрицательно покачал головой. Нет, Штольман на такое не способен, он же как Невский прошпект - весь из себя прямой и правильный, чем лично ему, господину Увакову, одним своим присутствием в этом мире наносит глубочайшее оскорбление. Как Илья Петрович радовался, когда появилась возможность унизить Якова Платоновича, посадить его, точно волка бешеного, в клетку! Так он и из-за решётки сумел выбраться, одурачил своего лопуха-помощника, а может, у них изначально сговор был. Нет, Коробейников мальчишка и глупец, он притворяться не умеет, да и какая теперь, в сущности, разница? Главное, что Штольман опять вывернулся, бежал, а эта проклятая Миронова, эта ведьма голубоглазая его укрывала! Как она лгала и даже не краснела в гостинице, когда уверяла, что знать не знает, где Яков Платонович! Уваков ей даже поверил, глупец! Подумал, эта провинциалка блаженная обманывать не умеет, болван, тысячу раз болван! Поверил этим невинным голубым глазкам, этому нежному голосу, такому убедительному, так её раз так и раз эдак! Илья Петрович обхватил голову и зарычал, заметался по комнате, словно волк, угодивший в ловчую яму.       - Котик, гнев ослепляет и не даёт увидеть шанс на спасение, - Катерина подошла к любовнику, попыталась приласкаться, но Уваков отшвырнул её, словно грязную тряпку, зло рявкнув:       - Изыди, холера, не до тебя!       - Я могу привести тебя к Картам Судьбы, - Катерина вызывающе вскинула голову и сверкнула глазами.       Илья Петрович остановился, буравя любовницу таким тяжёлым взглядом, что она не выдержала, зябко обхватила плечи руками и вся сжалась, но глаз не отвела.       - И каким образом?       - Есть один способ, - девица неопределённо повела плечом, - только он ни законом, ни церковью не одобряется. Это ритуал чёрной магии.       - Да хоть пришествие самого дьявола, мне плевать, - рявкнул Уваков и тут же замолчал, вытер ладонью вспотевший лоб и уже спокойно, сухо и деловито приказал:       - Рассказывай.       Ритуал был прост и в этом-то и заключалась самая мерзость. Чтобы получить ответ на терзающий душу вопрос, нужно найти девицу, молодую и полную сил, убить её, а кровь вылить на специальный кристалл. Причём, чем мучительнее смерть жертвы, тем точнее будет ответ на вопрос.       Известие о жертвоприношении Илья Петрович воспринял спокойно, даже бровью не повёл, чай, такое в его практике случалось. Единственное, о чём спросил Катерину, есть ли у неё необходимый кристалл. Та припала к груди полюбовника, выдохнула ему прямо в губы:       - Разумеется.       - Умница моя, - Уваков крепко стиснул грудь девицы, - пожалуй, ты заслужила награды.

***

      Нужная жертва нашлась быстро благодаря трём нанятым Уваковым головорезам и всё той же по-собачьи преданной своему любовнику Катерине, которая ближе к вечеру, когда уже сгущались сумерки, но ещё не зажигались фонари, заманила под предлогом гадания на жениха в грязный тупичок хорошо одетую худенькую рыжеволосую девушку. Господин Уваков не знал, да и знать не мог, что та, кого он столь опрометчиво выбрал в жертвы, была известной в городе портнихой. И возвращалась она от дочери пана Гроховского, коей шила свадебное платье, клятвенно обещая, что ровно через два дня наряд будет полностью готов и своей прелестью посрамит изделия даже самых модных и востребованных парижских салонов. Всего этого Илья Петрович не знал, его не интересовало ничего, кроме Карт Судьбы.       Когда жертва затихла, Катерина вылила её кровь на серый плоский камень, размером с ладонь, и принялась горячо нашёптывать бережно сохраняемые в памяти слова ритуала, сопровождая их витиеватыми пассами. Господина Увакова сие действо ничуть не впечатлило, он пренебрежительно усмехался и молчал, стараясь не упустить хоть такой призрачный и сомнительный, но всё-таки шанс.       - Готово, - хрипло выдохнула Катерина, смахивая со лба бисеринки пота и устало опускаясь прямо на пол. Обряд выпил все соки, перед глазами плыло, дойти до стула сил уже не осталось.       Илья Петрович подошёл к камню, брезгливо обходя по пути начинающие подсыхать пятна крови, и вопросительно посмотрел на любовницу, мол, что делать-то?       Катерина облизнула потрескавшиеся пересохшие губы:       - Ты можешь спросить кристалл, где Карты Судьбы. Только тщательно сформулируй вопрос, второй попытки не будет, кристалл отвечает только один раз. Всё просто: одна жертва и ответ тоже один.       Уваков задумчиво потеребил усы, откашлялся, чтобы голос звучал ясно и не спросил, нет, приказал не допускающим возражений тоном:       - Покажи мне того, кто владеет Картами Судьбы.       Камень потемнел, качнулся, потом отчётливо запульсировал, потемнел ещё сильнее и… замер на месте, застыл, как и прежде.       - Какого… - начал было раздражённо Илья Петрович и повернулся к своей любовнице дабы высказать ей всё, что он думает о ней самой и её шарлатанских методах, но та повелительно вскинула руку:       - Смотри! Второго шанса не будет!       Уваков обернулся и обмер, широко распахнув глаза и чувствуя, как сердце падает куда-то вниз. Камень увеличивался в размерах, стремительно разрастался и одновременно светлел, становясь подобным гигантскому зеркалу.       - Смотри, - прохрипела Катерина, вытирая струящуюся из носа кровь, - смотри и запоминай.       Илья Петрович преодолел сковавшую его робость, пробудившуюся от встречи с неведомым, законам логики и разума неподвластным, и шагнул поближе к зеркалу, заглянул в самую его глубину, дабы поскорее увидеть того, кто обладал заветными Картами. Но из прозрачных глубин на него смотрел лишь он сам, встрёпанный, перемазанный кровью, с безумно горящими глазами и удивительно жалкий. Уваков зарычал и со всей силы шарахнул кулаком по зеркалу, то протестующе задрожало, засияло и разлетелось на куски. Илья Петрович отпрянул прочь, закрываясь руками, а вот Катерина убежать не успела, её посекло осколками, но оплакивать полюбовницу Уваков не стал, наоборот, на его губах играла торжествующая полубезумная улыбка. За миг до того, как зеркало рассыпалось, он успел увидеть ответ на свой вопрос.

***

      Сразу после встречи с паном Гроховским неугомонная Лизхен предложила Анне прогуляться по центральной улице, славящейся своими чопорно-строгими зданиями, разнообразными магазейнами, где можно найти, как любили шутить записные острословы, всё что душе угодно, вплоть до слоновьих рогов и чешуек с русалочьего хвоста, а то и самих русалочек и, разумеется, кондитерских. Анна Викторовна согласилась, взяв с подруги слово, что они не станут посещать все модные лавки, какие только встретятся на пути.       - Да ради бога, - фыркнула Елизавета Платоновна, - откровенно говоря, я сама не большая их любительница. У меня есть личная портниха… Кстати, я просто обязана тебя с ней познакомить, идём!       - Лиза! – воскликнула Анна, но с тем же успехом можно было просить вернуться обратно выпущенную из пистолета пулю.       - Аннушка, милая, Эреза меня не простит, если узнает, что ты была в Варшаве, и я тебя к ней не отвела, - Лизхен молитвенно сцепила ладошки и захлопала глазки.       - Ладно, - сдалась Анна и тут же строго добавила, - но только ради тебя!       Портниха-кудесница Эреза жила в небольшом кукольного вида домике, коий окружал цветочный садик с розовыми кустами вместо изгороди. Сейчас, ранней весной, листочки ещё только начинали проклёвываться из набухших почек и цветов было немного, только белоснежные крокусы склонили свои пушистые колокольчики над холодной землёй, но было нетрудно представить, каким великолепным станет этот садик летом.       - Пани Эреза, - Елизавета Платоновна потянула за висящий над ажурными воротцами колокольчик, разразившийся серебряной трелью, - пани Эреза, где Вы?       Никто не откликнулся, лишь вспорхнула с ветки маленькая пичужка и улетела, звонко чирикая.       - Странно, обычно Эреза всегда выходит к посетителям, - пробормотала Лизхен, открывая воротца и входа во дворик. – Пани Эреза, где Вы?       Анна Викторовна последовала за подругой, и тут её обдал пронизывающий до костей холод, предвестник появления призрака...        ...Анна вздрогнула, повернулась к поникшей, печально свесившей ветви берёзе и увидела рядом с ней худенькую, рыжеволосую девушку в висящей лохмотьями окровавленной одежде. Незнакомка бледно улыбнулась, отбросила за спину спутанные, как и одежда испачканные кровью, волосы и тихо прошептала:       - Не дошила я свадебное платье, не успела.       - Кто Вы? – выдохнула Анна, делая шаг к незнакомке.       Девушка опять чуть заметно улыбнулась:       - Я - пани Эреза. Если Вас не затруднит, передайте пани Янине, что я не закончу её платье. Мне очень жаль, правда…       По бледной, запятнанной кровью щеке потекла слезинка.       - Я обязательно скажу, - пообещала Анна Викторовна, даже не представляя, о ком идёт речь. – Что с Вами случилось?       Эреза виновато улыбнулась, развела руками:       - Убили меня. Тело моё в Крысином тупичке, Вы скажите своему мужу, он найдёт. Только я Вас умоляю, пожалуйста, - глаза девушки распахнулись, в них болотным огоньком вспыхнули тоска и отчаяние, - будьте осторожны. Молю Вас о прощении, это из-за меня Вам…       ...Эреза исчезла, оставив после себя едва уловимый аромат ландышей. Из дома вышла озадаченная Лизхен, задумчиво покусывающая пухлую губку:       - И в доме нет. Причём такое впечатление, словно Эреза как вчера ушла, так и не возвращалась. Но на неё это совсем не похоже, она девушка приличная и благовоспитанная.       Анна прижала ладонь к бешено бьющему сердцу, выдохнула с трудом:       - Убили её.       - Как?! – ахнула Елизавета Платоновна, прижимая руку к губам.       - Жестоко. Тело лежит в каком-то Крысином тупичке. А ещё Эреза просила передать пани Янине, что не успеет закончить её платье.       - Мамочки, - ахнула Лизхен и зябко обняла себя за плечи, страстно возжелав очутиться рядом с мужем или братом, а ещё лучше, ими обоими, - Господи, ужас-то какой! Нужно немедленно рассказать обо всём Якову и Андришу. Сами мы в тот тупик соваться не станем, Крысиным он назван не просто так.       Анна Викторовна согласно кивнула, ощущая, как воздух прямо-таки звенит от сгущающейся угрозы. Трусихой Анна не была, но сейчас ей страшно захотелось убежать домой и с головой завернуться в одеяло. А ещё лучше, спрятаться на груди у мужа. Спина чесалась от тяжёлого враждебного взгляда, но видно никого не было.       - Извозчика наймём, пешком до дома далековато, - выпалила Елизавета Платоновна, вихрем выскочила со двора на улицу, огляделась по сторонам, заприметив чёрный экипаж и призывно взмахнула рукой:       - Извозчик, сюда!       Экипаж лихо подкатил к дамам, кучер - средних лет мужчина с тяжёлым взглядом глубоко посаженных чёрных глаз - слез с козел и, стащив с головы шляпу, низко поклонился:       - Куда прикажете, пани?       - Дом князя Лисовского, живее, - приказала Лизхен.       Кучер снова поклонился, предупредительно распахивая дверцу экипажа и протягивая руку, дабы помочь дамам:       - Будет исполнено, Ваша милость. Прошу-с.       Елизавета Платоновна кивнула Анне, чтобы та садилась и огляделась по сторонам, досадуя на то, что улочка, на коей они оказались, и так-то не очень многолюдная, в дневную пору вымирает окончательно. Случись что, даже на помощь звать бесполезно. А, нет, вон появились двое крепких мужчин, впрочем, не самого благопристойного облика. С другой стороны улицы господин вышел посолиднее, даже в перчатках и с тростью.       Лизхен нахмурилась, всматриваясь в прохожего, показавшегося знакомым. Где-то она его определённо видела, только вот где?       Анна высунулась из экипажа, собираясь позвать Лизу, и тут на неё опять накатила волна призрачного холода...       ...Анна Викторовна судорожно вдохнула, а появившаяся напротив цыганка жёстко усмехнулась и вопросительно приподняла брови:       - Выходит, ты и правда духов видишь?       - Кто вы? – прошептала Анна Викторовна, борясь с волнами накатывающей дурнотой.       - Катерина я, - девица белозубо оскалилась, - за тобой, милая, пришла, чтобы ты глупостей не наделала и ненаглядному моему всю задумку не испортила. Ему Карты Судьбы нужны, а ты ключик к ним, понимаешь? Так что, ничего личного, извини. Да, на помощь призрачной родни не рассчитывай, у моего любого от них амулетик имеется, сама делала...       ...На Анну словно одеяло набросили, перекрыв все звуки и запахи, глаза заволокла непроницаемая мгла. Анна Викторовна, задыхаясь, попыталась выскочить из экипажа, но не смогла даже пошевелиться и без сил рухнула на сиденье, потеряв сознание.       Девушка, выросшая с пятью братьями, слабой и беспомощной быть не может по определению. Елизавета Платоновна отлично могла притворяться беззащитной барышней, не способной без посторонней помощи даже платочек в собственном ридикюле отыскать, но на самом деле её решимости и отваге могли позавидовать и мужчины. Вот и сейчас, узнав господина Увакова, врага своего брата, Лизхен растерялась лишь на миг, на полшажочка отступив к экипажу, и тут же принялась лихорадочно искать выход из этой не только неприятной, но и откровенно опасной ситуации. Может, сесть в экипаж и приказать кучеру гнать во весь дух? Княгиня покосилась на кучера, тот в ответ оскалил жёлтые зубы и, усмехнувшись, грубовато приказал:       - Садитесь, пани. Ваша подруга Вас уже ждёт.       «Анна, - Елизавета Платоновна отпрянула от экипажа, с ужасом осознав, что никаких звуков борьбы не слышно, а это очень и очень плохой признак, - Господи, девочка моя, что с тобой?!»       - Княгиня Лисовская, - Илья Петрович, явно рисуясь, неспешно подошёл к Лизхен, снял с головы шляпу и церемонно поклонился, - боже мой, какая приятная встреча! Как поживают Ваши глубокоуважаемые родственники?       Елизавета Платоновна вскинула голову, холодно улыбнулась:       - Благодарю вас, господин Уваков, у нас всё вполне благополучно.       - Это ненадолго, - «утешил» Илья Петрович. – Прошу Вас, княгиня, садитесь в экипаж.       - Вы хотя бы осознаёте, что с Вами будет за наше с Анной похищение? – Лизхен строго, точно учительница на нерадивого ученика, посмотрела на Увакова, но тот лишь широко торжествующе улыбнулся:       - Я получу Карты Судьбы. Иначе Яков Платонович будет рыдать над вашими трупами.       То, что оставлять дам, равно как и самого Штольмана, в живых никто не собирался, Илья Петрович скромно умолчал. Он терпеть не мог женских истерик и вообще, многая знания – многая скорби.       Елизавета Платоновна понимающе кивнула, приподняла юбку, словно собираясь сесть в экипаж, а потом острым носком туфельки метко и сильно ударила Увакова в пах, после чего отпрянула в сторону и помчалась прочь, виляя, точно преследуемый собаками заяц.       - Что стоите, идиоты, стреляйте! – рявкнул Илья Петрович своим помощникам, крабом отползая с линии огня.       Три револьвера разом поднялись, грохнули три выстрела, всё вокруг заволокло пороховым дымом, а когда он рассеялся, Уваков увидел скорчившуюся на земле хрупкую девичью фигурку. До спасительного поворота Елизавета Платоновна не добежала совсем чуть-чуть.       Илья Петрович хотел приказать своим головорезам проверить, жива ли княгиня и притащить её тело, но вдали уже тревожно свистели городовые, да и шторы на окнах дома неподалёку как-то уж слишком энергично для простого сквозняка трепетали.       - В экипаж, живо, - рявкнул Уваков и дождавшись, когда помощники усядутся, приказал кучеру. – Гони!       Илья Петрович бросил быстрый взгляд на бледную, бездыханную Анну и зло улыбнулся. Одна птичка всё-таки попала в клетку, второй удалось свернуть шею. Что ни говори, а всё складывается самым наилучшим образом. Карты будут его, а Штольман сгорит в аду, где ему самое место!