Так далеко

— Ты такой глупый, Мёрдок, такой глупый… Кирк хватается руками за белую рубашку и жмется к груди. Он всё ещё не может поверить, что теперь МакАлистер в порядке. — Надо же было тащиться с этим Хольтом в эту сраную Сибирь. Да ещё и в самую жопу событий. Мёрдок опускает голову, Кирк встает на носки и прижимается лбом ко лбу. У О’Райли красные глаза, словно он сейчас заплачет, и искренняя улыбка, от которой он сам успел отвыкнуть. — Да и чудовище из тебя так себе. Особенно в формалине. Работая в этом концлагере я видел много всякой хуйни, но ты… Кирк плачет и ему противно от самого себя, от того, что какие-то воспоминания могу заставить его плакать, как маленького ребенка. Он отворачивается, но чужие пальцы ложатся ему на щеку, вновь заставляют смотреть на веснушчатое лицо. Мёрдок мягко целует его в губы, всё также оглаживая впалые щеки. — Всё в порядке. Хватит плакать, что с тобой? У МакАлистера такой красивый бархатистый голос, что Кирк готов это слушать вечно. Готов умолять Мёрдока говорить о чём угодно, лишь бы ещё раз услышать его.

***

Они засыпают на диване, держась за руки и сплетя пальцы. Кирк замечает, как сильно МакАлистер исхудал. Он оглаживает руки, бока и грудь, убедившись, что эти эксперименты чуть ли не жизнь выкачивали, но старается не думать об этом (таблеток больше нет и стоит контролировать свои эмоции в два-три раза старательнее).

***

— Здесь есть настольные игры. Я как-то давно играл с Крисом в одну из них. Может хочешь попробовать? Мёрдок достал пару коробок из ящика и выжидающе посмотрел на Кирка. — Только не надо чего-то заумного. Эти правила хрен поймешь. Они играли в уно уже второй час. Выяснить счёт было сложно, потому что победитель сам не понимал, как это он смог победить и в каком раунде. Они всё время тормозили, смотрели в правила и на значения карт, путались в ходах. В итоге победителем был признан Мёрдок. Кирк успел испугаться, когда МакАлистер обнял его со спины, прижимая к себе. Они так и остались сидеть на полу около дивана. — Думаешь о том, чтобы найти его. Криса в смысле. Он же по тебе тоскует, да и по мне может быть тоже. — Что ему тут делать? Зона отчуждения, к тому же сейчас опасно. Хотя знаешь, ему бы понравилась Мико, но даже она сейчас где-то далеко. Когда всё закончится я думаю переехать куда-нибудь на север, в Швецию наверное. Заняться рыбалкой, отвести Криса в нормальную школу. В общем зажить как более менее нормальная семья. У тебя нет выбора, ты тоже с нами поедешь. Кирк не протестует. Он наоборот поворачивается лицом к Мёрдоку, закидывая руки тому на плечи. Они целуются медленно, практически целомудренно. Словно они позабыли о прежних отношениях, которые носили более сексуальный характер, чем романтический.

***

— Я люблю тебя, — внезапно бросает Кирк во время завтрака, когда других людей рядом нет. — Я вытащил тебя не потому что пожизненно обязан тебе за ту работу на Хольта и прочее. Я вытащил тебя потому что люблю тебя, потому что кроме тебя у меня никого нет. Он подхватывает тарелку с бутербродом и уходит в то, что можно назвать комнатой, упорно делая вид, словно бешеный стук сердца не заглушает собственные слова. Чтение не идёт — взгляд то и дело падает на дверь в ожидании Мёрдока, который пришёл свернуть ему шею. С чего бы вдруг — неясно, но О’Райли боялся. Они сотню раз занимались сексом и ещё больше целовались. Но признаваться в любви — никогда. И Кирк боится, что для Мёрдока всё было как данность, а не какие-то там чувства. МакАлистер появляется поздним вечером, когда Кирк решает, что рано лечь спать — лучшее решение всех проблем насущных. Он стоит в двери, закрывая своей огромной фигурой почти весь свет. — Я тоже, — говорит он без определенной эмоции, — не придумал причину, поэтому просто говорю, что тоже. Это ещё более обескураживающий ответ, чем Кирк мог себе выдумать. В его наиболее реалистичном сценарии Мёрдок говорит: «Я не такой грязный педик, как ты» и влепляет ему как минимум увесистую пощечину, чтоб неповадно было. Но эта реакция слишком… слишком чтобы быть реальностью, по крайней мере для О’Райли. И он лежит в гудящей темноте, смотря в железную стенку, прислушиваясь к каждому звуку. Мёрдок садится рядом на матрас и кладет руку ему на плечо. —Ты не спишь, я знаю. — Не сплю. Кирк приподнимается на локтях и тонкий луч света снаружи освещает его лицо. Мёрдок смотрит на него с той нежностью, которую можно увидеть во взгляде на Криса, удачную сделку или просто о теплые воспоминания. С нежностью, когда ты смотришь на лучшее, что у тебя ещё есть. МакАлистер склоняется, целуя Кирка не с жадностью, но слово боится, что это в мгновение закончится и иллюзия мирной жизнь растворится. О’Райли запускает пальцы в волосы на затылке (короче, чем он помнит со времен ДСП), и тянет на себя, заставляя Мёрдока уткнуться губами в шею. Но стоит МакАлистеру запустить руки под футболку, как он просит остановиться. — Я хочу этого, но давай утром. Когда мы в последний раз нормально спали? — Надеюсь, апокалипсис не начнётся завтра. Мёрдок забирается под одеяло, прижимая Кирка к груди.