Нежность

      В Облачных Глубинах всегда спокойно, не так ли? Иногда кажется, что сама природа здесь боится произвести лишний шорох, а ветер опасается побеспокоить даже водную гладь. Тишина здесь — что-то само собой разумеющееся, не говоря уже о правилах на стене, которые принуждают эту тишину соблюдать.       Любой здешний адепт научился бесшумно ходить, так, что даже мышь не заметит их приближения, не говоря уже о спящих людях. Но, несмотря на это, ночью на улице вы сможете заметить лишь дежурных, совершающих обход. А если вы ещё и адепт Гу Су, то и их не увидите, ибо уже давно будете лежать в своей кровати и мирно спать. Так же спокойно пройдёт и вся следующая ночь.       Но с недавних пор эта умиротворённая атмосфера начала периодически нарушаться. И никто бы не поверил, что в этом может быть замешан Ханьгуан-цзюнь, если бы сами повременно в этом не убеждались. Эти стоны, доносившиеся из цзинши, заставляли дежурных впадать в краску, спящих просыпаться, а Циженя и вовсе выводили из себя.       Если бы Вэй Усянь стал оправдываться тем, что во всём виноват чересчур страстный и грубый Лань Ванцзи — ему бы просто не поверили. Вэй Ин прекрасно понимал, что частично сам виноват в том, что разбивал сдержанность и спокойствие Ванцзи своими непристойными речами и похотливым взглядом. Он слишком его любит и сам не мог сдерживаться от очередной грязной фразочки в сторону Лань Ванцзи, за что тут же получал по самое не балуй.       Но ему более всего нравился сердитый Лань Чжань: как он срывает с него одежду, напрочь забывая о своей, как резко входит, вырывая сладостный стон и как не может остановиться порой до самого утра. А как ему нравился бешеный взгляд Лань Циженя, после очередной такой ночки — словами не передать. Он бы и рад быть тише, ради других учеников и Ванцзи, которого после этого отчитывают, но он понимает, что сдерживаться для Лань Ванцзи с ним — миссия невыполнимая.       У него самого сносит голову, когда он видит краснеющие уши Ванцзи, когда смотрит в его глаза и видит едва сдерживаемое желание. Вэй Ин сам поддаётся этому напору, ему это нравится. В этих руках он забывается и совсем не сдерживает свои крики. Просто не может.       Но он может быть тихим. И у него даже есть неопровержимое доказательство, о котором он никому и никогда не расскажет. И это доказательство сейчас смирно восседает к нему спиной и что-то усердно пишет. У них это семейное — не замечать ничего вокруг во время работы? Или их так воспитали, что их и войной не отвлечёшь от своих бумажек?       Лёгкий порыв ветра, ворвавшийся внутрь, развевает волосы мужчины в белых одеяниях, открывая взору широкую спину. Вэй Ин тихо подкрадывается, украдкой высматривая, нет ли кого поблизости. Садится сзади и аккуратно проводит по спине вниз, чувствуя, как мышцы напрягаются под его рукой, широкие плечи незаметно вздрагивают, и, наконец, его замечают и оборачиваются.       Вэй Ин обнимает мужчину и зарывается носом в его длинных и шелковистых волосах, вдыхая их запах. Они так похожи. Два Нефрита клана Лань, оба статные, невероятно красивые и привлекательные, дисциплинированные, но… Вэй Усянь, как никто другой, знает о их главном различии — первый из них жуткий романтик, а второй — слишком буйный в постели.       — Господин Вэй, зачем вы пожаловали? — ласково спрашивает Цзэу-цзюнь, наблюдая за своим гостем, который теперь прижимается к нему со спины.       — Здесь только мы, можешь расслабиться, — хихикнул Вэй Ин у самой шеи мужчины, проводя по ней носом.       И вправду, после этих слов, напрягшаяся спина Лань Сиченя опустилась, и последовал глубокий выдох. Он легонько поцеловал Вэй Ина в висок, который находился прямо перед его губами, поглаживая его по волосам.       Но Вэй Усяню этого слишком мало, он в одно лёгкое движение перемещается на колени Лань Хуаня и целует. Нежность. Это отличительная черта Лань Сиченя. Когда дело доходит до близости, будь она физическая или духовная, он всегда предельно аккуратен.       Поцелуй, как всегда, долгий, непрерывный. Лань Хуань проводит пальцами по чуть красной щеке Вэй Усяня, спускаясь ниже, к шее, поглаживая ее и чуть щекоча. Вэй Ин смеётся сквозь поцелуй, отстраняется и широко улыбается. Он смотрит, не отрываясь на мягкую улыбку Сиченя, а внутри всё разгорается возбуждение.       — Я скучал, — тихо шепчет Вэй Ин. Он опять тянется за поцелуем, но Лань Хуань уже спустился на шею, покрывая её нежными поцелуями. Руками он давно стянул с плеч чёрные одежды заклинателя, оголяя грудь. Вэй Ин закусывает нижнюю губу и запрокидывает голову назад, открывая больше места для ласк.       — По вашим ночным серенадам я бы так не сказал, — со стороны могло показаться, что это говорится с укоризной, но Вэй Ин знал, что это не так, и негромко рассмеялся. Лань Сичень же не отрывался от своего излюбленного занятия. Ему до мурашек нравилось, как под его поцелуями тело Вэй Ина дрожит, и он сладостно приглушенно скулит, крепче обнимая его. — А где Ванцзи?       — Этот противный старик Цижень отправил его… — закончить свою возмущённую речь ему не дали, вновь вовлекая в глубокий поцелуй. Лань Сичень беспорядочно водил языком по нёбу, проходясь по зубам, чем заставлял мычать в предвкушении. Вэй Усяню от такого становилось ещё более весело. Напоследок, облизнув губы, он всё же отстранился, продолжая шёпотом: — Он будет только вечером.       Этими словами всё было сказано. Вэй Ин отодвигается назад, руками ловко развязывая пояс мужчины. Он снимает их одежды, как семечками щёлкает, ему достаточно лишь потянуть, и пояс сам падает на пол рядом с ними. Распахивает белые одежды, оголяет живот, спускается ниже к штанам, и, в нетерпении, стягивает их вниз, насколько может. Он знал, что Лань Сичень уже готов, он почувствовал это ещё сидя на его коленях.       Сжимая налитый кровью член, он медленно обхватывает его губами. Теперь его очередь слушать хриплые и неудовлетворённые вздохи. После пары движений он выпускает его полностью и проходится языком по всей длине, останавливаясь на головке, и снова глубоко заглатывает.       Лань Хуань, чувствуя тепло и тесноту чужого рта, еле сдерживается, до боли сжимая кулаки. Все его ощущения сосредоточились где-то внизу. Он чувствует слабость в ногах, словно они стали ватными, чувствует, что собственное дыхание тяжёлое, прерывистое.       Он не выдерживает и хватает Вэй Ина за плечи. Из-за сладкой тяжести в руках он не может, да и не хочет делать резких движений. Лань Сичень поднимает его и разворачивает, заставляя опираться локтями на стол, тянет назад, устраивая поближе к себе. Вэй Усянь сладко стонет и раздвигает ноги как можно шире. Не удосужившись снять с него пояс, Лань Хуань лишь задирает его наверх, спуская чёрные штаны до коленей.       Вэй Ин никогда не понимал необходимости этой растяжки, когда он всегда готов принять в себя Лань Ванцзи, то Лань Хуань не должен быть проблемой. Но Лань Сичень всё равно затягивает и всегда подготавливает его, боясь причинить лишнюю боль. В это время Вэй Усянь лишь недовольно постанывает, пытаясь посмотреть назад. Тут же чувствует, как лента в его волосах ослабевает, и пучок рассыпается по плечам и лицу. А дальше его глаза оказываются завязаны этой самой лентой. Пытается возразить — чувствует член Лань Хуаня и мычит, просит больше. Резко подаётся назад, но Лань Сичень всегда останавливает его, растягивая удовольствие.       Медленно входит во всю длину и также неторопливо выходит, немного ускоряясь с каждым разом, но никогда не срываясь на бешеный темп. Он всегда осторожен, будто держит в руках фарфоровую куклу. Поглаживает спину и ягодицы, чувствуя, как мужчина под ним вздрагивает после каждого движения, и шепчет что-то невнятное. Лань Хуань наклоняется, кусает мочку уха и слышит новый, чуть более громкий стон.       Он любит целовать шею Вэй Ина. И ему очень жаль, что он не может оставлять на нём следы, как собственный брат. Поэтому остается наслаждаться лишь лёгкими поцелуями, спускаясь от шеи по спине. Внутри горячо, не так узко, как во рту, но от этого не менее приятно.       Вэй Ин же становится таким тихим и покладистым, реагирует на каждое прикосновение. Чувствует такую желанную плоть внутри себя и разочарованно выдыхает, когда Лань Сичень его покидает. В его груди разрастается ядовитое чувство и паршивое удовольствие от осознания того, что сейчас с ним не Лань Ванцзи. Поначалу Вэй Усянь ненавидел себя за это, но со временем смирился и получал ещё большее удовольствие.       Он выгибается и подается в такт ускоряющимся толчкам Лань Хуаня, который теперь тоже опирается на стол. Вэй Ин чувствует, как его любовник тянется вниз и обхватывает его член в кольцо, и начинает неторопливо двигать. По телу проходит волна удовольствия, а Сичень все держится, лишь чуть быстрее входит в него, доставая до того самого места. Вэй Ина будто сводит судорогой, и он издаёт последний и самый блаженный стон, изливаясь на стол Лань Хуаня. Силы разом покинули его, и ноги бы разъехались в стороны, если бы их не придерживал Лань Сичень, который почувствовав, что Вэй Ин сжимает его внутри, кончает вслед за ним.       Всё тело будто наливается сталью от удовольствия, тяжелеет. Они оба теперь лежат на столе: Вэй Ин раскинувшись, а Лань Сичень на его спине, обнимая. Чувствуют жар друг друга и тяжёлое дыхание. Лань Хуань из последних сил поворачивает голову Вэй Ина и целует, развязывает ленту, и продолжает целовать его веки, нос, щёки. В ответ ничего не происходит, и Вэй Усянь просто лежит, и легонько улыбается, наблюдая за любовником.       Он обожает эти минуты нежности, несмотря на то, что все время, проведенное с Первым Нефритом, наполнено ею. Но их встречи настолько редки и скоротечны, что каждый раз как последний.       Лань Хуань поднимается первым и поправляет одежду, убирает всё лишнее со стола и помогает подняться Вэй Ину. Тот так лениво поднимается и в конце всё равно наваливается на Цзэу-цзюня, который усаживает его на скамью и помогает одеться. Расчёсывает его, перебирая волосы, а когда сделает хвост, берёт прядь и невесомо целует её. Вэй Усянь не чувствует этого, но знает, что Лань Хуань очень любит поцелуи. И он не собирается отучать его от этой привычки.