Свет заходящего солнца.

      Это был предпоследний день пребывания Ливии Норз в школе волшебства Хогвартс. Стоял летний, солнечный день, девушка сидела около озера в компании подруги и её парня. Они молчали, каждый думал и вспоминал моменты за все эти семь лет. Норз вспомнила всё: первое чувство, когда приехала в Хогвартс, первый урок профессора Стебль, ночные прогулки, радостные возгласы, когда кубок квиддича выиграли Пуффендуйцы на втором курсе, победные крики, когда они получили кубок школы, на третьем курсе, общее горе и другие моменты. Это были лучшие семь лет в её жизни, даже несмотря на то, что последний курс выдался тяжелым. В этом году было много боли, слез, грусти и опасений. В этом году Ливия стала оборотнем. В этом году, она, да и не только, почувствовала войну. В этом году она стала взрослее. Но были и приятные моменты: Норз нашла новых друзей, которые её поддерживали.       После нападения на Джуди, девушкам пришлось все рассказать Киллиану и Брайну. Они рассказали про смерть Марбо и как Джуди, под Оборотным зельем, ходила на дело Волан-де-морта. Также, Ливия решила довериться парням, и открыла им свой секрет. Она до самой последней секунды сомневалась в своем решении, но была приятно удивлена, когда не увидела на их лицах отвращения. Киллиан заявил, что надерет морду тому, кто выпустил оборотня на свободу, что очень порадовало Ливию; Брайн выразил своё сочувствие. В тот день, Норз почувствовала, как нитки доверия сплели их вместе. К Дамблдору они тогда решили не идти.       Её мысли не обошли и Дориана, который так и не появился в школе за последний месяц. Она не знала, что думать об этом. Вестей от него не было никаких, абсолютно. Да и Киллиан очень странно вел себя сегодня. Он явно хотел о чем-то поговорить с ней, о чем-то важном, но не мог, его постоянно отвлекали. — Лив, мы пойдем, — сказала Джуди. Она и Брайан только встали с травы. Пуффендуйка только слегка кивнула, не отвлекаясь от своих мыслей. Она слышала, как они уходят, но даже не обернулась. Она дала им возможность побыть вместе, ведь скоро они уже больше никогда не смогут пройтись по этому загадочному и любимому замку. Это были их последние дни.       Так Ливия просидела долгое время. Было время ужина, когда она решила, что пора идти в замок. Но как только эта мысль посетила её, над головой раздалось уханье совы. На плечо Ливии села большая коричневая сова, держа письмо в клюве. Девушка не ожидала никакого письма, поэтому это поставило её в недоумение. Забрав у совы письмо, птица улетела. Ливия осторожно открыла конверт.       «Мне нужно поговорить с тобой. Встретимся около озера в полночь.       Дориан».       Его записка хоть и была странной, но Ливия была безумно рада этому. Она, без сомнений, решила пойти. ***       В эту ночь Киллиану Крэгу действительно не спалось. Он проволочился около полу часа в постели в попытке уснуть, но безрезультатно. Он испытал все методы: считал овец, прокручивал все события сегодняшнего дня, от конца к началу, но уснуть ему так и не удалось. Его тревожило то, что́ он услышал и увидел прошлой ночью, когда возвращался в башню Гриффиндора. Его волновало то, что ́ он нашёл. Он действительно не думал, что такое вообще возможно. И он знал одно: Ливия действительно в опасности. Он это безусловно знал.       Мысль о том, что Ливия оборотень нисколько не пугала его. Наоборот, он чувствовал, что должен поддерживать возлюбленную, ведь для неё это было важно. Для них обоих. После рассказа девушек, Киллиан понял, как много они натерпелись за этот год. Он понял, что должен оберегать и защищать Ливию; у Джуди же защитник имелся — Брайн. После, вчерашней ночи, чувство защитника усилилось вдвойне.       Он сел на кровать и огляделся. Его соседи спали мертвым сном. В спальне было душно, поэтому многие спали в одних шортах. Киллиан был в их числе. Поняв, что сегодня уже не уснёт, он оделся и вышел в гостиную. Кроме Эмили Кит здесь никого больше не было. Она была в своём обычном настроение, поэтому даже не повернула голову в его сторону. Простояв пару секунд, глядя на пятикурсницу, парень подошёл к окну. Ночь стояла ясной, луна светила ярко. В темноте он увидел знакомый силуэт идущей в сторону озера. И если бы Киллиан не имел зоркий глаз, то он так бы и не увидел Ливию Норз. ***       Никому не сказав, куда она направляется, Ливия Норз вышла из гостиной Пуффендуя и направилась к выходу из школы. Она ступала осторожно, ведь никто не отменял старост, патрулирующих коридор, и Филча вместе с этой ужасной кошкой — миссис Норрис. Но из замка она вышла благополучно. Ей не терпелось увидеть Дориана. Вся эта ситуация казалась очень странной, и такая мысль промелькнула у девушки, но разве её это сейчас волнует, спустя месяц томительного ожидания? Она хотела увидеть его поскорее, заключить в объятья и не отпускать до самого рассвета. Голова кружилась от такой радости, стало невыносимо жарко от внутреннего возбуждения, на губах нарисовалась довольная улыбка. Это было прекрасным чувством. Она направилась к Чёрному озеру и, всеми любимому, дубу. Там, прислонившись к дереву, стоял Эйвери. Новая волна радости накрыла Пуффендуйку, и она побежала к нему. Парень заметил Ливию, и обрадовавшись не меньше, стиснул в своих крепких объятиях. — Господи, Дориан! Поверить не могу! Где ты пропадал весь месяц? — спросила Ливия, все еще сверкая от радости. — У меня были проблемы дома. Это неважно, Лив, — отмахнулся он. Но для Ливии это было важно. — Почему ты не отвечал на мои письма? — Я не мог, — Норз все еще ничего не понимала, но дальше расспрашивать не стала. Она снова обняла его. Так они простояли недолго. Дориан отстранился первым. Обхватив её голову своими руками, он посмотрел ей в глаза. — Послушай, Ливия. Ты в большой опасности. Волан-де-морт знает, что ты оборотень. Он хочет, чтобы ты состояла в Армии оборотней, которые сражаются за него. Если ты этого не сделаешь, на тебя будет охота. Тебе могут убить, — в его глазах мелькнул страх за её жизнь. — Я буду сражаться, — Ливия не отводила от него глаза. — Нет, Лив, тебе нужно бежать из страны, — ответил Эйвери. — Тогда убежим вместе, Дориан, — с надеждой сказала она. — Я… — начал Эйвери, но ему не дали договорить. — Ливия, отойди от него! — прямо на них, держа палочку перед собой, медленно шёл Киллиан. Злость мгновенно достигла Дориана, когда он увидел Крэга, своего врага. Ливия обернулась и непонимающе посмотрела на Гриффиндорца. Она направилась к нему. — Что случилось, Киллиан?       Он проигнорировал её вопрос потому, что его взгляд был прикован к Эйвери. Они были подобны двум василиском, которые пускали глазами друг в друга яд. — Ты думал скрыть это от неё? Ты думал, она не узнает? Но твой план провалилась, Эйвери. Теперь я знаю, кто ты есть на самом деле. Я слышал твой разговор с Элленсом, вчера ночь, — Дориан напрягся и крепче сжал свою палочку. Киллиан остановился. Получилось так, что он стоял напротив слизеринца, а Ливия между ними, но чуть в стороне. Она еще раз спросила: — Может кто-нибудь объяснит в чём дело?       Киллиан посмотрел на неё. — Он Пожиратель смерти, Ливия, — как только с его губ слетели эти слова, на него сразу обрушилась вспышка заклинания. — Ты лжешь! — яро сказал Дориан и запустил в него Отбрасывающие Чары. Киллиан отлетел на метр, но быстро встал и, со свирепостью в глазах, и атаковал Дориана. Эпичной битве не дала завязаться Норз. Она встала между обоими сторонами, прекращая метание заклинаний. Девушка, с бурей эмоций внутри, посмотрела на Дориана, и парень уловил её сомнение. — Дориан, это правда? — он рьяно помотал головой. — Нет, Ливия! Ты что, действительно веришь его словам? — но она решила удостовериться в этом. Девушка подошла к нему, и взяла его левую руку. Из рассказов Джуди, она уяснила, что Чёрную Метку ставили на внутренней части предплечья левой руки. Задёрнув ему рукав рубашки, она увидела то, что больше всего не желала увидеть — Чёрную Метку. Она отпрянула. Было ощущение тяжести, будто огромный камень упал ей на сердце. От удивления, пуффендуйка не смогла подобрать слов. — Ты ведь обещал… — её глаза блеснули. Он осмелился посмотреть её в глаза. — Я стал Пожирателем на Пасхальных каникулах, — глухо ответил он. — И кажется, нанёс визит твоему приятелю, — сказал Киллиан подходя к ним. Из кармана джинс он достал смятую фотографию и отдал её Ливии. На фотографии Ливия вместе с Филом широко улыбались, смотря в объектив. Рукой Ливия обнимала парня за плечи, а парень её за талию, но этого не было видно, Норз сама это вспомнила. Девушка перевернула снимок и прочитала надпись, выведенную своей же рукой: «Лучшее лето. На память от Лив». — Это выпало у тебя, когда вы с братом уходили, — осведомил Киллиан Дориана, разоблачающим тоном.       Пуффендуйка снова посмотрела на слизеринца. — Откуда это у тебя?       Дориан держался уверенно, но внутри он действительно весь дрожал от волнения и напряжения. Ливия надеялась, что её мысль была ошибочной. — Это я убил Фила, чтобы получить Чёрную Метку, — ответил он. Проблески надежды угасли. От этого заявления её стало тяжело дышать, сердце ушло в пятки. Еще никогда слова не причиняли ей столько боли, и не резали сердце как сейчас. Она считала Дориана своим другом, она считала его больше, чем просто другом, и кем он оказался? Лжецом? Предателем? Подлецом? Или может быть все сразу в одном флаконе? — Почему ты так поступил, Дориан? Почему ты соврал мне? — её голос дрогнул. Она почти плакала от осознания того, кого она считала своим другом. — У меня не было выбора, — его оправдания не помогли. Ливия, повысив свой голос, ответила: — Выбор есть всегда. Ты просто не хотел. Но я не понимаю, почему ты врал? — но он лишь промолчал. — Он убил не только Фила, а еще пять человек в тот вечер, — сказал Киллиан. Дориану хотелось придушить его на месте, или заткнуть каким-нибудь заклинанием, но он не смел этого сделать. Он итак опустился в глазах Ливии. Девушка неотрывно смотрела на него. Киллиан понимал, как тяжело было ей слышать правду, но она должна знать. — Он планирует убить Джуди, — руки Ливии задрожали, от еще одной новости. Она чуть не расплакалась, если бы не сжала руки в кулаки. Это ей помогло. Спустя минуту молчания, Киллиан наигранно спросил он: — А что ты говорил на счёт полнолуния? Я не расслышал эту часть разговора, — Эйвери вздохнул. Ливия заинтересованно посмотрела на слизеринца. — В ноябрьскую ночь, оборотень напал на тебя не случайно. Я выпустил его. Тёмный Лорд приказал мне сделать это. Но я не думал, что он нападет на тебя, — сердце Ливии пропустило удар. Киллиан было кинулся к Дориану, так у него чесались кулаки, но девушка его остановила. — Я верила тебе… Я доверяла тебе, Дориан. Я считала тебя своим другом. Я… — она запнулась. Из глаз, не выдерживая, потекли слезы. — Почему ты так поступил со мной? Зачем ты причинил мне столько боли?! — слёзы лились из глаз рекой, тело пробила настоящая дрожь. Внутри все разрывалось. Никакая физическая боль не могла сравниться с этой. Хотелось кричать от такого переизбытка отрицательных чувств. Киллиан пока не вмешивался, это пока было лишним, ведь Ливия снова взяла себя в руки. Она снова взглянула в глаза Дориана, на этот раз она с ними. Ливия увидела сожаление, раскаяние и твердую холодность. — Может быть наша дружба никогда не была важна для тебя? — Нет, Ливия, не говори так… — Дориан хотел подойти к ней, но она отпрянула. — Я думала, что смогу повлиять на тебя. Я думала, что ты выберешь правильный путь. Я слепо верила в это. Я слепо верила в тебя. Боже, какая я глупая, — обратилась она к себе. Дориан сделал еще одну попытку. — Ливия, я… — Нет, — твердо сказала она. — Ты совершил слишком много ошибок, которые невозможно исправить. Я не смогу тебя простить, — промолвила она, тихим голосом. Вздохнув, она развернулась и быстро зашагала в замок. Киллиан поспешил за ней. Кричать ей вслед было бессмысленно. Скоро, когда она пропала из поле зрения парня, он сел, прислонившись спиной к дубу, и тихо заплакал. Он осознал всю ничтожность себя и своего существования, признал свою трусость и жалкость. Ливия ни за что не простит его, ведь он причинил ей столько боли…       Так Эйвери просидел до самого рассвета. Лишь когда солнце коснулось его, он встал и пошёл обратно в Запретный лес. Их нечто большее, чем просто дружба была разрушена. Ничего уже не сделаешь. Дориан последний раз вспомнил Ливию, и спрятал её поглубже в своём сознании и сердце. Он должен жить дальше, а она навсегда останется приятным воспоминанием из прошлой жизни.