Одиночество

      После расставания с Роном вся жизнь Гермионы пошла наперекосяк.       Буквально рассыпалась на миллионы осколков, которые бы собрать с помощью репаро воедино, но даже магия тут была бессильна.       Это не история о разбитом сердце, нет. Их расставание с Роном было не больше, чем обоюдной необходимостью, поскольку им обоим было просто неуютно в обществе друг друга.       Это история об одиночестве, в которое Гермиона погрузилась, разорвав долгую, но, как оказалось, тянущую вниз, на самое дно, дружбу.       Рон и Гарри были не разлей вода, а в Грейнджер необходимость после определенных событий просто отпала. Она была нужна им для списывания домашних работ, для поиска крестражей, пока все они сломя голову носились по лесу и удирали от Пожирателей Смерти.       Только после окончания всего Гермиона поняла, что лучше бы ей было вообще никогда не знакомиться с ними. Теплые чувства к ним покрылись толстой коркой льда, это было окончанием всего.       Она не была одна, но была о-д-и-н-о-к-а.       Гермиона все еще была героиней чертовой войны, все еще была кумиром многих ведьм и волшебников, дети узнавали ее на улице и просили дать совет, но она не желала этого, ей всего этого не хотелось.       Она ненавидела свою популярность, которая еще больше давала почувствовать Грейнджер, что она одна.       Одна.       Совсем одна, черт бы побрал весь этот волшебный мир.       Каждый из этих «жутко заинтересованных министерских ублюдков» считал своим долгом сказать Гермионе, как она важна для всех, но когда дело доходило до панических атак, рядом никого не было.       Она задыхалась, плакала, кричала, а никто этого не слышал.       Нет, не так.       Всем.

Было.

Плевать.

      Даже если она сдохнет в муках, никто не придет на ее похороны. Да ее даже никто не похоронит, Мерлин! Никто о ней и не вспомнит. А уж когда все-таки заметят ее пропажу, посчитают, что героине просто понадобился отпуск, что она где-то в другой стране. Всего лишь. Напишут об этом в газетке и забудут. Конец.       Она знала, что семья Уизли, кроме Рона, конечно же, будет рада увидеть ее на пороге, но это будет уже совершенно не то. Эти неловкие взгляды, напряженное молчание, обед или ужин в давящей тишине, такие же неловкие прощания, а потом чувство одиночества, полностью заполняющее ее.       Она просто уже испытала это, когда после расставания с младшим Уизли пришла в воскресенье на ужин. Просто вошло в привычку. После этого она их больше не посещала.       Грейнджер неожиданно вспомнила, как Рона называл Малфой. Усмешка скользнула по губам, а внутри все буквально заклокотало от абсурдности ситуации.       Уизел.       Черт, как же она раньше не заметила, что Драко был прав, обзывая этих двоих, ведь на деле они оказались теми еще придурками.       Конечно, Гарри не в такой степени, как Рон, но тем не менее.       Неожиданно все внутри будто лопнуло. Осталась лишь пустота. Ей было дико больно вспоминать все моменты детства. Будь у нее возможность, она бы к чертям стерла память, чтобы больше никогда не возвращаться к этим мыслям и чувствам.       Стоп.       А ведь у нее действительно была такая возможность. И она знала человека, который без промедлений выполнит эту просьбу. Что ж, плохо, что она не подумала об этом гораздо раньше, испытала бы намного меньше боли, что терзала ее и травила.       Пришла пора встретиться с врагом детства, который, возможно, мог бы ее спасти.       Расправив плечи, Грейнджер глянула в зеркало и хмыкнула, увидев там совершенно точно не то, что хотелось бы видеть: выпирающие кости по всему телу, ключицы, видимые даже под мешковатой футболкой, скулы, слишком сильно выделяющиеся на всегда округлом лице, залегшие под глазами синяки и тонкие руки с внезапно оказавшимися слишком длинными пальцами. Она стала похожа на анорексичку. Вот что с людьми делает депрессия, когда ничего не хочешь. Ни есть. Ни пить. Ни жить. По крайней мере, здесь, в этом мире, который причинил слишком много боли.       Связаться с Малфоем оказалось легче, чем этого ожидала Грейнджер.       Изумленное лицо Драко заставило ее понять, что он видит то же самое, что и она в зеркале. Снова хмыкнув, она дождалась его вопроса.       — Что тебя ко мне привело, Грейнджер? Не думаю, что мое положение среди министерских крыс улучшится, если они увидят меня рядом с тобой в таком виде. Подумают, что я вновь взялся пытать грязнокровок.       — Мне плевать, что они подумают. Мне нужно, чтобы ты стер мне память и доставил в маггловскую часть Лондона. Добавь мне каких-нибудь воспоминаний, чтобы объяснить провалы в памяти, мне все равно. Лишь бы убраться отсюда.       Красивое лицо мужчины исказилось в непонимании.       — Объяснишь?       — Не думаю, что это хорошая идея. Да и ты вряд ли меня поймешь. Просто сделай это, и я больше никогда не появлюсь в твоей жизни. Ты же будешь рад избавиться от меня, не правда ли?       Малфой повел плечами и протянул ей руку. На ее непонимающий взгляд закатил глаза и объяснил:       — Я не могу сделать этого в Министерстве, меня осудят. Нам нужно оказаться там, где никто не помешает.       Грейнджер вложила свою ладонь в его, и они трансгрессировали.

***

      Открыв глаза в незнакомом месте, Гермиона поежилась. Все вокруг казалось слишком ярким, хотя и стены, и потолок были белыми.       Голова жутко гудела, как будто по ней на протяжении нескольких часов били чем-то тяжелым.       Грейнджер в ужасе осознала, что не помнит ничего.       Дверь с ужасно громким скрипом открылась.       — Мисс? Вы очнулись? — женщина в белом халате глянула на показатели датчиков и, кивнув сама себе, поставила девушке капельницу, ощутимо уколов руку. — Не расскажете что-нибудь о себе?       — Я… — она замялась, съежившись. Тело отозвалось отвратительной болью. — Ничего не помню. Что случилось?       — Боюсь, вас сбила машина, — ответила женщина. — Травм практически нет, только пара сломанных ребер от удара о машину и сотрясение мозга. Мы думали, что вы легко отделались, но, видимо, у вас амнезия. Вы совершенно ничего не помните? — врач внимательно осмотрела девушку.       — Ничего, — она опустила глаза, страшась глянуть на доктора.       — В приемной сидит мужчина, который, как он утверждает, сбил вас. Позвать?       — Пожалуйста, — кивнула Грейнджер, силясь вспомнить хоть что-то.       Через несколько минут в палату вошел высокий молодой человек. Его осанка была безупречной, походка была сродни модельной, костюм сидел как влитой, серо-зеленый галстук идеально сочетался с его серыми глазами, а светлые волосы были зачесаны назад, выбивалась всего пара прядей. Лицо выражало легкую степень беспокойства, и Гермиона совершенно точно понимала, что понятия не имеет, что это за человек, хотя образ был смутно знаком.       — Прошу прощения, мисс. Я не хотел навредить вам, я не видел, как вы появились прямо перед моим автомобилем, это было слишком неожиданно, — начал мужчина, практически не меняясь в лице. — У вас при себе была пара документов. Судя по ним, — он достал какое-то удостоверение, — вас зовут Гермиона Грейнджер.       Девушка внимательно слушала, боясь, что человек перестанет говорить, и для нее останется загадкой, кто она есть на самом деле.       — Что ж, мне нужно представиться. Мое имя Драко. Драко Малфой. Скажите, Гермиона, вам нужна моя помощь?       — Думаю, да, — слабо кивнула Грейнджер и отвела взгляд.       Малфой слегка улыбнулся и кивнул сам себе. Он точно не мог бросить эту девушку на окраине маггловского Лондона без памяти и средств к существованию. Он хотел помочь. И он поможет.