Well, show me the way...

Весь следующий день, с самого утра, моросил дождь. Нет бы взять, и сразу пролиться всему, до последней осенне-холодящей капли, за полчаса, а не накрапывать в час по чайной ложке. Так, что и зонт раскрывать особо незачем, и без него через какое-то время за шиворот все-таки натекает. Куртка с капюшоном отличный вариант, но Килгрейву они не нравились. С некоторых пор. После того, как Гарри покинул его номер, Кевину захотелось пойти пройтись, бездумно, неважно в какую сторону. Конечной цели все равно не было. На ходу и думается лучше, во всяком случае, именно так все кажется в эту минуту. Этой ночью… Было замечательно. Все, абсолютно! Начиная сексом, будоражащим до умопомрачения одной лишь новизной и остротой ощущений, что ни говори, все равно воспринимаемых мозгом запретным плодом, от терпкого вкуса которого подскакивает адреналин в крови, до сознания того, что все… Какое бы подобрать слово – по-настоящему, взаправду, впервые в жизни наверняка? Может, и это однажды снесло ему ураганом крышу до последней черепицы? Не особо ему была Джесс нужна, до тех пор, пока вдруг не подчинилась. Его дар – палка о двух концах, проклятие в одно и то же время. Кевин вздохнул, сунул озябшую вторую руку в карман плаща, и пошел дальше, недолго постояв на одном месте, чего сперва не заметил, полностью погрузившись в воспоминания. Как недавние, полночные, так и те, что потускнели, но стираться полностью все еще не собирались. С «колдуном» помоложе было здорово, а позвонить потянуло «чародею» летами постарше. Потянуло с такой силой, стоило о нем подумать, что Килгрейв опять резко застыл на месте, вытаскивая телефон и одновременно нашаривая визитку. Тут только и вспомнив об исправно топающем за ним несколько кварталов типе, держащим раскрытым зонтик над его головой, когда тот в него впилился на автопилоте. - Чеши отсюда, свободен. – бросил он через плечо, но, подумав, как можно интерпретировать это простенькое сленговое «чеши», добавил. – Иди, куда шел. С Гарри они не обменялись не номерами, не классическими прощальными поцелуями в дверях, ничем, кроме взглядов, говорящих о том, что каждый из них хотел бы, чтобы на месте того, с кем была проведена отменная ночка, был кто-то другой. Кто действительно нужен. Так, а кто ему нужен? Похоже на то, что Джессика Джонс в той же степени, что Гарри, фиг его знает, как там дальше. Да нет, Стивену ему просто захотелось позвонить, чтобы рассказать обо всем, посоветоваться, может быть. Чушь, ему захотелось просто-напросто услышать его голос. Еще вчера захотелось, разве нет? О чем разговаривать не имело никакого значения. От этого он и сбежал – прямиком в гей-клуб, отлично придумано, ну что, убедился? Кевин остановился, не набрав номер до конца. Это все слишком. Все! И слишком быстро, и вообще. Он потерян и одинок сейчас, прямо как в детстве – хуже, выброшен мусором, от которого давно хотелось избавиться. Он в таком состоянии, что готов воочию увидеть руку Судьбы, непременно с большой буквы, протягивающуюся к нему раскрытой в дружественном жесте. Вторично потерять голову – спасибо, не надо на хрен. Погладив кусочек картона большим и указательным, держащими его пальцами, Килгрейв чуть не смял визитную карточку в комок и не отбросил в сторону, обжигающим руку угольком. Но передумал. Улыбнулся и убрал обратно во внутренний карман, поглубже, чтобы ненароком не потерять. Стер номер, убрал телефон и сделал шаг вперед, еще не подняв до конца голову. Поднял, чтобы выяснить, в кого врезался, уже придумывая, как бы напакостить этому несчастливцу, типично злым мальчишкой. - Ты как тут оказался?!.. – как по команде, не сговариваясь, пораженно произнесли они оба, синхронно выдыхая вдвоем на одно дыхание. Килгрейв с Доктором Стрэнджем на пару. - Прилетел. Вчера. - По работе. Сегодня. У нас тут… филиал, можно сказать. Первым порывом Кевина было от всей души рассмеяться, после такого на ней облегчения, точно с могильной плиты отвалили прочь надгробный камень. Но пересилил второй, кипящей волной все сметающей на своем пути. Они и так оказалась буквально лицом к лицу. Килгрейву оставалось лишь взять уже успевшее стать таким до боли знакомым, дорогим и любимым лицо в обе ладони, и самому прильнуть к нему губами, в поцелуе таком же сногсшибательно приятном, как их первый. *** Остаток дня они провели вместе. И весь следующий день, и ночь между ними. И последовавшую затеи, и следующую за ней, и наставшую на другой день… Возвращаться в Нью-Йорк оказалось ни к чему – зачем, если в пространстве может в любую минуту открыться вспыхивающая по краю золотистыми искрами воронка-телепорт? Которую Килгрейву было как-то не по себе называть колдовством даже после знакомства с волшебством воочию. Самым настоящим, правдивее некуда.