Юнги идёт на свадьбу бывшего

      У Юнги дрожали руки, Чонгук это чувствовал, потому что крепко сжимал своей ладонью чужую. Альфа даже представить себе не мог насколько сейчас страшно Киму встретится с людьми, что были дороги ему. Поэтому омегу он практически не торопил, он уже пришёл сюда — полдела сделано, осталось лишь войти в зал с высоко поднятой головой.       — Не волнуйся, помни: я с тобой и я помогу, подними свою светлую головушку вверх, покажи себя, себя настоящего: изысканного и сексуального, — прошептал Чон на ухо Юнги, заставляя его улыбаться и смеяться, дуя тонким горячим потоком воздуха на порозовевшую ушную раковину.       Это сработало, омега даже вспомнил слова своего папы:       «Когда любишь кого-то, твое сердце открыто для боли, это печальная правда. Может, он разобьет тебе сердце, а может, ты разобьешь сердце ему. И уже не сможешь смотреть на себя по-прежнему. Так бывает.       Вы видите двоих. Вам кажется, они созданы друг для друга, но ничего не происходит. Мысль о том, что твоё счастье иногда от тебя не зависит, невыносима.       Этот тяжкий груз, как крылья. Они тяжёлые, мы чувствуем их вес, но это груз поднимает нас в небеса. Этот груз дарит нам возможность летать».       Хотя зная Чимина, у него возникают подозрения, что это цитата из какого-то из многочисленных им просмотренных сериалов. Ким, сжав ладонь сильнее, потянул альфу вперёд, но тот не поддался. На непонимающий взгляд Юна тот отпустил чужую руку и подставил свой локоть, за который тут же схватился Ким, смеясь, но заодно и заявляя, что Чон придурок.       На этот раз вёл их альфа, персонал проверив подлинность приглашения впустил их в роскошный белый зал.       Праздник и вправду уже кипел вовсю, по большей части на них почти не обращали своего внимания. Приглашенные наслаждались блюдами и алкоголем, периодически прося парочку молодожёнов поцеловаться. Сами же супруги обратили на вошедших свои взоры. Юнги всегда выделялся на фоне остальных, сам этого не замечая, но он привлекал к себе внимание с детства. Но он всегда был скромным и первая заинтересованность у окружающих пропадала. Сейчас же он был как никогда прекрасен: белоснежные локоны не создавали контраста с алебастровой кожей (раньше Хосок говорил, что Юнги неестественно бледен, но сейчас на щеках омеги гулял здоровый румянец), костюм был в неполном комплекте: пиджак они с Чонгук посеяли где-то на верхних этажах отеля. Ким улыбался губами, но улыбку просто подделать, слишком просто. Чонгук знает, что Юнги обычно отлично играет на публику. Но не сейчас. Сейчас он улыбается ещё и глазами, маленькие морщинки у глаз видны с расстояния между ними. От этого и у альфа на душе легче.       Прошествовав к обручившейся парочке, Чонгук протянул альфе их подарок по случаю торжества. Намджун смотрел на Чона с напряжением, второй на первого с вызовом. Аура сильных самцов сгущалась вокруг этих четверых, Хосок аж вздрогнул. По его спине побежали холодные мурашки. Его альфа не из тех кто демонстрирует свою животную силу — омеге это не привычно. В отличие от Юна. Он-то знает с чем это связано. Так уж вышло, что Джун был освобождён от службы в армии — не годен по состоянию здоровья. Кима с детства окружали альфы только так проявляющие свою силу. Гук нахватался вредных привычек в казарме, что ж никто не идеален. Омега положил свою руку поверх протянутого подарка, отдёргивая альфу. Чон хоть и посмотрел с недовольством, но ауру подавил, уступая Наму. Юнги хочет как можно раньше уйти отсюда.       — Поздравляю, — единственное, что он говорит своему бывшему другу.       На большее его не хватит.       Слово берёт альфа:       — Извините, что опоздали. Были дела поинтереснее чем нудная расписка.       Больше ничего не говоря, он повёл своего спутника к столикам с яствами. Праздник продолжался, на необычную парочку больше не обращали внимания. Лишь изредка супруги Ким могли кинуть в их сторону быстрый взгляд. Эта парочка была предоставлена сама себе, ни с кем из присутствующих никак не контактируя, и им похоже это нравилось. Они болтали друг с другом, пили шампанское и ждали медленной песни чтобы покинуть эту «тухлую тусовку» — как окрестил её альфа.       Официанты носились туда-сюда с подносами, ведущий как мог развлекал публику. Юнги отметил, что музыку выбирал Намджун, она была в его стиле: классические композиции сменялись творчеством зарубежных исполнителей, преимущественно реперов. А вот блюда явно выбирал Хосок: множество различных вариаций яств из морепродуктов, отсутствие чего-либо острого и сладости в виде сердечек. Те кто хорошо знает этих двоих запросто сможет отличить кто, что выбирал. Эта свадьба полное отражение их будущей жизни — весело, задорно и сумасбродно. Альфа любит порядок, омега — уют. Замечательная парочка. Потрудились с организацией торжества они на славу.       Вот сменяется ещё одна песня, ведущий объявляет, что эта песня только для представителей нежного пола. Омеги выходят в центр зала, начиная танцевать — особыми навыками никто из них не отличается. Юнги не остаётся в стороне, хоть он и не любит энергичные телодвижения, но гуляющий в его крови алкоголя сподвигает на безрассудства с его стороны. Чонгук ухмыляется на его потуги остаться на месте и не начать развлекаться с остальными. Альфа выпихивает его к омегам. Возмутительно. Показав Гуку язык, Ким начинает танцевать.       Сначала сковано, но под влиянием постаревшего весёлого омеги он не обращая на чужие взгляды просто отдаётся ритму. Рэп — не очень-то и подходящий для свадьбы аккомпанемент. Это скорее клубная музыка, потому омеги и танцуют как в подобных заведениях: подняв руки над головой, двигаясь в основном бёдрами. Большинство взглядов приковано к жениху, не мудрено, как никак, а профессиональный танцор. Взгляд второго жениха тоже был прикован к своей омеги, в начале. После он обратил внимание и на своего бывшего, на его поведение, ему не характерное, а после и на конкретную часть его тела. Намджун особо не думал, двигался к своей цели, не видя препятствий и взволнованного состояния Хосока.       Юнги не сразу понял, что произошло. Вот он танцует и тут вдруг его хватают за запястья, разворачивая к себе лицом.       Юнги плохо распознаёт смысл того, что ему говорят. Его о чём-то спрашивают, но Ким не понимает, воспринимает только звук, такой родной и такой чуждый. Чужие глаза сверкают негодованием, прошивая всё тело омеги насквозь. Намджун выше Юнги, выше Чонгука. Омега уже и отвык постоянно смотреть вверх. С военным ему этого никогда не требовалось делать, хоть альфа и был выше его, но омега чувствовал себя с ним на одном уровне. Раньше первой бы мыслью в подобной ситуации были бы возмущенные комментарии, сейчас же — мысли о Чоне. Разговаривать с бывшим не было никого желания, даже закатывать истерику не хотелось, хотелось ощутить поддержку, тепло чужого тела, а не огонь Намджуновых прикосновений. Альфа, поняв, что его слова пролетели мимо адресата, снова задал свой вопрос:       — Что это?       Джун смотрел на свежие раны на чужих руках, и экстрасенсом не надо быть чтобы понять, что это. Однако Намджун просто не хотел в это верить, не хотел осознавать, что его действия привели к подобным поступкам этого человека. Проведённые вместе года просто так не выкинешь, чтобы не случилось Нам всегда будет переживать за это хрупкое создание. Этот омега ранимый, кому как не ему это знать.       — Это тебя не касается, — вот, что ему было ответом.       Юнги попытался освободиться, но альфа усилил свою хватку.       Он не обращал на сгустившуюся атмосферу никого внимания: танцы прекратились, все смотрели на них. Его омега не решался подойти, кусая свои губы и не зная куда деть свои руки. Морщинка залегшая между его бровей портила макияж. Один только Чонгук был спокоен, отпивая алкоголь из бокала.       — Как это меня не касается? Это ведь из-за нас?       Альфа нервно сглотнул вставший в горле комок.       — Отпусти меня, Намджун. Всё уже в прошлом.       — Если бы всё было так просто этих ран не было бы на твоих запястьях. Неужели мы были так дороги тебе.       — Люди, из-за которых я готов умереть, просто никто по сравнению с теми, из-за которых я хочу жить.       Юнги кинул взгляд по направлению Чона. Тот вмиг всё поняв, двинулся к нему навстречу. Приближающийся альфа нервировал Джуна, особенно когда тот освободил от его рук омегу. Если бы не слова Юнги, то он бы не отпустил так просто. Он только что наконец-то понял, что потерял дорогого для себя человека. И ради Юнги он не должен был исправлять разрушенное. Намджун отпустил его, фактически — предал в чужие руки.       Ведущий попытался сгладить возникшую ситуацию, объявив медленный танец. Юн наконец-то смог выдохнуть с облегчением. Один танец и они уходят — решили так ещё вчера. Чонгук нежно приобнял его, скрывая ото всех, даруя долгожданное спокойствие. Положив руки на талию омеги он стал раскачиваться в стороны под мелодию. Ким ухватился за его плечи, опустив голову на его грудь, пряча своё лицо. Он просто доверился альфе, ведомый его руками. Это был единственный раз когда омега не отдавил Чону ни одного пальца, что можно считать чудом. Лавируя между другими парочками, он наслаждался мгновением близости с сыном его начальника. А у того возникла новая дилемма: в районе живота подозрительно накапливалось тепло.       Подавители он пил утром и они должны действовать двадцать четыре часа после употребления. Омега свои ощущения списал на алкоголь, успокоив мысли. Мелодия будто длилась вечно, единственные осознанные его действия — вдыхать естественный аромат альфа. Опьяняющий запах вина, сладкого апельсина и свежесть сирени. Миниатюрный носик зарылся под воротник рубашку Чонгука.       Не дождавшись окончания танца, Чон увёл их из зала. Едва они скрылись от любопытных глаз, альфа не сдерживая себя поглотил в поцелуй чужие губы. Неторопливый, ласковый. Долгий. Горячий язык нежно прошёлся по чужим губам, проникая глубже. Ласкать юркий язычок Чонгук находил упоительным, рецепторами он улавливал вкус чужого тела: горько, кисло и сладко. Незабываемо.       Приказав омеги никуда не уходить, он скрылся за поворотом, направляясь к стойке регистрации. Зарезервировав номер и получив от оного ключи, он вернулся к Юнги и снова поцеловал. На этот раз более страстно. Омега обнял его за шею, более яростно отвечая на его ласки.       Отстать от уст омеги оказалось сложной задачей. Парень ему не помогал, проявляя инициативу. Кое-как они добрались до лифта, на нём до двадцать первого этажа, по коридору до их номера. Но в само помещение пока ещё не попали. Чонгук прижал Юна к стене, рядом с нужной дверью. Секс не входил в их планы. На интуитивном уровне Чон понимал, что если не сегодня, то скорее всего их дороги разойдутся. Этого не хотел ни он, ни Ким. Оставаться просто друзьями — невозможно. Слишком глубоко засели они друг другу под кожей, слишком открылись, слишком понимали друг друга без слов. Никто из них двоих не думал, что вся эта кутерьма приведёт их к серьёзным отношениям.       Отступать — поздно.       Губы уже распухли от поцелуев, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, тела их будто в огне. Они слишком близки, но их заставили оторваться от друг друга.       — Юнги.       В трёх метрах от парочки стоял Хосок, ещё дальше на метр и его альфа. Намджун всё поведал омеги и супруги последовали за родным человеком.       — Юнги, я не смогу солгать, так что, скажу половину правды: я сожалею о тех словах, что я тебе тогда сказал.       Хосок не решался подойти ближе. Между двумя омегами будто выросла каменная стена, которую не обойти, не перелезть. А от взгляда неизвестного альфы становилось холодно, несмотря на то что он даже не был обращён к нему. Чонгук смотрел бешено именно на альфу, игнорируя присутствие его супруга. Хоби не понимал чего ожидает, но ему нужен был ответ, ему нужно было решение его бывшего друга. Именно он, бывший Чон, разрушил их дружбу, но последнее слово за Юнги.       Тот отдышавшись, немного подумав, ответил на невысказанный вопрос:       — Я всегда считал тебя своей семьёй.       Повисло молчание, а после:       — И я люблю тебя.       Хосок сказал это надломившимся голосом, но всё же смог выдавить из себя жалкое и кривое подобие улыбки.       Намджун ласково поцеловал его в макушку и обнял, уводя обратно на первые этажи. Юнги же с Чонгуком вошли в свой номер. Омега прижался к закрытой двери спиной. По его лицу скатилась одинокая слеза, которую он тут же смахнул. Обещал же не плакать. Чон на это только покачал головой.       Подняв бледное лицо за подбородок он прислонился к открытому лбу омеги своим, безмолвно поддерживая.       Юнги пытался свыкнуться с мыслью, что только что обрубил все концы. Всё. Трио неразлучных окончательно распались.       Юнги шмыгал носом.       — Ты когда-нибудь слышал термин «регрессия к среднему значению»?       Чонгук попытался отвлечь Кима от плохих мыслей. Грустить своему любимому он не позволит.       — Нет.       — Это технический способ сказать «всё возвращается на круги своя».       — То есть всегда становится лучше?       — Скорее… не может всегда быть плохо.       — И не важно, сколько плохого произошло?       — Или… хорошего.       — Всегда должно быть равновесие…       —… Регрессия к среднему значению.       Юнги распахнул слипшиеся из-за влаги ресницы и посмотрел Гуку в глаза.       — Как бы ты не был счастлив в будущем — я буду рядом, как бы тебе не было плохо после — я буду рядом. Может это будет моя вина или моя заслуга — я буду рядом. Какие бы эмоции тебя не одолевали, после всё вернётся на круги своя. И я буду рядом.       — Это слишком похоже на клятву.       — Это и есть клятва.       — Ты нечестно играешь.       — Это почему это?       — После таких слов мне ещё больше хочется отдаться тебе, без остатка.       — Так никто ж не запрещает.       Чонгук улыбнулся, показывая свои кроличьи зубы, из-за цокнувшего Кима. Подхватив Юнги за аппетитную попку, он понёс его к постели.       Аккуратно уложив парня на простыни, он навис над его фигурой. Неторопливо избавив того от одежды он залюбовался чужой красотой: гладкая кожа молочного оттенка, пропорциональные, тонкие черты лица, чёрные, как ночь, пушистые ресницы, обрамляющие яркие карие глаза, четко очерченные пухлые губы цвета спелого персика.       Юнги возмущенно вцепился в одежду альфы, тот понял претензию омеги и стал раздеваться сам.       Ким завороженно провел пальцами по его груди, обводя мышцы, обхватил шею, притягивая к себе, погладил мягкие темные пряди — он не знал, что они могут быть настолько мягкими. И Чон вновь не выдержал, начав целовать его, как и тогда в коридоре отеля. Он крепко прижал к себе студента медучилища, с которым любит спорить, которого уважает за внутреннюю силу и которого сейчас безумно хотел.       В постели Гук оказался не менее горячим, но если бы кто сказал Юнги, что он будет спать с подчинённым своего отца, да не просто спать, а стонать под ним и совершенно по-блядски раздвигать ноги, парень бы набил ему морду. Но сейчас им овладел лихорадочный жар, и он уже готов был на все, даже на боль, которую вполне можно было и потерпеть.       Запах наливного яблока и горького шоколада в раз усилился, а омега почувствовал как из дырочки потекла смазка. У него началась грёбанная течка, от которой он утром пил лекарства.       Альфа пальцами прикоснулся к его входу, собирая скользкую субстанцию. Два его пальца были полностью измазаны в смазке. Военный внимательно их рассматривал, и засунул себе в рот, пробуя Юнги на вкус. Это было так грязно и так возбуждающе, что Ким заскулил.       Гук сжалился над младшим и вот его пальцы уже вовсю разрабатывали чужую задницу, всю перепачканную в смазке. Медленно, осторожно, чтобы совсем не было боли, очень долго, хотя сдерживаться было все трудней. По вискам его катились капли пота, взор был затуманен, зрачок полностью поглотил радужку. Перед его глазами милое лицо Юнги с лёгким румянцем и закушенной нижней губой, не позволяющей вырваться стонам. Омеге нужно большее чем просто пальцы.       Чонгук извлек пальцы из отверстия омеги, сел на колени, раздвинул ноги парня, с восторгом кладя их себе на плечи, придвинулся к нему, приставил головку члена к его влажному входу и несильно толкнулся, аккуратно входя в него, пытаясь подстроиться под партнера.       Горячо, влажно, узко.       Сначала аккуратные, толчки быстро становятся частыми, резкими, точными. Юнги оставалось только кричать и стонать в подушку, прогибаясь от сильных горячих пальцев, которые мяли соски и ласкали его пульсирующий член. Но Чон не собирался отпускать всё просто, альфа замедлился.       Толчок, толчок, глубже. Он хочет Кима, хочет им обладать, хочет, чтобы он стонал под ним.       Омега метался по постели. Белоснежные локоны прилипли ко лбу благодаря поту.       Теперь толчки стали сильнее, резче, именно такими, под которыми выгибаешься и стонешь.       Последние глубокие фрикции, Чонгук сжимает хрупкое тело в своих руках, кончая внутрь младшего. Он не спешит вытаскивать свой член, чувствуя образовавшийся узел. Альфа в нём довольно жмурится. Особенно, когда Юнги тяжело дышащий открывает ему свою шею, разрешая и приглашая. Удлинившимися клыками Чон прокусывает ароматную кожу, впрыскивая в плоть секрет.       Оторвавшись от шеи, он довольно слизывает кровь с проступающей метки.       Поцеловав Кима в губы, удобнее устроившись на кровати, он обнимает своего омегу.       Когда наступает нужное время, родственные души всегда найдут друг друга — даже если находятся в разных мирах. Чонгук и Юнги находились в разных мирах и вряд ли бы при обычных обстоятельствах обратили бы своё внимание на незнакомого им человека.       И всё же они полюбили. Разбитое сердце — излечено, равнодушное — нашло свою недостающую частичку.

And that was not the end….