Давай сниматься в порно

кто бы мог подумать, что моя тупая идея поиграть в «правда или действие» выльется в мои громкие стоны и крики в твоей спальне. — действие. — разденься на моей кровати. — это не смешно, руслан. — а кто сказал, что я шучу, юль? или опять решил играть в недотрогу? и ты снова добился своего… в который раз… снова и снова ты шутил над мной, называя трусом и мягкохарактерным человеком. видите ли я не могу дать отпор или совершить какой-нибудь безбашенный поступок. я понимал, что ты выводишь меня из себя, и я, блять, каждый раз поддавался на эти ебанные провокации. меня ненавидели люди из-за этого, а я ненавидел тебя. — ты слишком эстетично смотришься на моей кровати в таком положении… — голос снизился на октаву ниже. меня это пугает и одновременно… заводит? блять, в жизни больше не буду с ним играть в это. — ебаный извращенец… все, действие я выполнил, поэтому прошу свалить отсюда, пока я не оденусь. я не успел опомниться, как уже был прижат к кровати твоим телом. глаза не скрывали твоего сильного возбуждения, а горячее дыхание в районе шеи не давали мне оттолкнуть тебя. — в этой квартире решаю я, кто и куда пойдёт… я приказываю тебе остаться здесь, малыш… ты обязан слушаться своего папочку. откуда я мог знать, что ты уже год дрочишь на мои фотки по ночам и мечтаешь о… как же это правильно называется… по-моему, дэдди-кинк? в ту ночь ты не постеснялся подробно описать мне, как стирал руки в кровь, смотря на наши совместные фотографии, как просыпался со стояком, потому что твоя больная фантазия выплескивалась во сне. я поддался тебе. отдал себя полностью… что хочешь, то и делай. я стал твоим малышом, игрушкой, которой ты вертел, как хотел в спальне, на кухне, в ванной… да где угодно. я не имел права ослушаться тебя, ведь ты стал моим папочкой… твоя была идея, точнее твой приказ. это была не любовь. сумасшествие, животная страсть, крики и просьбы остановиться и продолжать одновременно. я не успевал приходить домой, как ты ставил меня на колени, завязывая руки за спиной. — ты же помнишь правила — никаких рук, только зубами. сначала меня это смущало, у меня ничего не получалось, а тебя это только злило. моя голова болела от твоей крепкой хватки, пока ты грубо трахал мой рот. я давился, слюна капала на пол, но тебе было откровенно похуй. ты научил меня совершать безбашенные поступки, научил грязным словам, от которых ты рычал и кидал меня прямо на пол, беря там без смазки… только слюна. — папочка, пожалуйста… выеби из меня всю дурь… накажи за плохие слова и поступки. и ты наказывал… брал в руки ремень и хлестал мой зад до крови, так, что я не мог сидеть неделю… мое тело было в синяках, но тебя это только больше заводило. ты отбрасывал его, впадал в минутную нежность, легко целуя каждый миллиметр моего тела, а потом неожиданно резко входил меня. закрывал мой рот рукой и откровенно насиловал… мне хотелось большего., но зачастую меня это все смущало. смущало твоё голое тело с утра на кухне, смущали твои приказы ходить в одних боксерах и худи из твоей новой коллекции. тебя это только веселило. и я карал себя за это. сам же ночью просил тебя о таких вещах, которые не совместимы с моим смущением. — ты так мило краснеешь, юль. зато так громко стонешь под мной, когда я трахаю тебя на нашей кровати. даже, когда я выебал тебя в примерочной, ты не так краснел, как сейчас, одеваясь так дома. — его глаза так и смеялись над этой ситуацией. я виноват сам… он никогда не воспринимал меня всерьёз. — завались, руслан. — с удовольствием. только на тебя. нет, это любовь. только она не такая, как у других. у нас нет романтики, цветов и нежных поцелуев… ну или очень редко. у тебя есть фетиш, а у меня привязанность. ты не хочешь этой дворовой романтики, мелодрам, как в фильмах, нежностей и ласк, а я хочу, хоть иногда. вздыхая, ты соглашаешься на это… я люблю тебя, руслан. несмотря ни на что, я буду помнить о тебе. любить тебя, даже если ты уйдёшь от меня. я привязался к тебе… прости меня за это.