Этюд, ещё этюд

Вероника ненавидела себя и свою жизнь. Каждый день, уложив семимесячного Робби, прежде чем самой провалиться в сон, Вероника успевала подумать о том, что всё-таки она отвратительная мать, потому что прогулки с сыном даются ей слишком тяжело. Она ужасная жена, потому что в душе постоянно злится на мужа за его уже двухмесячное отсутствие. И что самое невыносимое — она очень плохая христианка. С каждым днём отсутствия Джона Вероника чувствовала себя всё более и более одиноко. Несмотря на то, что муж звонил почти каждый вечер, рассказывал о новых городах, спрашивал про здоровье сына и её настроение, она ощущала себя брошенной. Брошенной в серую бездну на произвол судьбы. Оставленной наедине с пелёнками, кашами, плачущим ребёнком и своими мыслями. Она верила, что Джон, где бы он ни был, всегда любит её и скучает, но это не спасало. Только заставляло чувствовать вину за своё одиночество, из-за которой Вероника не могла поделиться с мужем своими эмоциями: он занят, зачем грузить человека своими глупыми проблемами? Не спасали даже визиты подруг. У большинства её знакомых пока не было детей. И Вероника ненавидела себя ещё и за это — за то, что родила. Каждый раз, когда условная Мэри или Крисси уходила домой, выпив с ней чаю и покачав на руках Робби, Вероника чувствовала, как стены комнаты ползут одна на другую; как сердце сжимается от тоски; как в груди не остаётся ничего, кроме опустошения. Хотелось завыть или сломать себе руку — что угодно, лишь бы больше не чувствовать этой душевной боли.

***

24 апреля в дверь позвонили. Вероника поставила утюг, убедилась, что сын внимательно смотрит мультики и бросилась дрожащими руками открывать двери. На пороге стоял Джон. Настоящий, живой. Стоял, улыбался и держал в одной руке огромную сумку. Не говоря ни слова, Вероника обняла мужа и, не отрывая от себя, затянула в прихожую. Джон поцеловал её в губы, крепко придерживая сзади за шею, и наконец отстранился, чтобы снять пальто. — Здравствуй, дорогая, я вернулся! Вероника хотела поздороваться в ответ, но вместо этого неожиданно разрыдалась. Джон тут же снова прижал её к себе и принялся гладить по голове, путая пальцы в мягких волосах. — Ну что ты? Что случилось? Я же здесь, мы решим все проблемы… — Всё хорошо, Джон. Просто я слишком долго тебя ждала. В эту минуту, стоя в объятиях любимого человека, Вероника наконец-то почувствовала себя спокойно и защищённо. Хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Настолько счастливой она не была, кажется, никогда.