Этюд, ещё этюд

Если бы некто заглянул тем утром в квартирку на Холланд Роад, то, вероятно, испытал бы смесь восхищения и ужаса. Восхищение — потому что кто-то может так развлекаться. Ужас — от осознания того, сколько времени уйдёт на устранение последствий подобного времяпровождения. Кухонный стол был завален разнообразными обёртками, чашками и тарелками. Все остальные горизонтальные поверхности, включая пол, — заставлены пустыми бутылками. У холодильника расплылось липкое розовое пятно неизвестного происхождения. В жилой комнате по всем углам были разбросаны чьи-то тетради, пара книг, одежда. На маленькой люстре повисли мужские трусы, а прямо под ними, завернувшись в покрывало и прижавшись к старому дивану, беспечно похрапывало чьё-то тело. Посреди всего этого апокалипсиса, на том самом диване, сидел по-турецки полуодетый Фредди Меркьюри. Фредди ничего не делал и в то же время был очень занят. Он думал. Мысли Фредди напоминали домино. Сначала он решил, что следовало бы разбудить развалившегося на полу Майка. Или Билла. Да, как раз можно будет выяснить, как его всё-таки зовут. Кажется, этот Майк или Билл ночью говорил, что после пьянок встаёт самым первым. Интересно, почему тогда сам Фредди проснулся раньше? И зачем, собственно, он проснулся? Ни на одну работу ему сегодня не надо. Репетиция тоже только завтра. Можно было бы убрать квартиру, но эта перспектива представлялась не самой радужной. Вот если бы заняться этим вместе с Мэри… В этот момент дверь в ванную хлопнула и из коридора раздался шум фена. «Кажется, Мэри сегодня работает,» — подумал Фредди и спустил с дивана правую ногу, задевая всё ещё храпящее тело. «Ладно, раз даже такой шум его не будит, пусть спит, — вторая нога оказалась на полу, — умоюсь пока». Фредди потягиваясь, как кот, вышел из комнаты, повернул в сторону ванной и тут же замер. В коридоре спиной к нему стояла Мэри и сушила волосы. На ней уже были любимые белые брюки и облегающая майка. С поднятыми руками, немного наклонившись, она напоминала кариатиду, греческую статую. Фредди сначала открыл рот, потом снова закрыл и, наконец, выдал: — Мэри, дорогая, ничего не делай, стой так, как стоишь сейчас! И не вздумай оборачиваться! Опрометью Фредди кинулся обратно в комнату, схватил с письменного стола первый попавшийся карандаш и нашарил в углу свой блокнот — каким-то чудом он оказался сверху на видном месте. Вернувшись в коридор и обнаружив, что Мэри стоит почти так же, продолжая работать феном, он быстро провёл в блокноте пару линий, затем ещё несколько, пока силуэт не стал узнаваемым. Ещё немного штриховки — и этюд был готов. — Всё, можешь повернуться! — Да что ты там делаешь, я на работу опаздываю… — Мэри сказала это не столько раздражённо, сколько взволнованно. — А, да так, ерунда… Фредди резко захлопнул блокнот и прошествовал в ванную, по пути нежно обняв Мэри за талию.

***

На работе у Мэри в тот день всё не ладилось. Пышные юбки никак не хотели складываться так, как нужно; плохо уложенные волосы пушились и лезли в глаза; шёлковые шарфы, казалось, ежеминутно сползали с манекенов; посетителей было безбожно много и все они чего-то хотели именно от неё. Поэтому, открывая вечером дверь их с Фредди квартирки, Мэри была морально готова увидеть утренний бардак, а, может, и что похуже. Однако реальность повергла её в шок. Квартира была убрана до блеска. На кухне не наблюдалось ни одной бутылки. Пол, казалось, сверкал. Ни в одном углу не было ни единой лишней вещи. А на письменном столе сох большой акварельный рисунок. На листе вполоборота к зрителю, подняв руки, будто в танце замерла стройная девушка, в которой Мэри узнала себя. Пока она восхищённо рассматривала картину, сзади подошёл Фредди. Он молча поставил мокрые кисточки в стакан и положил подбородок на плечо Мэри. — Нравится? — Нравится… — растерянно прошептала Мэри и зачем-то спросила: — А когда ты успел квартиру убрать? — А, да это не я, убирался Билл. Или Майк? Нет, точно Билл… Чуточка моего обаяния, сила убеждения — и вуаля! Дневное раздражение как рукой сняло. Хотя, почему «как»? Рука Фредди действительно обняла Мэри, развернула и прижала к себе. В квартирку на Холланд Роад заглянули последние лучи заходящего солнца, высветили пару, гармоничную как Инь и Янь, и скрылись. Полумрак ворвался в комнату, окутывая двух влюблённых.