Этюд, ещё этюд

Металлический звон будильника беспощадно давит на мозг. Джон наощупь находит это орудие пыток и заставляет замолчать. Спать хочется больше, чем жить, но здравый смысл напоминает, что опаздывать в колледж плохо. Приходится приложить воистину героические усилия, чтобы протереть глаза и выползти из-под тёплого одеяла в холодный мир. Джон старательно умывает лицо, параллельно проклиная себя за то, что вчера слишком долго сидел над домашкой. Лучше бы лёг пораньше и оставил на неё время с утра. Хотя, оставлять что-то на утро — идея сомнительная, проверено годами опыта. А ведь сегодня вечером ещё и репетиция, как он вообще выживет… И без того паршивое настроение усугубляется отсутствием еды в холодильнике. Довольствоваться приходится засохшим сыром и двумя яйцами, которые путём нехитрых манипуляций превращаются в глазунью. Отхлёбывая отвратительно горький чай, Джон думает, что однажды, может быть не в ближайшее время, но когда-нибудь точно, он сможет позволить себе на завтрак совершенно любой каприз. Верхом мечтаний пока представляются хрустящие тосты с нормальным свежим сыром. Убирая посуду в раковину (помыть её можно будет и вечером, теперь не до этого), Джон замечает удивительный предмет. Цепляет рядом с плитой что-то очень странное и не может понять, откуда эта штука в его доме. С минуту вертит в пальцах, а потом вспоминает: Вероника в последний раз расчёсывалась у него на кухне, это её резинка. Мысль о Веронике разливается теплом по всему уставшему организму. Сегодня вечером, после репетиции, они договорились встретиться. Это значит, что можно будет снова позвать Верон к себе и сидеть рядом с ней, устало положив голову на плечо. Она будет гладить по голове и рассказывать что-то житейское, а он будет вдыхать тепло её шеи и рук. Не такой уж и мерзкий день получается. В колледж Джон летит на крыльях любви, по дороге распинывая не убранные дворниками жухлые листья. Правда, любви не столько к прикладной математике, по которой экзамен на носу, а к одной милой особе, но это неважно. К экзамену он и так хорошо готовился, можно ведь позволить мозгу расслабиться хотя бы иногда. На парах Джон не засыпает то ли каким-то чудом, то ли благодаря морально-волевым. В автобусе от колледжа до репетиционной точки отключается на полчаса, но до этого — ни-ни. На репетиции Фредди и Брайан снова о чём-то спорят, но, когда к нему обращаются как к арбитру, Джон испуганно хлопает глазами и пытается отделаться отговорками в духе «ну, вы оба правы, тут как посмотреть...». Не признаваться же, что он уже полчаса как не слушает их и в нужные моменты перебирает струны чисто автоматически. Тело немного ватное от усталости, а душой Джон давно в объятиях Вероники. В общем, когда Роджер торжественно сообщает всем, что сегодня среда, то есть экватор недели, то есть повод расслабиться и пойти уже куда-нибудь посидеть, Джон яростно кивает и первым исчезает. Присоединится он к коллегам в следующий раз, обязательно, а сейчас его ждут. Конспекты. Экзамен скоро, да-да. Вероника встречает в сквере недалеко от точки. Улыбается смущённо и берёт Джона под руку. Мимолётно проскакивает мысль о том, что их отношения здорово продвинулись в последнее время. Не так давно Ники просто шла рядом, боясь лишний раз прикоснуться на людях. Разговор идёт о прошедшем дне и других важных пустяках, и Джон будто невзначай предлагает: — Ты ведь тоже устала, давай не будем долго гулять, пойдём сразу ко мне? Вероника кусает губы и немного нервно теребит кончики рыжеватых волос, но всё-таки соглашается. По дороге они (почти как образцовая семейная пара) заходят в магазин, и Джон делает мысленную пометку о том, что это прекрасная практика: в отличие от него, Ники умеет грамотно выбирать овощи и даже рыбу. Более того, они укладываются в чётко выверенный гастрономический бюджет Джона. Закрыв дверь в квартиру и осторожно поставив пакеты на пол, Джон лезет целоваться. Они встречаются не первый месяц, но Верон всё равно будто стесняется. С ней каждый поцелуй — как первый. Джон гладит чужую шею и острые лопатки, касается губами тонких губ. Вероника отвечает нежно, осторожно. Едва приоткрывает рот, улыбается смущённо. От этого на душе невыносимо легко, предельно спокойно и радостно. После приходится всё-таки вымыть руки, отнести продукты на кухню и пригласить Веронику вместе готовить романтический ужин. Свечей и прочего антуража у Джона в квартирке даже близко нет, а за оставленные в раковине тарелки жутко стыдно, но всё это становится неважным, когда Ники появляется на кухне и одним своим присутствием создаёт уют. Джон чистит картошку и рискует заработать косоглазие, посматривая на разделывающую рыбу Верон. Вроде бы, ничего необычного она не делает, но то, как женские руки обращаются с ножом, как уверенно и изящно вынимают скелет и отрезают голову, заставляет задержать дыхание. Уже за едой формируется и остаётся в голове мысль о том, что он счастлив. Это ощущение появляется у Джона не впервые, рядом с Вероникой оно почти никогда не покидает, но каждый раз греет как в первый. Джон берёт левую руку Верон, переплетая пальцы, и прислушивается к своим ощущениям. Внутри разливается тепло. Никаких бабочек в животе нет, скорее, ощущение правильности. Эмоции не накрывают с головой, просто Джон понимает: вот он, тот самый человек, с которым хочется один раз и на всю жизнь. Верон розовеет ушами и глубоко дышит. Жаль, что через час-другой придётся отпустить её домой. Придётся искать в себе силы сделать домашнее задание, силы выползти из кровати следующим утром, силы дожить до новой встречи. Сложно. Однако всё это будет потом. Сейчас можно ловить каждую секунду счастья и молча и трепетно вглядываться в черты того, кого любишь.