Переписать судьбу

Голос Брендона Ури, фронтмена группы Panic! At The Disco, наполняет мои уши, пока я бегу к своему дому. Не обращая внимания на окружающих, я напеваю: «Никому ты не нужен, когда у тебя нет сердца»[1] Обожаю эту группу. Вот уже пять лет я их фанатка. Да еще какая. Я была на всех их концертах, которые были в Лондоне и в его окрестностях, и однажды, в Лас Вегасе. И это было лучшее время в моей жизни. Я настолько люблю эту группу, что имею уже пять татуировок с цитатами из их песен. И «Hallelujah» не стала исключением. Да, мне 19 и мое тело украшает уже двенадцать татуировок. И это еще не предел. В скором времени я собираюсь набить огромную ветку орхидей. От колена и до пупка. Как моя родня относится к такому моему стремлению украсить свое тело? Сестра, которая имеет несколько тату, ничего не говорит по этому поводу, но когда я показываю ей свою очередную татуировку, она лишь одобрительно улыбается. Но наибольше меня веселит реакция папы. Когда я показываю ему очередную, он берется за голову и копирует реакцию мамы на мое первое тату: «Скарлетт, милочка моя, почему ты это сделала? Ты же изуродовала свое тело. Это на всю жизнь. Ты в своем уме? Ну что за семья? Одна дочь набивает татуировки, где попало, а вторая пошла по ее же стопам. Каждый день с вами я теряю десять лет своей жизни. Ох. Алло, мама, спаси меня из этого дурдома. Ты знаешь, что Скарлетт провернула у нас за спиной…». А потом он ходит и ржет над этим несколько часов. Ну, мама - это мама. Она тогда несколько часов пребывала в шоковом состоянии и смотрела на меня так, будто бы я набила на ключице не ветку сакуры, а портрет Гитлера. Так. Нужно ускориться. Я же не хочу опоздать на помолвку моей сестры. Она и так на меня сердиться, а за опоздание на ее праздник, она меня просто убьет. Нет. Моя старшая сестра Луиза вовсе не монстр, просто она невеста. И этим все сказано. Ну почему же так жарко? Боги, вы там рехнулись? +32 градуса по Цельсию. В Лондоне. Я уже не могу. Помираю. Хочу мороженого. Фисташкового. С орешками. Как бы не заляпать слюной тротуар? Подумав о мороженом, я вспомнила о своей лучшей подруге Жасмин. Что-то она давненько мне не звонила. И почему я отказалась от предложения моего лучшего друга Макса подвезти меня домой? Ну да, я же хотела прокатиться на автобусе, наслаждаясь своим плейлистом и рисуя углями портрет официанта из кафе. Ну, а что? Бесплатный круассан и кофе в обмен на один рисунок. Выгодная сделка. Кстати, о рисунках. С этой свадьбой я совсем забыла о своей самостоятельной работе. Черт. Какое сегодня число? Так. Сегодня двадцать четвертое мая. Сдача рисунков у меня назначена на двадцать шестое мая. Блин. У меня есть два дня, чтобы нарисовать два пейзажа, пять портретов и один натюрморт. И когда я должна это все успеть? Натюрморт. Ладно. С натюрмортом не сложно. Винтажный магазин возле моего дома открыт и по выходным. Почему винтажный магазин? Потому что, Роджер, хозяин этого самого магазина, бывший художник, а потому он постоянно выставляет из своего товара какие-то натюрморты. У меня там все схвачено. Мы с ним, вроде как бы, друзья. Я постоянно захожу к нему за вдохновением, а он угощает меня лимонадом или горячим шоколадом, когда холодно. Пейзаж. Хм. Что же делать с пейзажами? Так. Помолвка Лу будет в загородном комплексе. Думаю, там найдется несколько сносных пейзажей. Портреты. Вот здесь загвоздка. Нужно портреты пяти разных знаменитостей. Значит так. Портреты Брендона Ури и Хью Джекмана у меня уже есть. Осталось нарисовать еще три. И кто же эти счастливчики? С этими мыслями я и не заметила, что уже подошла к своему подъезду. Потянувшись к своей сумке за ключами, я увидела, что все мое платье в черных следах. Блин. Я же его только купила. Эх, тяжелая жизнь художников. Благо угли легче отстирать, чем масло. Я вспомнила, сколько одежды пришлось выкинуть в мусорку из-за масляных красок. А точно. Вы же не знаете. Я студентка Лондонской школы искусств. Одна из лучших в своем классе. Нет ничего такого, чтобы я не смогла нарисовать. С самого детства я обожала рисовать. В десять лет мама отдала меня в художественную школу и уже тогда я поняла, что это станет профессией моей жизни. Это моя самая огромная страсть. Я люблю рисование больше за шоколад, фисташковое мороженное и кока-колу, поэтому планшет с листами и угли стали неотъемлемой частью моей жизни. Найдя ключи, я открыла дверь и зашла в подъезд. Вызвав лифт, я достала телефон и решила набрать свою любимую Арабскую Ночь, но мне никто так и не ответил. Блин, Жасмин, с тобой все хорошо? Я отправила ей несколько сообщений, но ответа тоже не последовало. У меня есть несколько теорий, почему она не отвечает. Либо она сейчас со своим парнем Джейсоном, либо так усердно собирается на помолвку моей сестры, что забыла о своем телефоне, либо умерла. Иного не дано. При последней мысли мне стало не по себе. Я позвонила ей еще раз. Жасмин, пожалуйста, возьми трубку. Но я не телепат и не могу посылать свои мысли в голову других. А вдруг с ней что-то случилось? Упала в душе, попала в аварию, отравилась? Может ее похитили или застрелили? Блять, Скарлетт, ты что с ума сошла? Она, наверное, пошла в запой. <i>Хотя, без меня она туда не ходит. </i> Ладно. Я шучу. Мы с Жасмин в запои не заходим. Неблагодарное это дело. Короче, не буду я себя накручивать. С ней все хорошо. Попозже наберу ее маму и спрошу о ней. А сейчас собираться. Где этот чертов лифт? Его нету уже несколько минут. Выругавшись себе под нос, я двинулась в сторону лестницы. Теперь надо подниматься на восьмой этаж. Ну почему я живу так высоко? Нет, мне нравится мой район и квартира. Недалеко от центра, от моей школы. Уютный спокойный подъезд, но этот треклятый лифт уже в который раз так меня подводит. Я, творческий человек преклонного возраста, не привыкший к физическим нагрузкам в виде спорта, должна подниматься почти на последний этаж. Куда смотрят коммунальные службы?