Зарисовки по Countryhumans

      Прекрасная осенняя пора осталась позади, природа отдала бразды правления ей — владычице холода, снега, времени абсолютного покоя — Зиме. Множество снежинок кружило в воздухе, создавая поистине умиротворённую картину. Мороз оставлял свои следы на окнах домов, рисуя прелестные узоры, которыми любили любоваться дети и некоторые не менее любопытные взрослые. Картина этого зимнего вечера напоминала дивную сказку. В такой день не хотелось ничего делать. Только мирно отдыхать у камина, поглядывать на прекрасный пейзаж, пить чай, кофе или любой другой горячительный напиток, наслаждаясь звуками тишины улицы да тихим потрескиванием дров в огне. Невольно хотелось уснуть, с головой погружаясь в эту атмосферу, стараясь стать её частью… Послышался шорох, негромко скрипнула половица, затем открылась дверь, а после кто-то вошёл внутрь комнаты. Некто сел рядом, и даже с закрытыми очами можно было ощутить внимательный взор чужих глаз — привычный — приятный.  — Ниило, ты спишь? — произнесено у самого уха, но спокойно и мягко, не настойчиво, словно говоривший и сам боялся спугнуть эту поистине сказочную и мирную атмосферу. С леностью мужчина повернулся в сторону «неизвестного» и тихо выдохнул, произнеся:  — Нет. И ты снова перешёл на английский.  — Ох, прости. Иногда само собой получается. — на мгновение комнату вновь наполнила тишина, но вскоре раздался приятный смешок, — Впрочем, тебе это знакомо. — даже сама фраза звучала заметно веселее.  — Знакомо. — послышалось кратко в ответ. Воплощение Финляндии внимательно взглянул на возлюбленного. Курчавые волосы мягко обрамляли строгое мужское лицо, совершенно не вязавшееся с поистине тёплыми карими глазами, в определённом свете казавшийся почти карамельными. С некоторых времён карамель стала самой любимой сладостью у финна. В тёмно-каштановые с медными бликами локоны так и хотелось вплестись пальцами, и мужчина не отказывал себе в подобном удовольствии, видя светлую улыбку в ответ. Нутро пронизывало теплом, почти жаром, от чужого света, всё тело словно становилось легче. Он был искренне влюблён в эти черты, в бархатный смех, лучистые глаза, но самое главное в светлую душу и местами безумные, но такие яркие и искренние, передающие всю суть, поступки любимого… Любимый. Даже спустя столько лет слово непривычно ложилось на язык, но всё равно отдавало приятной сладостью с нотками совсем лёгкой, почти неощутимой горечи. Немногих людей в своей немаленькой жизни ему удалось назвать подобным словом — мать, сына и после Хадсона.  — Помнишь тот день, в 39-м? — неожиданно спросил Финляндия, вглядываясь в чужие черты. Канадец несколько удивился такому вопросу, но после вновь улыбнулся. Само выражение и сияние в глазах указывало на возникшие ноты ностальгии.  — Помню. — одно слово, но сколько чувств в него вложено. Они не забудут тот день, когда их взаимоотношения перешли этот рубеж, перейдя из «коллеги-может друзья» в «возлюбленные», а после и «любимые».  — Ты был поистине безумен. — раздался тихий смех финна, он обнял возлюбленного, укрывая и его и себя недавно купленным большим пледом, определённо одна из лучших покупок уходящего года. Канадец явно смутился, практически незаметно для стороннего наблюдателя, но финн слишком хорошо знал его. Например, тот факт, что лицо практически никогда не краснеет, но вот кончики ушей, обычно скрытые кромкой волос, всегда выдают смятение иль смущение. Прямо как сейчас.  — Я действительно волновался о тебе тогда. Финляндия прижался ближе к любимому и, не видя сопротивления, положил голову на чужое плечо, подводя партнёра к очередной черте смущения. Больно нравилось видеть как этот с виду суровый мужчина после пары умелых фраз становится как зефир — мягким и невероятно приятным на вкус. Губы коснулись щеки. Кажется лосьон был действительно хороший. Почти не колется. Приятно.  — Я был ошеломлён твоим действием и в тоже время по-настоящему счастлив. Пойти против собственного правительства — верх безумства для воплощения. Это опасно. И ты это прекрасно знаешь.  — Знаю. — раздалось в ответ, он осознавал всю правоту сказанного, для них подобное и подобно переходу через запретную черту, такие поступки могут привести даже к их погибели. Но в каждом из нас есть ноты безумства, и даже воплощения способны поддаться им.  — Я тогда, как с цепи сорвался. Прибыли известия. И я пропал. По началу даже не поверил. Чтоб Виктор и напасть на тебя! На твою страну! Но после задумался и понял, что мы ввязаны в дела людей, а тем абсолютно безразличны наши чувства. Не всегда! Редко всё же находятся лидеры, видящие нас и слышащие.  — Как нынешние?  — Что-то вроде того. — послышалось уже заметно веселее.  — Не будем о грустном.  — Ты прав. На чём мы остановились? Ах, да. Как получил вести, так немедленно отправился получать разрешение на отбытие. Но получил лишь запрет и недовольство правительства, так как тем не нравилась политика твоих лидеров тех времён. А меня…впервые на своём веку словно перемкнуло. Я пришёл в самое настоящее бешенство. И просто. Сбежал. — мужчина погружался в эти воспоминания всё больше, вспоминая тогдашнего себя, местами ведущего себя даже глупо, опрометчиво, но с намерениями и амбициями, которые поддерживает и впредь.  — Вполне возможно, что твой протест и стал толчком для народа. Ты прибыл на территорию страны раньше, но твои двести пятьдесят бойцов, несмотря на запрет властей, также отправились в поддержку. И хоть прибыть до заключения перемирия они не успели, но их подвиг надолго останется в памяти моей и моего народа. — финн говорил спокойно, но в голосе слышалась уверенность в себе и своих мыслях. Тот всегда был такой. С виду обыкновенный, но с поистине яркой и ошеломляющей волей в глазах и речи. Это проявлялось и в быту, и при помощи политическим иль общественным деятелям. Но особенно ярко это значилось при командование войсками. Поистине пугающее и вместе с тем будоражащее зрелище. Канадец тихо хмыкнул. После чего обнял любимого и поцеловал — мягко коснулся чужих уст.  — Ты знаешь, я ненавижу нарушать законы или запреты. Однако, счастлив, что тогда решился пойти против собственных принципов. Ведь именно тот день начал менять наши отношения. Лишь благодаря этому я могу сегодня быть здесь с тобой, наслаждаясь теплом камина и светом твоей души. Послышался тихий смех, финн внимательно смотрел на канадца, после чего уже сам поцеловал чужие губы.  — Как романтично. Но знаешь, светлый тут определённо не я. Это ты у нас сияешь, как летнее солнце.  — Тебе определённо нравится меня смущать. — послышался вскоре ответ после наигранно тяжёлого вздоха.  — Нравится. — раздалось в ответ. Мужчины внимательно смотрели друг другу в глаза. Канадец поднял руку и протянул в сторону возлюбленного, а тот, поняв намёк, протянул свою, переплетая пальцы. Теперь они вместе сидели в этой уютной тишине, наслаждаясь жаром камина, прекрасной атмосферой зимнего вечера и теплом друг друга. Что ж. В этот день они могут уверенно сказать, что поистине счастливы.